Интерлюдия первая

Аннет Жапарова улыбнулась крупной полярной сове, которая залетела на открытый проем балкона, и уселась на специальный насест. Дочкин фамилиар прилетела, значит, скоро и она…

Не успела об этом додумать, как с легким гудением «кавасаки», гоночный глайдер, влетел точно в проем и сел на специально для этого выделенный отцом старый ковер. Управляла этим агрегатом, весьма совершенным и очень недешевым, ее дочь. Умница, красавица, магиня. Радость и услада материнского взора. Вот сейчас она сняла шлем, тряхнув головой, и пуская волну волос на свободу, после чего улыбнулась матери, и легко и грациозно слезла с байка.

— Мам, привет. Вот и я. — Дочка подскочила к матери, легко клюнула ее в щеку, и сквозанула в квартиру. — Мам, я сейчас, только в душ и переоденусь. Запарилась по работе, Арферьев гоняет как курьера, мол, у меня много шустрей, чем на ковре-самолете.

— Так оно и есть. — Мать чуть нахмурилась. Гонки дочери над Алма-Атой ей не очень нравились. Да, байк напичкан самой современной техномагической аппаратурой, но все-таки. — закончишь, иди на кухню, ужинать будем. Отец сегодня заполночь придет, сдача объекта.

— Ладно. — донеслось из ванной, и Аннет открыла холодильник. Горячего сегодня она не делала, холодец, салат из жареных баклажанов с острым перцем и помидорами, свежий хлеб вполне достаточно для взрослых красивых женщин. Да, дочка выросла. Взрослая красавица.

— Все, я готова. — Карлыгаш впорхнула на кухню, еще раз обняла мать, и чинно уселась на свое место. — сейчас мы будем кушать, сейчас меня покормят.

— Егоза. — тепло улыбнулась мать, пододвигая тарелку с холодцом поближе к дочери. Салатница уже в оперативно-достижимой зоне, сама наложит, она с мамой росла.

— Да, я такая. — кивнула дочь, накладывая от души застывшее варево. Говядина, свинина, курица, старый семейный рецепт. — Мам, у тебя просто потрясающе выходит, у меня так пока не получается.

— Получится. Выйдешь замуж, все получится. — Мать уселась напротив, и положила перед дочерью газету «Мирр путешествий». — Твой отметился? Вроде как здоровенные четырехруки на крутых байках не часто встречаются?

— Ого, Джомолунгма. Надо же, а мне не рассказал. Хотя, не до того было. — девушка чуть порозовела.

— Ты точно решила? Твой Аким отличный парень, но все-таки, слишком необычный. — Нет, мать уже не против. Какая мама будет против богатого, умного, сильного зятя? Ну. Всякое бывает, бесспорно, но среди наличных кандидатов Аким выделяется однозначно, и в лучшую сторону. Вот только… — Он у тебя боевой маг, Кайка. А это навсегда.

— Мам, если б не он… — Карлыгаш помолчала, и продолжила. — Мам, мне двадцать семь лет. Да, сейчас для девушки это совершенно не возраст, но время идет. Лучшего парня я не встречала. Да, он мамсик, тюфяк, опытный убийца и бессовестный пиздобол, но он клевый. Да, у него есть наложница, причем Амайя очень красивая девчонка. Но, мам… ты не обратила внимания? Мне Амайя объяснила, что это. — дочка вытянула руку с парой платиновых тонких браслетов. — Это помолвочные браслеты. Он подарил их мне и Амайе. И меня никто не заставит их снять. Было бы вообще идеально замуж выскочить, пока я не уехала в США учиться. Все-таки статус замужней дамы это статус замужней дамы. Намекну Амайе, вдвоем легче будет надоумить невзначай Акима.

— Но свадьба?… — мать всплеснула руками.

— Мам, свадьба никуда не убежит. Главное, окольцеваться. Точно, ты у меня умница, отменную идею подала. — Карлыгаш вскочила, сильно обняла мать, и убежала. Звонить своей новой подруге, наложнице этого несносного типа. Так, а если он подарил браслеты обеим, но ее дочь свободная женщина, то она станет старшей женой? Эти восточные браки такие сложные… надо мужа дождаться и уточнить. Тот все знает.