Но героические времена скоро проходят, наступают за ними времена прозаического пользования и наслаждения, когда привилегия, являясь в своем настоящем виде, порождает эгоизм, трусость, подлость и глупость. Сословная сила обращается мало-помалу в дряхлость, разврат и в бессилье.

КРЫМ В ПОДАРОК

Обычно считается, что Крым вошёл в состав Украинской Советской Социалистической Республики благодаря Н.С. Хрущёву. Однако произошло это событие в то время, когда возглавлял СССР — при «коллективном руководстве» — Г.М. Маленков.

Сказалась примиренческая политика Маленкова, который, по-видимому, верил в возможность сохранять единство «коллективного руководства» после ликвидации Берии. Но объективно возникло два лагеря: государственные деятели («технократы») с ним во главе и партийные деятели, которых возглавил Хрущёв.

Берия слишком явно и рьяно выставил себя как реформатора и лидера «государственников». Хрущёв действовал осмотрительней. Устранение Берии, повторю, усилило «партийцев», избавиленных от контроля со стороны органов власти. Теперь Никита Сергеевич постепенно переходил в наступление, вынуждая Маленкова поддерживать свои начинания. Так было и при решении «Крымской проблемы».

Этот случай показывает, как события далёкого прошлого могут воздействовать на настоящее и предопределить конфликты будущего. В книге «Маленков. Третий вождь Страны Советов» (2007) об этой проблеме речь не шла, ибо никакой такой проблемы не было. Ситуация резко изменилась в 2014 году, когда Крым перешёл от Украины к России.

Вдруг стал актуальным вопрос: а что такое Украина? Раздались даже официальные голоса, утверждающие, что это надуманное искусственное государство, которое создали Ленин и Сталин из идейных соображений. Они тем самым заложили бомбу, которая взорвалась в 1991 году, разорвав на части СССР. Более трезво мыслящие историки напомнили, что ещё Временное правительство выделило Украину (Малороссию), а южнее, до Крыма — Новороссию. Затем гетманом Украины стал — на немецких штыках — П.П. Скоропадский. А вообще-то Малороссия существовала со Средних веков, пребывая в составе Речи Посполитой.

Сошлюсь на «нейтрального» американского историка России сына В.И. Вернадского — Георгия. В книге «Московское царство» (1968) он выделил главу «Украинская освободительная война и объединение Украины с Москвой, 1648–1654 гг.». Если было объединение, значит, существовали его субъекты. Или не было Богдана Хмельницкого и его гетманства? Кстати, царь Алексей Михайлович долго не хотел «отрывать» Малороссию от Польши. Но тут ещё была четвёртая заинтересованная сторона — Крымское ханство, не говоря уже о Турецком султанате…

Не будем вдаваться в сложные перипетии тех времён. Как писал Георгий Вернадский: «Гетман Богдан Хмельницкий, в начале лидер Запорожской Сечи, завоевал поддержку реестровых казаков, а затем и всего восставшего народа и мог считать себя главой нации, которая рождалась именно сейчас». Он назвал это «революцией». И добавил: «Хотя основные факты переворота и последующих войн с Польшей прочно установлены исторической наукой, существует большое разнообразие точек зрения на факты и тенденций движения, а также на оценку личности Богдана Хмельницкого и его исторической роли. Во многих случаях картина, описанная историком, зависит от его национальности — будь он русским, украинцем, поляком, немцем или евреем…» Это относится и к нашему времени.

Итак, в начале 1654 года собравшаяся по инициативе Хмельницкого в Переславле Рада постановила: «Мы выбираем восточного православного царя». Малороссия с древним Киевом стала частью царства Московского.

Триста лет спустя, в 1954 году, советское правительство решило торжественно отпраздновать это событие. Бывшее Крымское ханство после Русско-турецкой войны (1787–1791) было официально признано частью Российской империи. Эта территория входила в состав РСФСР, и никогда не была украинской.

«Новый этап в истории Крымской области, — пишет Е.Ю. Спицын в книге «Хрущёвская слякоть», — наступил в начале 1954 года, когда новоиспечённый Первый секретарь ЦК Н.С. Хрущёв на заседании президиума ЦК выступил с инициативой передать эту область из состава РСФСР в состав УССР. Вопрос о том, почему именно Н.С. Хрущёв инициировал передачу Крымской области в состав УССР, до сих пор до конца не прояснён…

Известный знаток хрущёвской эпохи профессор А.В. Пыжиков и профессор Гарвардского университета М. Крамер резонно полагают, что вся «крымская эпопея» была связана прежде всего с тем, что на новом витке острой борьбы за единоличную власть Н.С. Хрущёв, который более десятка лет возглавлял Украинскую ССР, очень рассчитывал получить мощную поддержку со стороны украинской партноменклатуры, которая тогда резко увеличила своё представительство в ЦК КПСС, и в Совете Министров СССР…

Кроме того, многие историки, политики и публицисты не исключают и мотива «покаяния» Н.С. Хрущёва за «политические репрессии» на Украине, которые он лично инициировал в свою бытность Первым секретарём ЦК КП(б) У».

А ещё, как мне кажется, для Хрущёва это была акция, которой он заявлял себя активным государственным деятелем. В случае успеха, в чём трудно было сомневаться, учитывая общий курс на дружбу народов и юбилейный год, он приобретал дополнительный авторитет. Шутка ли: в результате его инициативы были внесены изменения в конституции СССР и двух республик!

Вообще, после устранения Берии именно Никита Сергеевич постарался стать не только первым в партийной иерархии, но и главным инициатором перестройки Советского Союза на антисталинский лад.

Е.Ю. Спицын привёл примеры серьёзных формальных нарушений в процессе принятия такого важного государственного мероприятия. На мой взгляд, они показывают, что всё это делалось в спешке, без предварительной подготовки, без серьёзных обсуждений. Было бы интересно узнать у историков: а есть ли какие-то документы, свидетельства очевидцев о том, как, в каких разговорах и совещаниях предварительно обсуждался этот вопрос?

Но все формальности остаются в архивах. Существует окончательный реальный законодательный акт: в апреле 1954 года Верховный Совет СССР принял закон «О передаче Крымской области из состава РСФСР в состав УССР». Затем были внесены соответствующие изменения в конституции.

Никто в то время об этом обстоятельстве не задумывался всерьёз. Была единая великая держава с единым коллективным руководством, но без вождя во главе. Того вождя, который воспрепятствовал сделать Крым еврейской автономией и при котором никаких такого рода государственных подарков не делали. Никто не мог предполагать, что когда Россия и Украина станут обособленными буржуазными республиками, между ними начнётся ожесточённый вооружённый конфликт, и «Крым наш» будет первым яблоком раздора.

Публикация Указа о передаче Крыма в состав УССР. 9 марта 1954 г.

…Принято считать, что в «коллективном руководстве» шла постоянная борьба за власть. Но, повторю, единственным человеком в этой группе, кто после смерти Сталина упорно, целеустремлённо стремился к верховной единоличной власти, был Хрущёв.

По своему умственному кругозору, знаниям и практическому опыту он был не более чем руководителем областного масштаба или, может быть, на уровне союзной республики, но лишь как исполнитель более высокого и квалифицированного начальства. Он был плоть от плоти партийной номенклатуры и, как говорится, «нутром чуял» основные чаяния и надежды этой порядком обуржуазившейся касты.

То, что Крым передали Украине, Никита Сергеевич, судя по всему, справедливо расценил как свой большой успех. Во время торжественного приёма в Кремле по случаю воссоединения Украины с Россией, он не скрывал своего торжества.

В мемуарах «Непримкнувший» (2000) Д.Т. Шепилов свидетельствовал: Хрущёв «провозглашая тост за тостом, опрокидывая рюмку за рюмкой, весь сиял от удовольствия. Как и во всех других случаях, чем больше насыщался он алкогольным нектаром, тем неудержимей становилась его жажда речи… В присутствии всех гостей, их жён, членов дипломатического корпуса, официантов, Хрущёв снова подробно, с самодовольством излагал всю историю ареста Берии и суда над ним. Он рисовал живописные картины — как быстро мы решили все стоящие перед страной задачи и будем вкушать плоды изобилия, перейдём от «сицилизьма» к «коммунизьму». Теперь даже не посвящённые в «тайны Кремля» видели, в какую сторону произошла передвижка сил… Где-то незаметно, почти в одиночестве стоял, переминаясь с ноги на ногу, Маленков… Весь зал заполняли теперь голос, жесты, лоснящиеся от жирных блюд улыбки того, кто именовался теперь Первым секретарём ЦК».

