Глава двадцать шестая

Из кафешки пошли куда? Правильно, покупать машинёшку Наденьке. Она моя ученица, а машину ей администрация выделять не торопится. По своим срочным делам председатель выделяет разгонную тачку, а по делам Наденьки она летает на скайборде. Но скайборд хорош для теплого времени года и летной погоды. А маги служат круглый год, и в любую погоду. Ненастье нам не помеха, но как порой мешает. И пешком везде тоже не находишься. Можно, конечно, Наде прислать ковер-самолет, и, наверное, я так и сделаю. Но пока он придет, пока то да се… короче, автомобиль нужен.

Так что, несмотря на возражения девчонки, мы порулили в автомагазин. Тут вазовский неподалеку, туда и направились.

Немаленький вазовский автосалон забит техникой. «Лады», «Нивы», и прочие «Весты». Но мы мудрить не стали, сразу направились к Нивам. Где и выбрали «Ниву-Урбан», которую я оплатил, и оформил генералку на Надю.

— Надь, ученица — это не только головная боль, но и статус. Раз ты моя ученица, то я должен заботиться о тебе, понимаешь. Для меня эта машинка не критический расход, но тебе огромное подспорье. Так что катайся, гоняй в хвост и гриву. Но главное — в пределах правил дорожного движения. Приеду домой, я тебе еще ковер-самолет вышлю, у меня их аж двенадцать штук накопилось. Коврик немолодой, но исправный и бодрый, и грузоподъемность как у газельки. Маг обязан служить, да, но делать ему это лучше в комфорте. И отношение к тебе сразу другое станет — не соплюшка на борде, а взрослая магиня, в авто или на ковре-самолете. Привыкай, у тебя впереди теперь целая жизнь. — я обнял ученицу, Марк обнял Надежду, усадили её в новенькое авто, и помахали ручкой.

— Ну что, мой юный демонический кот… — я обратился было к Марку, но меня перебили.

— Аким? — знакомый голос. И человек знакомый, вот только увидеть его здесь я никак не ожидал.

— Тотошка! Братан! — Здоровенный усатый и лысый мужик, полный, сильный, улыбается на всю морду лица. Анатолий Завалишин, мой дружок и однокашник, вместе заканчивали сучок, и даже в драке той он тоже участвовал, но бил других, и потому легче отделался, просто внушением. После чего он в ММГУ, я в армию, и пути наши разошлись.

— Здорово. — Толик улыбается, мы обнимаемся. Сейчас я его чуть выше, а раньше он меня здоровее был. — Да, братан, тебя тоже помяла жизнь. Не узнать, с огромным трудом признал, и то только потому, что видел краешком твое ток-шоу со студентами.

— А ты чего здесь, Толь? Ты же, как я слышал, на Саяно-Шушенской служил, чуть ли главным инженером? — Опа, Толик нахмурился и махнул рукой. Огляделся, и повел меня к небольшой наливайке.

Там заказал пару по сто грамм, молча со мной чокнулся, и махнул водку. Ну, я тоже, чего уж там? Лететь я пока никуда не собираюсь прям сейчас, в сто грамм водки таким мужикам как мы слону дробина.

— Короче, надорвался я, Аким. Недосмотрели, сорвало одну турбину, могло такое быть… короче, я тогда в турбинном зале был, и поставил турбину на место, и запаял наглухо. И сорвался, сгорел источник почти в ноль. Плюс там проклятие было, я его и подхватил. Диверсия, чтоб её. Так что потихоньку помираю, Акимушка. Года два-три проскриплю, и в ящик. Сейчас служу тут, заведую подземными продовольственными хранилищами. — Толик встряхнулся, поглядел на пустой стакан и отставил его. — тебе тоже досталось, смотрю? Раз уж химеризации подвергся, да еще такой значительной?

— Тоже чуть не сдох, братан. А можно я тебя гляну? Целитель из меня слабоват, зато я некрос хороший, да и химеролог. Может, что угляжу? — Блин, Толян такой клевый парень, и так влетел. Вот уж не знаешь, где прилетит.

— Смотри, не жалко. Меня кто только не смотрел, Аким. Маме твоей не довелось, зато в Москве и Новосибирске год с лишним валялся. — Толик замер, не мешая его сканировать.

Да уж, разнесло Толяну средоточие. И черная блямба проклятия, если б средоточие у Толяна было целым, то проклятие можно было бы снять, но сейчас это просто его убьет. Даже миссис Джонсон тут не возьмется. Хотя, а ведь я подобное видал. На том Хурале, помощник главного монгола светил подобной аурой, и пофиг ему все было.

— Так, погоди. — я полез за телефоном, и набрал Аю-Аю. — Алло, наставник, по здорову. Тут такое дело, товарища у меня прокляли, да еще на сгоревшее средоточие. У помощника главмонгола подобное было, не знаешь, что и как?

