События Второй мировой войны до сих пор являются объектом пристального внимания историков. В последнее время эта тема по вполне понятным причинам приобрела и политическое значение. Слишком много мифов и легенд наслоилось на реальные события, меняя их порой до неузнаваемости. Слишком много споров и дискуссий вокруг этих событий развернулось сегодня как на страницах научных изданий, так и в средствах массовой информации.

Значительное внимание в этих спорах уделяется предыстории войны, ее началу и той роли, которую сыграли в этих событиях основные участники. Многие ученые, политики и общественные деятели задаются вопросом: можно ли было предотвратить развязывание глобального конфликта, охватившего пространство от Северного Ледовитого до Тихого океана, от севера Франции до Японских островов и коснувшегося части Африканского континента?

Одни считают, что конфликт был неизбежен, и с этим в определенной степени можно согласиться. Другие утверждают, что войну можно было предотвратить, если бы… И вот здесь появляется множество вопросов, версий и всевозможных спекуляций с сослагательным наклонением. Очень часто эти споры не имеют к истории ни малейшего отношения. Однако вопросы действительно есть. Притом серьезные. Так ли было неизбежно нападение Германии на Польшу? Если да, то почему бездействовали союзники? Что произошло на европейском театре военных действий (ТВД) в период с 3 сентября 1939 по 10 мая 1940 г.? Почему «Странная война» стала возможной вообще? Всему виной нерешительность союзного командования и страх перед грозным противником? Маловероятно. Не так уж и много усилий требовалось союзникам, чтобы решить эту проблему осенью 1939 г. раз и навсегда.

Да и после начала немецкого наступления странностей хватало. Несмотря на то что в мае 1940 г. обстановка на западном театре военных действий в корне отличалась от той, что имела место в сентябре 1939 г., нерешаемых проблем перед союзными войсками не было. Но проблемы не столько решались плохо, сколько не решались вовсе.

Такого ошеломительного успеха, выпавшего на долю германского вермахта в западной кампании, не ожидали сами немцы[200]. В германских штабах, разумеется, разрабатывались различные планы молниеносных войн, но закончить все за сорок четыре дня… Это было слишком неожиданно. С точки зрения нормальной логики и здравого смысла это объяснить практически невозможно. В этом случае пришлось бы признать, что ни в английских, ни во французских штабах всех уровней, включая Генштаб, не было ни одного грамотного офицера. Но это заведомо неверно.

Значит, была и другая логика развития событий, в рамках которой многое становится понятным. Это логика Большой Игры. Чем же была в действительности «Странная война» и вся кампания на Западе: военной катастрофой, постигшей Европу, или ходом в Большой Игре, в которой у противника, одержавшего, казалось бы, столь внушительную победу, не было и тени шанса на настоящий выигрыш? Попробуем в этом разобраться, так как адекватный ответ на данный вопрос представляется принципиально важным для понимания того, что происходит в России и в мире сегодня.