Он превратился в знаковую фигуру, чувствуя за собой молчаливую поддержку партийных функционеров. Для них Берия олицетворял верховенство закона и органов власти, которых надо остерегаться. Теперь произошёл не всеми ещё замеченный переход партаппарата к абсолютному господству в обществе, а по сути дела — над советским народом.

…Сообщение ТАСС: «28 сентября 1954 года, в связи с празднованием пятой годовщины Китайской Народной Республики, в Пекин отбыла правительственная делегация СССР в составе: Первого секретаря ЦК КПСС и члена Президиума Верховного Совета СССР Хрущева Н.С. (руководитель делегации), Первого заместителя Председателя Совета Министров СССР Булганина Н.А., Заместителя Председателя Совета Министров СССР Микояна А.И., Председателя ВЦСПС Шверника Н.М., Министра культуры СССР Александрова Г.Ф., главного редактора газеты «Правда» Шепилова Д.Т.». Перечень продолжился, но в нём не оказалось двух наиболее подходящих для такого случая человек: председателя Совета Министров СССР Маленкова и министра иностранных дел Молотова.

Почему они не возглавили столь представительную делегацию? Не знаю, какие версии существуют на этот счёт. Конечно, надо было кому-то из «коллективного руководства» оставаться в стране. Но визит был связан с важными государственными вопросами, в частности, с передачей Китаю Порт-Артура и другими уступками со стороны СССР. Разве это не проблемы председателя Совмина и многолетнего опытнейшего министра иностранных дел СССР?

Никита Хрущёв провозглашал тост за тостом за переход Крыма на УССР. 1954 г.

Возникает подозрение, что Маленков и Молотов не соглашались с некоторыми уступками Китаю, но вынуждены были отступить под давлением большинства Политбюро.

Как вспоминал Шепилов: «Аэродром залит светом прожекторов. Последние распоряжения. Хрущев в благодушном настроении. Каламбурит, подтрунивает, как всегда, над Микояном, предлагает Швернику «готовиться кушать змей». Он явно доволен. Это его первая международная миссия, и он как-то весь светится».

Выходило так, что Хрущёв брал на себя обязанности не только партийного вождя, но и Председателя Совета Министров. С китайскими товарищами, которые соблюдали спокойную деловитость, он вёл себя слишком развязно; говорил почти без остановок, при отдельных веских и образных репликах Мао. Свидетель этой встречи Шепилов писал:

«— Самая наша крупная победа, — продолжал своё повествование Хрущев, — это разоблачение Берии.

И он начал со всеми подробностями «от печки» излагать дела и злодеяния Берии. Он перебирал многочисленные преступления, которые творились Берией и его приспешниками по МГБ, живописал его мерзкие альковные утехи, самодовольно излагал, как удалось, шаг за шагом, «охмурить» Берию, сцапать и казнить его.

Хрущев говорил смачно. Вставал с кресла. Жестикулировал. Пересыпал свою речь всякими прибаутками и хохмами. Ощущение было такое, будто в этом чинном зале вспороли свиную брюшину, и он наполнился зловонием».

Никита Сергеевич упивался своей победой и выходом в единоличные лидеры СССР, хотя пока ещё формально это не было закреплено.

Кстати, о Д.Т. Шепилове. В то время, о котором идёт речь, он был сторонником и помощником Хрущёва, который, придя к единоличной власти, назначил его министром иностранных дел СССР. Как видно, Шепилов был, когда надо, вполне примкнувшим — сначала к Хрущёву, а позже — к его противникам.

ПОД ДАМОКЛОВЫМ МЕЧОМ?

Необычайны превратности судьбы Маленкова. После смерти Сталина он стал его преемником как председатель Совета Министов, осуществил благотворные для народа и государства реформы, приобрёл немалую популярность. Казалось бы, ничто всерьез не угрожало его дальнейшему пребыванию на высоком посту.

Он попытался сделать так, чтобы для коммунистов, тем более привилегированных, идейные принципы безусловно преобладали над материальными или карьерными устремлениями.

Хрущев в этом отношении оказался хитрей, находчивей, «нутром чующим» настроения партийной номенклатуры. Он быстро завоевал её симпатии. Но разве одно это могло предопределить падение Маленкова и возвышение Хрущева?

Странно, безвольно вёл себя Георгий Максимилианович в то время, когда Никита Сергеевич явно перенимал у него инициативу. Он постоянно уступал позиции напористому, при необходимости «простодушному», а при случае наглому, всегда изворотливому Хрущёву. Почему?

Когда пропитанный политиканством историк Рой Медведев ссылается на слабость Маленкова, надо быть слишком наивным, чтобы с этим согласиться. Мы знаем, как смело сражался Маленков с троцкистами, как твёрдо действовал при Сталине, выступив против «ежовщины», рискуя свободой, а то и жизнью. Он проявил мужество во время войны, достойно пережил опалу и сумел вновь утвердиться на верхних ступенях власти.

Слабые люди при Сталине не оказывались в руководстве государством. В чём, в чём, а в слабости их не упрекнёшь.

Почему бы вдруг Маленков оказался таким податливым под напором Хрущёва? Обмяк и расслабился? Почему не заручился поддержкой старых большевиков, например, Молотова, Кагановича? Не хватило сообразительности? Вряд ли.

Возможно, вразумительный ответ на эти вопросы можно получить в том случае, если удастся раскрыть тайну особняка Берии.

Вспомним, как оперативно и жестоко было организовано нападение на него. Серго Берия, узнав о масштабах этой операции, решил, что так действовали ради уничтожения его отца. Шутка ли: устроить пальбу почти в центре Москвы! Разве нельзя было подождать, когда официально снимут Берию с должности? Его охрана была бы расформирована, а резиденция изъята в пользу государства.

Странно и то, что охрана особняка оказала вооруженное сопротивление своим коллегам. Казалось бы, захватывать силой, штурмовать дом, да ещё вступая в перестрелку с охраной, не имело никакого смысла, если бы в нём не находился хозяин.

Нет, ситуация не так проста.

Есть причина, по которой следовало одновременно с изоляцией Лаврентия Павловича организовать нападение на его московский особняк.

Согласно весьма правдоподобным слухам, Берия собирал компромат на крупнейших партийных руководителей. Эти бумаги могли храниться у него в рабочем или домашнем кабинете. Разумно было наиболее важные материалы такого рода держать в своем особняке-крепости под надёжной охраной и под присмотром сына. Последний мог в случае необходимости воспользоваться ими.

Вот свидетельство П.А. Судоплатова: «В апреле 1953 года в поведении Берии я стал замечать некоторые перемены. Разговаривая по телефону в моём присутствии (а иногда и ещё нескольких старших офицеров госбезопасности) с Маленковым, Булганиным и Хрущёвым, он открыто критиковал членов Президиума ЦК партии, обращался к ним фамильярно, на «ты»…

Однажды, зайдя в кабинет к Берии, я услышал, как он спорит по телефону с Хрущёвым:

— Послушай, ты сам просил меня найти способ ликвидировать Бандеру, а сейчас ваш ЦК препятствует назначению в МВД компетентных работников, профессионалов по борьбе с национализмом.

Развязный тон Берии в общении с Хрущёвым озадачил меня: ведь раньше он никогда не позволял себе такую вольность, когда рядом были его подчиненные».

Объяснить такое изменение в поведении Берии можно так: после смерти Сталина он хранил у себя материалы, компрометирующие, в частности, Хрущёва, Маленкова, Булганина, Молотова и т. д. Он должен был приказать своей охране никого не допускать в его домашний кабинет без личного распоряжения хозяина. Пока «компромат» находился в руках Берии, он чувствовал себя в безопасности.

Хрущёв, Булганин, Жуков и некоторые другие лица, включая Маленкова, были заинтересованы в штурме особняка Берии с захватом сейфа. Требовались внезапность и оперативность. Многое зависело от того, в чьи руки попадёт «компромат». Хрущёв постарался сделать так, чтобы этим человеком стал он. Наиболее вероятным руководителем данной операции был Серов. Хотя не исключено, что провела её военная разведка.