— Привет, Акимка. Да, знаю. Какая-то диверсия, сорвал средоточие, и подхватил проклятие. Энергетик бывший, да. Его потому шаманом и сделали, мы же энергию от мира берем, он не жадный. Попробуй и ты своего проведи через камлание и вокруг костра. Может, повезет. — и наставник отключился, да еще в астрале мне подзатыльник отвесил, мол, нахрена техникой пользуюсь? Жена ревнует. Надо ему хоккейную маску под каску подарить. Тогда и бейсбольная бита страшна не будет.

— Так, Толь, ты сегодня ночью сильно занят? — я спрятал смарт, и поглядел на однокашника. А что? Луна полная, камлай не хочу.

— Нет. Но Лена меня одного не отпустит. — Точно, они же с Ленкой Деминой крутили тогда.

— Демина? — поинтересовался я.

— Уже скоро двадцать лет как Завалишина. — усмехнулся Толян, и кивнул в сторону уехавшей Наденьки. — А это что за милая девочка? Дочь, или?

— Толь, ну ты меня щас так обозвал. Она мелкая совсем, всего восемнадцать. Ученица моя, магическая. — Похвастался и я. — Поехали к тебе, Ленку прихватим. Дети у вас есть?

— Дочери, учатся в Новосибирске обе. Старшая, Алена, в этом году защищается. Младшенькой, Миле, еще два года учиться. — Толян заулыбался, и поволок меня в здоровенный синий «Фольксваген-транспортер», микроавтобус, что у нас по немецкой лицухе в Калининграде собирают.

— Погоди. Ты вперед езжай, я на своем байке за тобой. А то город незнакомый, потом бегай, ищи. — Я кивнул на свой глайдер на стоянке. А потом на Марка, что сидит под ногами. — А это мой фамилиар, супердемонический суперкот Марк. Есть еще супердемоническая супермилая супертакса, Изенька, но она моих невест бережет.

— Здравствуй, супердемон. — Серьезно пожал лапу Марку Толик. — Рад знакомству.

— Я тоже, друг моего хозяина. — серьёзнейшим образом ответил Марк.

За микроавтобусом Толяна ехать пришлось недолго, он остановился на площадке перед неплохим домом. Двухэтажный, ухоженный, видно, что тут любят жить.

— Лен, я дома и с гостем. — с порога крикнул Толик, скидывая дорогие туфли, и вешая на вешалку недешевый пиджак. Вообще, Толян упакован по полной, видно успешного мага.

Из кухни выглянула красивая ухоженная дама, в которой я с трудом, но признал Ленку-пенку, нашу веселую заводилу. Они в Викой Юхая постоянно что-нибудь мутила, а мы, пацаны, это разруливали.

— Аким? Привет, дорогой. — Меня от души обняли и расцеловали. Приятно, если честно. Сто лет не виделись.

Встреча плавно переросла в ужин и небольшие посиделки. За которой Толик и рассказал о моем предложении.

— Иди, камлай! — сказала, как отрезала Елена. — если поможет, я сама шаманить буду. Почему в Москве об этом не сказали?

— Москва не очень верит шаманам, несмотря на всю их эффективность. Слишком академичны, часто зашорены, очень часто нездоровая конкуренция. Мы не ангелы, Лен. Да, огромная часть целителей самого высокого ранга изо всех лечат и исцеляют людей. А малая часть хомячит и тащит, и не пущает. Этой малой части хватает, чтобы многое испортить. — Да, я не очень люблю Москву.

Толик не зря высокий чин в городе. Пара звонков, и нашелся денатурат, и пятилитровки со сгущенкой. Отработка нашлась в гараже у Толяна, здоровенная пластиковая канистра.

— А бубен надо? — Толик смотрит на меня, с бубном и варганом.

— Толь, ты же с гитарой хорош? Вот её и бери. Бубен и варган хороши тем, что компактны, и терпеливы. Камлать можно с чем угодно. Бери гитару, не думай. — и я разлил по стаканам еще поллитровку водки. А что? Нам нужен сдвиг сознания, так мы его сейчас так подвинем, что зашатаешься.

Лена покачала головой, и убрала со стола оставшуюся непочатую литровку.

— Хорош, парни. А то на ногах стоять не будете. — крепкая она девчонка. А все-таки порой слезинки проскальзывают, бывает. Любит она Толика, и сильно.

На поляну, которую указал нам леший, отвезла нас Елена, потому как она категорически запретила нам подходить к транспорту со стороны руля, что мне, что Толику. Чего шумит, спрашивается?

Пока таскал сухостоины, Толян мутил «вискарь», открывал банки со сгущенкой, складывал кострище. Нам сейчас надо не отсекать и не пущать, а напротив, приглашать духов. Мало ли, вдруг кто Толяна изберет. А потому просто большой костер, вкруг которого коричневые стеклянные бутылки с «вискарем», сгущенка и свежий хлеб.