Теперь уже все козыри в игре за власть находились в руках Никиты Сергеевича. Как писал П.А. Судоплатов: «Архивные документы свидетельствуют, что Хрущёв после ареста Берии перехватил инициативу». Он уничтожил порочащие его сведения, добытые из сейфа Берии, получив возможность шантажировать своих коллег. Теперь уже он вёл себя с ними развязно, демонстрируя свое превосходство.

Среди компрометирующих материалов, хранимых в сейфе Берии, почти наверняка были связанные с «Ленинградским делом». Одним из главных пунктов обвинения была фальсификация партийными лидерами Ленинграда результатов выборов на партконференции. Во времена Сталина это считалось тяжким преступлением.

«Для нас, — писал П.А. Судоплатов, — самым ужасным преступлением высокопоставленного партийного или государственного деятеля была измена, но не меньшим преступлением была и фальсификация партийных выборов. Дело партии было священным, и в особенности внутрипартийные выборы тайным голосованием, которые считались наиболее эффективным инструментом внутрипартийной демократии…

Теперь мы знаем, что результаты подсчёта голосов при тайном голосовании в Ленинграде в 1948 году действительно были сфальсифицированы, но осужденные не имели к этому никакого отношения. Политбюро в полном составе, включая Сталина, Маленкова, Хрущёва и Берию, единогласно приняло решение, обязывающее Абакумова арестовать и судить ленинградскую группу…» По его словам, «мотивы, заставившие Маленкова, Берию и Хрущева уничтожить ленинградскую группировку, были ясны: усилить свою власть».

Каждый из упомянутой «троицы» почти наверняка сообщал Сталину о том, насколько опасны для единства партии действия и замыслы конкурентов. Для Хрущёва было важно уничтожить свои доносы, что он и постарался сделать, сохраняя «компромат» на Маленкова, который оказался в трудном положении.

Оно усложнилось после того, как весной 1954 года Верховный Суд реабилитировал фигурантов «Ленинградского дела» (Вознесенского, Кузнецова и др.). В конце года состоялся суд над Абакумовым и некоторыми другими работниками КГБ СССР. Их обвинили в нарушении закона при ведении этого «дела»; Абакумова расстреляли.

Теперь тот, кто держит документы, компрометирующие Маленкова в связи с «Ленинградским делом», мог всерьёз шантажировать его. И не так уж важно, была ли в действительности серьёзная вина Вознесенского и Кузнецова. Формально с них сняли обвинение, а тех, кто вёл расследование, признали преступниками.

В 1989 году «Известия ЦК КПСС» опубликовали такие сведения: «Вопрос о преступной роли Г.М. Маленкова в организации так называемого «Ленинградского дела» был поставлен после июньского (1957 г.) пленума ЦК КПСС. Однако Г.М. Маленков, заметая следы преступлений, почти полностью уничтожил документы, относящиеся к «Ленинградскому делу». Бывший заведующий секретариатом Г.М. Маленкова — А.М. Петроковский сообщил в КПК при ЦК КПСС, что в 1957 году он произвёл опись документов, изъятых из сейфа арестованного помощника Г.М. Маленкова — Д.Н. Суханова.

В сейфе в числе других документов была обнаружена папка с надписью «Ленинградское дело», в которой находились записки В.М. Адрианова, личные записи Г.М. Маленкова, относящиеся ко времени его поездки в Ленинград, более двух десятков разрозненных листов проектов постановлений Политбюро ЦК, касающихся исключения из ЦК ВКП(б) Н.А. Вознесенского, конспекты выступлений Г.М. Маленкова в Ленинграде и записи, сделанные им на бюро и пленуме Ленинградского обкома и горкома партии. Во время заседаний июньского (1957 г.) пленума ЦК КПСС Г.М. Маленков несколько раз просматривал документы, хранившиеся в сейфе Д.Н. Суханова, многие брал с собой, а после того как был выведен из состава ЦК КПСС, не вернул материалы из папки «Ленинградского дела», заявив, что уничтожил их как личные документы. Г.М. Маленков на заседании КПК при ЦК КПСС подтвердил, что уничтожил эти документы».

Ни о Берии, ни тем более о Хрущёве ничего не сказано. Материалы на первого теперь уже не имели значения, а Хрущёва в «перестройку» было принято считать едва ли не отцом русской демократии.

Не случайно, конечно, Маленков пытался узнать у арестованного Серго Берии, где находятся архивы его отца. Тогда Хрущёв еще не признался, что они находятся у него. Но при первом удобном случае он дал понять Маленкову, что имеет на него компрометирующие материалы.

…Говорят, что Дамокл, фаворит тирана Дионисия Старшего, правившего в Сиракузах 25 веков назад, восхищался властью и богатством правителя, считая его счастливейшим из смертных. Тогда Дионисий предложил ему во время пира сесть на трон хотя бы на некоторое время. Дамокл воссел на трон, а над ним на конском волосе подвесили обнажённый меч острием вниз.

Таким «дамокловым мечом» были для Маленкова материалы о его действиях в связи, в частности, с «Ленинградским делом», которое к этому времени было признано провокацией, а виновником определили Абакумова. Столь серьёзная угроза вынуждала Георгия Максимилиановича быть предельно осторожным и не вступать в конфликт с Никитой Сергеевичем.

Кстати сказать, и на Молотова был «компромат». Ведь Сталин сделал ему выговор по вполне обоснованному делу. Оно не было обнародовано, но соответствующие материалы, вполне возможно, хранил Берия.

У Маленкова были основания не вступать в конфликт с Хрущёвым хотя бы для того, чтобы сохранялась хотя бы видимость единства «коллективного руководства». В конце концов, так уж важно, кто в этой группе станет лидером…

В отношении конкретной личности это действительно не так уж важно. Другое дело, какую социальную прослойку эта фигура олицетворяет.

Когда был Сталин, советский народ считал его вождём в самом первобытном значении этого понятия. При формальных ограничениях его прав и возможностей, он оставался, подобно самодержцу, над всеми социальными группами. Теперь не одна конкретная личность, а целая социальная прослойка — партийная номенклатура — боролась за власть.

Можно даже назвать это пережитком феодализма. При господстве одной партии её руководители, на манер феодальной иерархии, «правили» в своих «вотчинах» от райкомов, обкомов, горкомов до союзных республик и всего СССР. (В этой связи можно считать социализм высшей стадией феодализма; тем более что он победил именно в феодальных странах — России, Китае.)

На историческом процессе сказываются прежде всего объективные факторы: научно-технические достижения, изменение социальной структуры общества и духовной сферы, преобразование природной среды, а говоря обобщенно — эволюция Техносферы, области глобальной деятельности человечества.

Об этом стали забывать. За последние два десятилетия философия истории (историософия) стала преимущественно средством идеологической борьбы. Её используют не ради познания общества, а как инструмент духовного порабощения людей. Стали популярны взгляды на исторический процесс как результат усилий руководителей крупных держав, их личных отношений (геополитика как шахматная игра). Внутреннюю политику рассматривают как хитрые козни, интриги и преступления в борьбе за личную власть.

В данной книге тоже много место уделено взаимоотношению нескольких главных действующих лиц. Но такова специфика любой биографии. Надо лишь иметь в виду, что вся эта явная и скрытная борьба за власть происходит на фоне грандиозных природных, социальных и техногенных процессов. Немногим удается выдержать этот напор.

Исходя из учения о Техносфере, в послевоенном СССР именно технократы, возглавляемые председателем Совмина Маленковым, должны были иметь приоритет в государстве. К этому стремился Сталин, пытавшийся урезонить «проклятую касту» партийной номенклатуры. Почему же она победила?

Сказались личные качества лидеров и предыдущие события в стране, в частности, ликвидация Берии, существование компромата на высших должностных лиц и стремление в данном случае Хрущёва стать во главе не только партии, но и всей страны.

Но бывают победы, которые опасней поражения. Так и в этом случае. Партократия так и не смогла утвердиться и руководить СССР, делая его всё более мощной державой. Она выродилась, обуржуазившись, и стала вполне отвечать критериям техногенной среды.

Неудивительно, что бывшая РСФСР стала капиталистической страной буржуазной демократии. Вовсе не потому, что социалистическая плановая экономика не выдержала конкуренции с капиталистической, «рыночной» (она тоже плановая по сути, без другой никакое хозяйство — от личного до общественного — долго существовать не может). В любом случае хозяин или хозяйка живут не текущим днём, а планируют на дни, а то и месяцы, годы.

Успехи сталинского СССР и КНР показывают колоссальный потенциал социалистической системы, власти трудящихся, духовного единства народа, идеологии коллективизма. Но существует глобальная искусственная среда — Техносфера, — созданная человеком и не него воздействующая. Противостоять ей чрезвычайно трудно. Вот и КНР вынуждена к ней приспосабливаться.

Современные историки предпочитают исследовать от частного — к общему, исходя из конкретных фактов и личностей. Но в то же время необходимо, на мой взгляд, исходить от общего к частному.

Общее для истории человечества — направление эволюции (развития и деградации; два взаимно связанных процесса) глобальной цивилизации. А она, как заметил религиозный философ Аврелий Августин, с далёкой древности идёт путём Каина. «Земной град создан любовью к самим себе, доведённой до презрения к Богу; небесный — любовью к Богу, доведённой до презрения к самому себе».

Можно сказать конкретней. Или тяга к богатству, власти, комфорту, роскоши, или устремлённость к идеалам добра, справедливости, свободы, братства. Но не на словах или в исполнении религиозных ритуалов, а на деле, в жизни своей. «Основателем земного града был братоубийца Каин», — писал Августин. До него апостол Иуда возгласил: «Горе им, потому что идут путём Каиновым».

Правда, до сих пор в философии истории господствует идея постоянного прогресса или, по В.И. Вернадскому, путь к ноосфере. В действительности всё значительно сложней и трагичней. С таких наиболее общих позиций, сталинский СССР пал, не выдержав давления Техносферы. Эта идея по новизне своей должна вызвать отторжение у многих авторитетных историков, социологов, политологов, философов. Советую им дочитать книгу до конца: к этой теме мы ещё вернёмся.

КОРПОРАТИВНОЕ ЕДИНСТВО ПАРТОКРАТОВ

В борьбе за власть Берия и Маленков допустили стратегический просчет: полагали, что КПСС является одной из составляющих системы управления, а опора страны — экономика на основе научно-технического прогресса.

Так было при Сталине. С его смертью ситуация изменилась. Не стало человека, который регулировал динамическое равновесие наиболее влиятельных общественных сил.

Подросла и окрепла поросль партийных руководителей, которые мало занимались вопросами государственного строительства, экономики и культуры. Зато осуществляли «партийный контроль» за всеми отраслями производства, социальной сферой, культурными мероприятиями, образованием, идеологической подготовкой, пропагандой.

У этих людей всегда была возможность переложить вину за свои ошибки на других и приписать себе чужие достижения. Они имели немалые привилегии, которые было искушение увеличивать, пользуясь единовластием партаппарата и отсутствием грозного надзора со стороны вождя.

Югославский партийный функционер, а затем диссидент Милован Джилас в книге «Новый класс» (1957) постарался обосновать явление партийной бюрократии как нового эксплуататорского класса. В таком случае бюрократов любой страны можно считать эксплуататорами. Но они выполняют определённые полезные функции. Социалистическая система в этом отношении не исключение. Поэтому и возникла идея отмирания государства.

В СССР при буржуазном окружении, когда враги социализма находились вне и внутри страны, приходилось заботиться не об отмирании, а об укреплении государственной системы. Когда в стране правящая и единственная партия, то принципиально важно определить её задачи, полномочия.

Маленков вслед за Сталиным пытался ограничить влияние партийного аппарата на министерства и ведомства, а вести главным образом идеологическую работу. В таком случае крупные партийные деятели должны были бы на своём примере показывать бескорыстную верность идеалам социализма. Быть коммунистом не на словах и по принадлежности к партии, а по образу жизни, мировоззрению, устремлениям.

Например, принцип: у коммуниста (и у всякого порядочного человека) должны быть ограниченные материальные и безграничные духовные потребности. Сталин вполне отвечал этому критерию. Но многие ли партийные деятели были такими?

В 1921 году он писал: «Компартия как своего рода орден меченосцев внутри государства Советского, направляющий органы последнего и одухотворяющий их деятельность.

Значение старой гвардии внутри этого могучего ордена. Пополнение старой гвардии новыми закалившимися за последние три-четыре года работниками».

При нём начались жестокие схватки группировок «старой гвардии», как обычно бывает в период революций. Казалось бы, «Так тяжкий млат, //Дробя стекло, куёт булат» (Пушкин). Однако стекло дробили беспощадно, а выковать стальных коммунистов-меченосцев ХХ века так и не удавалось. Люди, прошедшие огонь и воду, менялись под звуки медных труб, в условиях соблазнов, под влиянием родственников и всяческих друзей.

В отличие от Берии, Маленков и Хрущёв при Сталине вели себя скромно, хотя и не всегда по-рыцарски. Маленков остался таким же и после смерти Сталина. Никита Сергеевич существенно изменился.

…Весной 1485 года, после смерти папы Григория ХІІІ, совет кардиналов склонялся к тому, чтобы на папский престол сел человек скромный, смиренный, не властолюбивый. Таким представлялся кардинал Монтальто: согбенный тихий старец восьмидесяти четырёх лет.

Во время избрания папы кардиналы сидели в зале, подсчитывая голоса, поданные за Монтальто. И тут, как писал итальянский историк Грегорио Лети, с Монтальто произошло чудесное превращение: «Он поднялся и, не дожидаясь результата голосования, швырнул на середину зала палку, на которую обычно опирался. Выпрямился во весь рост, так что оказался чуть ли не на фут выше, чем был раньше. Но удивительней всего, что он плюнул в потолок с такой силой, на которую не был бы способен даже юноша». Так появился новый папа Сикст V — решительный, нетерпимый, жестокий, властолюбивый.

Нечто подобное произошло с Хрущёвым, взобравшимся на верхнюю ступень власти, сначала деля её вместе с Маленковым, а затем, на манер кукушонка, подброшенного в чужое гнездо, вышвырнув его вон.

В возвышении Никиты Сергеевича не всё ясно, но в общих чертах ситуация представляется такой. Он опирался на значительную часть руководителей партии и вооруженных сил, авторитет которых возрос после победоносной войны и свержения Берии и его ставленников. Маленков мог рассчитывать главным образом на государственный аппарат, тоже частично входивший в партийную элиту.

Значительную роль сыграла изменчивая позиция Г.К. Жукова, который поначалу был человеком Маленкова, хотя и мог затаить на него давнюю обиду. После смерти Сталина он стал первым заместителем министра обороны Булганина (друга Хрущёва), фактическим главой военного ведомства, главкомом сухопутных войск, некоторые части которых он срочно ввёл в Москву.

Хрущёв был порождением партаппарата, его ставленником и заложником. Зная уязвимые стороны своих «конкурентов», он получил возможность пробиться в лидеры.

Как уже говорилось, на сессии Верховного Совета СССР 8 августа 1953 года Маленков выступил с программной речью, обещая продолжить снижение цен, обеспечить в ближайшие годы обилие продовольствия. Он предложил меры по улучшению благосостояния прежде всего сельского населения. Это повысило его авторитет в народе и заставило призадуматься многих партийных руководителей.

Но уже в сентябре на пленуме ЦК КПСС Хрущёв перехватил инициативу и выступил с докладом «О мерах дальнейшего развития сельского хозяйства СССР». Тогда же было нарушено завещание вождя о коллективном секретариате ЦК КПСС. Булганин (при поддержке Жукова?) предложил Маленкову согласиться на избрание Хрущёва первым секретарём. Маленков не мог отказать, опасаясь разоблачений со стороны Хрущёва, которого поддержала и старая партийная гвардия. Не исключено, что Молотов предполагал занять должность председателя Совмина СССР. К власти упорно пробивалась партийная номенклатура, вождём которой явился Хрущёв. «Под его руководством, — пишет Д. Боффа, — Секретариат ЦК партии превратился в деятельный центр. С 1954 года в Москве и на периферии был созван ряд совещаний руководителей и специалистов, на которых обсуждались прежде всего проблемы сельского хозяйства, а затем и других отраслей народного хозяйства; Хрущёв беспрестанно разъезжал по стране, проверял состояние дел, вмешивался в руководство, повсюду выступал с речами».

Г.К. Жуков, Н.А. Булганин и Н.С. Хрущев

Маленков старался «не возникать», оставаться в тени. Но это не помогло.

«На заседании Президиума ЦК 22 января 1955 года, — пишет Ю.В. Емельянов, — обсуждался вопрос о Маленкове. Судя по черновым записям этого заседания, Маленкова обвиняли в «стремлении приобрести парламентскую популярность» (Сабуров), «недозрелости» (Каганович). Молотов счёл, что у Маленкова «неясная политическая линия». Были также высказаны обвинения в «нечестности» и «близости к Берии».

Маленков решительно отказался признать себя «нечестным», но согласился, что был близок к Берии. В постановлении Президиума говорилось, что Маленков, «не обладая необходимыми знаниями и опытом хозяйственной деятельности… плохо организует работу Совета Министров, не обеспечивает серьёзной и своевременной подготовки вопросов и заседаний Совета Министров, проявляет нерешительность, не проявил себя также политически зрелым и твёрдым большевистским руководителем». Было принято решение об освобождении Г.М. Маленкова с поста председателя Совета Министров СССР».

24 января 1955 года в «Правде» вышла статья Д.Т. Шепилова «Генеральная линия партии и вульгаризаторы марксизма». В ней подчеркивалась ведущая роль КПСС во всех вопросах общественной жизни.

Шепилов обрушился на «ревизионистов», ратующих за преимущественное развитие лёгкой промышленности, производства товаров широкого потребления. В этом автор статьи видел проявление «справедливо осуждённых правоуклонистских идей». Кто подразумевался, догадаться было нетрудно: недавно Маленков выдвигал такие идеи (не встречая возражений).

На следующий день на пленуме ЦК КПСС резко критиковали Маленкова за ошибки в руководстве сельским хозяйством. Он ссылался на отсутствие опыта. Его отставка была официально принята на заседании Президиума Верховного Совета СССР 8 февраля. Возглавил Правительство СССР Булганин, оставив пост министра обороны маршалу Жукову.

В докладе на пленуме ЦК КПСС 31 января 1955 года Хрущёв сказал: «Товарищ Маленков не проявил себя достаточно политически зрелым и твёрдым большевистским руководителем. В этом отношении характерна речь товарища Маленкова на V сессии Верховного Совета СССР. По своей направленности это речь с большими, экономически мало обоснованными обещаниями напоминала скорее парламентскую декларацию, рассчитанную на снискание дешёвой популярности, чем ответственное выступление главы Советского правительства…

Товарищем Маленковым было допущено теоретически неправильное и политически вредное противопоставление темпов развития тяжёлой промышленности — темпам лёгкой и пищевой промышленности, выдвигался в качестве основного вывода лозунг форсированного развития лёгкой индустрии… Некоторые горе-экономисты, ухватившись за это ошибочное выступление товарища Маленкова, стали развивать уже явно антимарксистские, антисталинские, правооппортунистические взгляды по коренным вопросам развития советской экономики, преимущественных темпов развития лёгкой индустрии…»

Обвинения те же, что выдвинул против анонимных оппортунистов Шепилов в газете «Правда» (он же помогал Хрущёву сочинять этот доклад). Характерная деталь: «правый уклон» Маленкова заклеймили как антисталинский. Значит, имя вождя всё ещё было популярно в партийных кругах, а Хрущёв намекнул на то, что может занять его вакантное место.

Он поставил знак равенства между марксизмом и сталинизмом! Хотя уже на следующий год его идейные позиции перевернутся ровно на 180 градусов, и он заклеймит позором всю деятельность вождя, перед которым ещё недавно унижался и которого прославлял ретивей всех.

«Скажу несколько слов о позиции товарища Маленкова по вопросу нашей политики в Германии, — продолжал Хрущёв. — Вы теперь знаете, какую линию вел Берия: он предлагал отказаться от курса на строительство социализма в ГДР. Надо прямо сказать, что тогда товарищ Маленков был полностью согласен с Берией в этом вопросе… Все члены Президиума ЦК, которые одновременно были членами Президиума Совмина, выступили против предложения, все, за исключением товарища Маленкова. Все высказывались. Это, товарищи, была большая драка по важнейшему политическому вопросу.

Теперь о выступлении товарища Маленкова на собрании перед избирателями 12 марта 1954 года, где он допустил теоретически ошибочное и политически вредное утверждение о возможности «гибели мировой цивилизации» в случае, если империалисты развяжут третью мировую войну… Неправильное и политически вредное положение, направленное не на пользу политике нашей партии, а способное породить настроения безнадежности усилий народов сорвать планы агрессоров».

Хрущёв представил Маленкова пацифистом, запуганным призраком третьей мировой войны. Воинственный пыл Хрущёва можно расценивать как отрыжку троцкизма. Скорее всего, он поддержал представителей военно-промышленного комплекса и Министерства обороны.

Хрущёв продолжал: «В прошлом году мы готовились к сессии Верховного Совета СССР, на которой предполагалось обсудить вопросы государственного бюджета Советского Союза. Товарищ Маленков выдвигает такое предположение: «Давайте сделаем так, чтобы на этот раз не министр финансов делал доклад о государственном бюджете, — а он, как Председатель Совета Министров СССР». Мы считали, что тут ничего плохого не будет, если Председатель Совета Министров Советского Союза сделает такой доклад.

Разъехались по домам. И вот товарищ Маленков мне домой звонит, говорит: «Хочу посоветоваться насчет доклада». Приехал. «Знаешь, — говорит, — я хочу в докладе о государственном бюджете поставить вопрос об улучшении социального обеспечения в стране».

А надо вам сказать, что этот вопрос только начинал по-серьёзному готовиться. Говорю ему: «Позволь, ведь этот вопрос ещё совсем сырой, его только готовят, никакого решения ещё нет. О чём же ты будешь говорить? Неужели ты хочешь пятаки раздавать, сделать народу какие-то посулы?»

Дело социального обеспечения — сложное дело. Здесь тому пятак, тому гривенник прибавить, то можно и дешевенькую славу снискать. Скажут, сам товарищ Маленков декларирует новые положения о социальном обеспечении. Товарищу Маленкову нужна была эта дешёвенькая слава. Эта песня из той же оперы, как и его выступление на V сессии Верховного Совета СССР. Если говорить о пенсиях, то этот вопрос, конечно, можно упорядочить. Здесь не может быть двух мнений. Но надо его решать так, как решает партия все другие вопросы».

В этих словах проскальзывает мысль о том, что улучшение жизни советского народа дело второстепенное. Хрущеву важно, чтобы такие меры исходили от имени партийного руководства и лично от него. Его беспокоило укрепление авторитета Маленкова в народе.

Как бы переводя критику в плоскость личных недостатков, Хрущёв завершил своё выступление так:

«Мы не сомневаемся в честности слов товарища Маленкова, но я очень сомневаюсь в его возможностях проведения твёрдой линии: у него нет твёрдого характера, хребта не хватает. Обменивались мы мнениями на этот счёт, в частности, с товарищем Молотовым, говорили, что, вот Черчилль рвётся к встрече с Председателем Совета Министров СССР и, право, боязно, что, если он сюда приедет и наедине будет говорить с Маленковым, тот может испугаться, сдаться. Конечно, нельзя требовать от товарища Маленкова подтверждения противного, ибо нельзя это подтвердить и доказать, как математическую формулу. Но я вижу, что нет у него характера, если человек нередко теряется, заискивает перед другими.

Вопрос этот очень серьёзный, и на такие вещи надо смотреть трезво. Руководство такой великой партией, как наша Коммунистическая партия, руководство такой великой страной, как Союз Советских Социалистических Республик, приумножение и дальнейшее развитие всего, что накоплено нашей партией, во многом зависит от того, кто стоит у руководства и как проводит он линию, намеченную партией, как претворяет в жизнь советы великого основателя нашей партии и Советского государства В.И. Ленина и верного продолжателя его дела И.В. Сталина.

Помню, как однажды товарищ Сталин, когда был старым, говорил: «Смотрите, как было. Ленин только власть взял, ничего у нас ещё не было, а весь капиталистический мир ругал и буржуев не боялся. Наоборот, они смертельно боялись его. Смотрите, не трусьте, не отступайте от нашей линии, твёрдо и смело идите вперёд».

Вновь ссылка на Иосифа Виссарионовича как на высший авторитет. Судя по всему, у Хрущёва еще не возникла мысль о развенчании культа личности Сталина. Когда она могла появиться, каким образом и почему?

Ответа нет в его воспоминаниях. Он умел искренно лгать, как всякий специалист этого дела. Ответ может подсказать тот же массовый журнал «Огонек» (главный редактор А.В. Софронов) за вторую половину 1955 года. В нём постоянно мелькают фотографии Хрущёва. Ничего подобного не было при Сталине, фотографии которого появлялись в журнале редко.

Вот Хрущёв на воздушном параде в центре руководителей партии и правительства; справа от него Булганин, слева — Маленков. Через страницу — Хрущёв и Булганин присутствуют на приёме в Посольстве США. В том же июле видим его вместе с Булганиным, Молотовым и Жуковым на совещании глав правительств четырёх держав. В большом фоторепортаже о том же событии главные действующие лица Хрущёв и Булганин. В августе — фоторепортаж о приеме у Булганина, где трижды на переднем плане Хрущёв. Национальный праздник Румынии — и снова Никита Сергеевич. В сентябре на переговорах между правительственными делегациями СССР и ГДР на первом плане Хрущёв. Приехала правительственная делегация Финляндии — он тут как тут, в центре (в народе получил кличку «турист»).

Булганин почти везде позирует, Хрущёв держится естественно и уверенно. Бразды правления не только партией, но и страной перешли в его руки. Ему стало тесно в прокрустовом ложе соратника Сталина. Пришла пора создавать свой культ. Не об этом ли он мечтал многие годы?

Смещению Маленкова активно содействовал Молотов. Чем это было вызвано, трудно сказать. Возможно, он предполагал, что место Маленкова займёт Хрущёв и первым секретарём ЦК КПСС выберут его, Молотова, самого верного ленинца-сталинца, старейшего большевика, который пользуется большим уважением и в партии, и в народе.

Скорее всего, исходя из этих соображений, он и Ворошилов предложили назначить Хрущёва на пост председателя Совета Министров СССР. Однако по предложению Хрущёва, которого поддержали Микоян, Сабуров и Первухин, этот пост занял Булганин.

Позиции Молотова в руководстве страны пошатнулись в связи с югославской проблемой. Отношения с этой федеративной республикой и с её лидером маршалом Иосипом Броз Тито резко ухудшились ещё при Сталине. Но затем в отношении этих двух стран произошло некоторое потепление, хотя Молотов по-прежнему не считал Югославию социалистической страной.

Как пишет Емельянов: «По заданию Хрущёва Шепилов представил данные о том, что Югославия идёт по социалистическому пути развития, и поэтому находится в сфере международной деятельности ЦК КПСС, а не МИДа. Получив эти аргументы, Хрущёв стал доказывать необходимость восстановить те отношения с Югославией, которые существовали до их разрыва в 1948 году… По инициативе Хрущёва маршал Жуков написал статью в «Правде» от 8 мая, в которой отдавал должное боевым заслугам Тито.

Эта статья стала предметом жаркого спора между членами Президиума ЦК во время посещения ими торжественного концерта в Большом театре. Позже Булганин утверждал, что Молотов назвал позицию тех, кто защищал статью, «не ленинской». 19 мая на заседании Президиума ЦК В.М. Молотов вновь резко осудил статью Г.К. Жукова. Молотов сказал, что эту статью писал «не ленинец, а обыватель». Однако Молотова никто не поддержал, и ему пришлось извиняться за резкость».

В мае 1955 года советская делегация во главе с Хрущёвым прибыла в Белград. В неё входили Булганин, Микоян, Шепилов… Не было Министра иностранных дел СССР Молотова. Визит прошёл не в «тёплой и дружеской», а скорее в прохладной обстановке, несмотря на то, что Хрущёв извинился за прежнюю конфронтацию, сославшись на козни «презренных агентов империализма», пробравшихся в партийные ряды.

Н.С. Хрущев и Иосип Броз Тито в Белграде. 1955 г.

В июле 1955 года на очередном пленуме ЦК КПСС было много критики в адрес Молотова. Хрущёв припомнил, что Вячеслав Михайлович был против активного освоения целинных земель. При помощи Микояна и Булганина, а также изменивших Молотову Жукова, Первухина и Сабурова, Хрущёв добился избрания в Президиум ЦК своих сторонников Кириченко и Суслова. Через год Молотов был снят с должности министра иностранных дел СССР.

ЧЕТВЁРТЫЙ ВОЖДЬ СССР

14 февраля 1956 года открылся ХХ съезд КПСС. Он стал триумфом партийных функционеров и бенефисом Хрущёва.

Уже в период подготовки съезда он обхитрил Молотова, Ворошилова, Кагановича, Маленкова. В отчётном докладе (коллегиальном!) были слова: «Вскоре после ХIХ съезда партии смерть вырвала из наших рядов великого продолжателя дела Ленина — И.В. Сталина, под руководством которого партия на протяжении трёх десятилетий осуществляла ленинские заветы».

Эта фраза верно отражает суть дела. Хотя было два важных отличия этого претендента на вождя: воинствующий атеизм (его Сталин старался ограничивать) и предоставление нацменьшинствам больше прав, чем русским (Сталин был категорически против).

Хрущёв проголосовал вместе со всеми за текст отчетного доклада. Однако, зачитывая его, опустил данную фразу. Из вождей коммунистического движения — Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина — он также самовольно не назвал последнего.

У Никиты Сергеевича, пожалуй, прошмыгнула мысль: а не станет ли он сам четвертым? Не обязательно, чтобы она была чётко сформулирована рассудком. Огромное значение имеет подсознание, оперирующее образами, эмоциями. На этом глубинном уровне Хрущёв при его честолюбии, беспринципности и комплексе неполноценности, как показали последующие события, был ориентирован на создание культа собственной личности.

С этих купюр из Отчетного доклада ЦК КПСС ХХ съезду начались шатания и раскол и в рядах советских людей, и в международном коммунистическом движении. В приветствии съезду от компартии Китая, подписанном Мао Цзэдуном, говорилось:

«Чем крепче Коммунистическая партия Советского Союза, чем больше побед одержано Советским Союзом во всех областях, тем больше проявляется непобедимость Коммунистической партии Советского Союза, созданной Лениным и выпестованной Сталиным вместе с его ближайшими соратниками».

Однако недавние соратники Сталина решили демонстрировать свою самостоятельность. На следующий день антисталинский почин Хрущёва подхватил Суслов, упомянув о вреде культа личности. Изворотливый А. Микоян заявил: «В течение примерно 20 лет у нас фактически не было коллективного руководства, процветал культ личности, осуждённый ещё Марксом, а затем и Лениным».

Так говорили те, кто при жизни Сталина курили ему фимиам, изощрялись в восхвалении его личности на разные лады, против чего он не раз возражал. Попытался их остановить руководитель зарубежной компартии француз Морис Торез: «Коммунистическая партия Советского Союза всегда была образцом принципиальной твердости, нерушимой верности идеям Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина».

Звучало это в 1956 году скорее как надежда или пожелание. Многое начало меняться в руководстве партии. Оно было расшатано борьбой за власть. Уничтожение Берии без открытого суда и свержение Маленкова без серьёзных оснований показывали, что происходят крупные перемены.

Судя по воспоминаниям Хрущёва, он опасался, что Отчётный доклад съезду партии поручат читать Молотову. Ему удалось провести свою кандидатуру. Нарушив традицию, он сам открыл съезд, чтобы не дать возможности Молотову выступить с приветствием делегатам и гостям.

Отчет ЦК КПСС охватывал период с 1951 по 1955 годы. Практически все достижения страны за этот период — весьма внушительные! — осуществлялись под руководством Сталина и Маленкова. Бурно развивалась энергетика. Возникли новые отрасли промышленности. Значительно увеличилась производительность труда. Сблизились темпы роста производств средств производства и предметов потребления (усилиями Маленкова). Выросла реальная зарплата рабочих и служащих, доходы крестьян…

Теперь выходило так, будто Хрущёв стал вдохновителем и организатором трудовых побед советского народа. Он выставил себя инициатором реформ, начатых Маленковым. Обнаглел настолько, что зачитал после исчерпания повестки дня съезда секретный доклад, обвинив Сталина во всех ошибках и злоупотреблениях властью за последние 30 лет. (Сделал это после того, как был одобрен Отчётный доклад и были проведены выборы в центральные органы партии; ещё один ловкий манёвр!)

Этот доклад был подготовлен под руководством Поспелова. Предполагалось, что он и будет выступать. Но Хрущёв решил и тут взять инициативу в свои руки. Он заострил доклад, выставив Сталина злодеем и многократно преувеличив масштабы репрессий. О своём участии в них не упомянул. Сказал, вопреки фактам, будто Верховный Главнокомандующий руководил военными действиями по глобусу.

Утверждал: «Сталин действовал не методом убеждения, разъяснения и терпеливого сотрудничества с людьми, а путём насильственного внедрения своих идей и требования безусловного к себе подчинения. Тот, кто выступал против такого положения вещей, был обречён на удаление из числа руководящих работников, на последующее моральное и физическое уничтожение».

Всё это была грязная, а для многих слушателей явная ложь. (Вновь вспомним о подсознательных установках; Хрущев критиковал собственные черты характера и недостатки интеллекта; в подобных случаях обличители бывают весьма убедительны и нетерпимы.)

ХХ съезд КПСС. Выступление Н.С. Хрущева. 1956 г.

Секретный доклад Хрущева стал проверкой крупных партийных деятелей и военачальников на честность и мужество. Например, все маршалы, включая прославленного до неприличия Г.К. Жукова, знали, как Сталин руководил военными операциями, порой называя конкретные деревни и высоты, оперируя тактическими картами крупного масштаба. Руководителям КГБ было известно, сколько было заключённых в лагерях в каждом году и какой процент составляли «политические». Хрущёву эти данные были предоставлены, однако он предпочёл лгать и клеветать.

Почти все делегаты знали, как свирепствовал Хрущёв во время репрессий. Многие из них сами активно выявляли реальных и мнимых «врагов народа». И никого Сталин не заставлял поступать так; даже охлаждал разоблачительный пыл Хрущёва.

Первый секретарь КПСС, ставший руководителем страны, выставляя себя борцом за правду, нагло и прилюдно лгал. Почти все, присутствующие в зале, это прекрасно понимали. Но никто из гражданских и военных деятелей не поднял свой голос в защиту правды.

Понятно, что встать во время доклада и крикнуть, что Первый секретарь лжёт, могло быть в первые годы власти большевиков. Теперь в зале сидели по большей части весьма упитанные чиновники, осыпанные орденами маршалы и генералы. Многие из них были ошеломлены, а некоторые — возмущены происходящим. Но каждый сознавал: придётся или поддерживать курс, озвученный Хрущёвым, или…

А был ли выбор? Кто мог бы отказаться от своих должностей и привилегий? Пойти наперекор своему высшему партийному начальнику? Не такова ли теперь линия партии? Только некоторые члены и кандидаты в члены Президиума ЦК КПСС знали, что Хрущёв обманул их и выступает от собственного имени, а не «коллективного руководства».

Он рисковал, делая заявку на своё безусловное лидерство. «Свергая» Сталина, он, по сути, выставлял себя на его место.

«В докладе на ХХ съезде, — пишет Владимир Карпов, — было не только осуждение «культа», но произошло и саморазоблачение Хрущёва как предателя, который долгие годы скрывался под личиной единомышленника Сталина. Об этом красноречиво свидетельствует «высший пилотаж» подхалимажа, продемонстрированный Хрущёвым на ΧVIII съезде, в марте 1939 года, когда он умудрился за 20 минут 32 раза лизнуть вождю одно место! Он называл Сталина «гениальным руководителем», «вождем», «великим» (7 раз), «родным», «величайшим гением человечества», «учителем» и в то же время «другом украинского народа».

А свою статью, опубликованную в газете «Правда» 21 декабря 1949 года, Хрущёв завершил так: «Слава родному отцу, мудрому учителю, гениальному вождю партии, советского народа и трудящихся всего мира товарищу Сталину!»

О таких выступлениях Хрущёва знали делегаты, которые теперь лицезрели его как разоблачителя культа личности Сталина. А разоблачался он сам, выступая в образе храброго осла из басни Лафонтена, лягнувшего мёртвого льва.

Вот кого партийная «элита» провозгласила своим вождём! Это стало показателем моральной низости тех, кому теперь принадлежала власть в стране. Речь идет о тех, кто занимал руководящие посты. Пожалуй, большинство членов КПСС были ошеломлены и не сразу поняли суть происходящего. Многие крупные партийные деятели почувствовали себя хозяевами в своих «вотчинах».

Саморазоблачение Хрущёва, разоблачителя «культа личности», стало демонстрацией корпоративного единства партийных функционеров разного уровня. Они убедились, насколько лицемерен и лжив их новый вождь (едва ли не «крестный отец», как у мафиози, или «пахан»). Можно было равняться по нему.

Характерная деталь: текст «секретного» доклада был вскоре опубликован за границей, оставаясь закрытым для «простых» советских граждан…

После венгерского вооруженного восстания осенью 1956 года позиции Хрущёва пошатнулись. Его и Микояна справедливо обвиняли в венгерской трагедии. Удар, нанесённый по мёртвому вождю, рикошетом ударил по компартиям зарубежных стран и вернулся на лысую голову Хрущева. Начал восстанавливаться авторитет Молотова.

В это время многое зависело от того, на чьей стороне окажется маршал Жуков. У него были свои замыслы в этой сложной игре, где победа должна была достаться самому ловкому интригану. Неопределенность позиции Жукова беспокоила Брежнева, в ту пору ярого хрущёвца. А Никита Сергеевич видел в Жукове конкурента в борьбе за власть.

Антисталинский доклад Хрущёва на ХХ съезде вызвал брожение не только на международном уровне, но и в СССР. Если бы «культ Сталина» был создан искусственно, путём широкой и постоянной пропаганды (как, по-видимому, предполагал Хрущёв), то его развенчание прошло бы без последствий.

Но в советском народе после великих достижений под руководством Сталина сформировались устойчивое уважение и даже любовь к вождю. Хотя говорят, от любви до ненависти один шаг, в этом случае для такого шага не было веских оснований. Хрущёв, с одной стороны, возбудил антисталинские и антисоветские настроения. С другой стороны, вызвал к себе недоверие и неприязнь многих сохранявших уважение к бывшему вождю. Его боялись и ненавидели сравнительно немногие. Теперь они открыто выражали свои взгляды, и заодно могли намекнуть, что Сталин был не один, а действовала партия и её руководители, включая нынешних.

В конце 1956 года Президиум ЦК КПСС партийным руководителям на местах направил закрытое письмо: «Об усилении работы партийных организаций по пресечению вылазок антисоветских враждебных элементов».

Хрущёв, продолжая перестраивать государственную систему на свой лад, стал «пробивать» идею создания региональных советов народного хозяйства (совнархозов) вместо общесоюзных министерств.

Как пишет Е.Ю. Спицын, Хрущёв, выступая 7 мая 1957 года в Верховном Совете СССР, «пошёл на поводу у местных партийных бонз и… предложил создать 105 районов и аналогичное число совнархозов, целиком совпадающих с административными границами автономных республик, краёв и областей». Правда, термин «бонзы» в данном контексте некорректен. Более точно использовал Спицын другие понятия к тем же лицам: «региональные бароны» или «удельные князья».

Спицын привёл высказывание историка В.Н. Горлова: «Создавалось впечатление, что ни техническая бюрократия (министры), ни техническая интеллигенция и хозяйственники не поддерживали хрущёвской реформы. Ни один из присутствовавших на сессии Верховного Совета плановиков и крупных хозяйственников не принял участия в прениях… Те, кого касалась реформа в первую очередь, хранили полное молчание, что красноречивее любых слов. За реформу стояли только партаппаратчики», поскольку эта реформа «усиливала их влияние на местах».

Эпизод показывает, помимо всего прочего, стиль хрущёвского руководства и подчёркивает сходство сложившейся системы с феодальными княжествами. Получился своеобразный вариант социалистической системы (о нём ещё поговорим).

«Во второй половине 1957 года, — пишет Д. Боффа, — соотношение сил в Президиуме ЦК складывалось не в пользу Первого секретаря. Его противники окрепли, число их возросло. В условиях коллегиального руководства отношения резко ухудшились. Началась острая политическая борьба с неопределенным исходом».

АНТИПАРТИЙНАЯ ГРУППА

18 июня 1957 года состоялось внеочередное заседание Президиума ЦК КПСС. Его стенограммы нет (она то ли не велась, то ли не сохранилась), поэтому даже точно не выяснено, кто на нём присутствовал. Формально предполагалось обсудить мероприятия к предстоящему 250‐летию Санкт-Петербурга — Петрограда — Ленинграда. Но Маленков, начав заседание, выступил с критикой действий Хрущёва и предложил снять его с поста Первого секретаря ЦК КПСС. Против Хрущёва выступило большинство членов Президиума: Молотов, Ворошилов, Каганович, Маленков, Булганин, Первухин и Сабуров. К ним примкнул Шепилов, выдвиженец Хрущёва, до этого времени активно работавший на него. Судя по всему, Булганин и Шепилов были уверены, что Хрущёва свергнут, и примкнули к большинству.

Поддержали Никиту Сергеевича Микоян, Суслов и Кириченко. Последние двое своим выдвижением были обязаны Хрущёву; смещение «патрона» означало и их падение. А хитрый Микоян, казалось бы, оплошал и выступил против своих давних товарищей. Пожалуй, он предчувствовал бесперспективность их попытки ограничить притязания мощной партийной бюрократии на неограниченную власть.

На заседании Президиума ЦК Н.С. Хрущев был снят с должности первого секретаря ЦК КПСС. Булганин приказал министру внутренних дел СССР Н.П. Дудорову немедленно разослать об этом решении шифровки региональным партийным лидерам.

И тут произошло нечто неожиданное: Дудоров не выполнил приказ начальника. В своих мемуарах он представил эпизод так, будто всё решилось во время его разговора с начальником фельдъегерской связи МВД СССР. Это мало похоже на правду. Приказы начальства на таком уровне не обсуждаются и, тем более, не отменяются. Совет или даже требование не торопиться исходило «свыше». А у новоиспеченного министра, до этого не служившего в органах внутренних дел, был тот же «благодетель», что и у Суслова с Пономаренко.

Дудорова Хрущёв поставил на пост министра (7 февраля 1956 года) и ввёл в ЦК КПСС. Он поставил на многие ключевые посты тех, кто был обязан ему карьерой. Кстати, руководители ТАСС и Госкомитета радио и телевидения, обязанные известить страну и мир о смещении Хрущёва, не выполнили распоряжения, полученного от имени большинства членов Политбюро.

Партийные функционеры, почуяв опасность, нависшую над ними, сплотились во имя своих корыстных интересов. Они боролись за свои привилегии, позволяющие легко устанавливать коррупционные связи.

Хрущёв был уверен в их поддержке. Спешно и тайно при содействии своих сторонников в Москве — Дудорова, Серова, Жукова — он созвал чрезвычайный пленум ЦК КПСС. Делегаты «слетались» изо всех концов страны спецрейсами и на военных самолетах. Это была демонстрация единства партократии во имя сохранения своего господства.

Вот что писал Н.П. Дудоров: «20 июня 1957 г. в субботу многим членам ЦК КПСС стало известно, что несколько дней без перерыва заседает Президиум ЦК КПСС, где рассматривается вопрос о руководстве партии и её политической линии.

В тот же день, в 18 часов вечера, в Свердловский зал Кремля прибыли 107 членов ЦК партии из общего числа избранных на ΧΧ създе партии 130 членов ЦК и предложили членам Президиума ЦК прекратить своё заседание. Члены Президиума прибыли в зал заседания пленумов ЦК, где и было принято решение о созыве пленума ЦК КПСС в понедельник 22 июня 1957 года в 2 часа дня.

После краткого сообщения рассматриваемых вопросов на закрытых заседаниях Президиума ЦК КПСС, председательствующий предоставил слово для выступления Маленкову.

Я сидел в первом ряду заседаний пленума, около трибуны, и пока Маленков выходил из-за стола Президиума пленума ЦК, я занял трибуну и обратился к членам ЦК со следующей просьбой:

«В связи с обсуждением на пленуме ЦК КПСС внутрипартийного вопроса я прошу членов пленума ЦК разрешить мне выступить перед тем, как выступит Маленков. В своем сообщении я охарактеризую работу Маленкова в бытность его многие годы заведующим отделом кадров партийных органов ЦК и секретарём ЦК КПСС, и пусть он потом даст ответ пленуму ЦК партии. Для этого я располагаю неопровержимыми фактами и документами, которые раскрывают его лицо, как человека, причинившего своими действиями непоправимый вред нашей партии».

Все участники пленума ЦК в один голос ответили на мою просьбу: «Говори, товарищ Дудоров». Маленков ушёл. Я в своем выступлении подробным образом рассказал членам пленума о той преступной роли, которую исполнял Маленков по уничтожению кадров, и всё, что мною выше изложено. Участники пленума ЦК выслушали мое выступление с большим вниманием. После моего выступления Маленкова никто не хотел слушать, а по существу его сняли с трибуны. По обсуждаемому вопросу выступило много членов ЦК партии и все выступающие клеймили позором деятельность раскольнической антипартийной группы.

Пленум ЦК КПСС единодушно принял решение исключить Маленкова, Молотова, Кагановича из членов Президиума ЦК и из членов ЦК КПСС. Первичные партийные организации, где они состояли на партийном учете, исключили их из рядов партии».

Из рассказа Дудорова ясно многое из того, о чём он не желал говорить. Он действовал по заранее подготовленному сценарию. Почему? Объяснение подсказывает его путь во власть. До назначения на пост министра внутренних дел СССР он был всего лишь заведующим Отделом строительства ЦК КПСС. В 1950–1952 годах — заведовал отделом строительства МГК КПСС. Тогда и приметил его Хрущёв, содействуя его карьере. Дудоров не остался в долгу.

Он поступил подло. Во-первых, Хрущёв, не менее, а то и более активно, чем Маленков, «уничтожал партийные кадры». Во-вторых, рассматривали не личное дело Маленкова, а решение Президиума ЦК КПСС в отношении Хрущёва. В третьих, он по регламенту должен был бы выступить в прениях, а не срывать доклад Маленкова.

Но уже одно то, что маршал Жуков провёл военизированную операцию в защиту Первого секретаря, показало, какие силы выступают на его стороне.

Может показаться лживым клеймо: «антипартийная группа». Ведь так назвали людей, которые многие годы были крупными партийные работниками! Некоторые из них вступили в партию еще до революции. Не было никаких причин для того, чтобы они предали дело, которому посвятили всю сознательную жизнь.

И всё-таки, подумав, соглашаешься с таким названием группы, руководимой Молотовым и Маленковым.

Они, конечно же, не собирались упразднить КПСС или установить многопартийную систему. Предполагалось предотвратить абсолютное господство КПСС над государственными и советскими органами, над общественными организациями. Это превращало партийных руководителей всех рангов в полновластных хозяев страны. Выходцы из народа начали господствовать над народом.

Маленков был прав: в СССР после смерти Сталина вместо диктатуры трудящихся устанавливалась диктатура КПСС. Это мнение разделял Молотов, который не питал симпатии к Маленкову, а то и был к нему враждебно настроен, но беспокоился за судьбу страны.

Название «антипартийная группа», несмотря на явный перехлёст, подчеркивает важное обстоятельство: партаппарат усмотрел угрозу своего всесилия в связи с возможной победой деятелей, которые главный упор делали не на партийную, а на государственную работу.

В ту пору вряд ли кто-нибудь с полной определенностью осознавал, что победа партократии открывает для Советского Союза — великого государства Российского — путь в небытие.

Откуда появились у Дудорова материалы, компрометирующие Маленкова? Неужели партийный куратор строительства на досуге собирал эти секретные сведения? По-видимому, получил их от своего покровителя.

Так, пожалуй, раскрывается тайна особняка Берии. В трудный для себя момент Хрущёв показал свои козыри, позаимствованные у того, кто слишком много знал и был за это убит. Хитрый Никита не стал сам себя защищать, а выставил «подсадную» фигуру.

Инициативу Дудорова по разоблачению Маленкова подхватил, в частности, Руденко: «Товарищ Серов помнит, что когда разбирали архив Берии, то нашли объяснение товарища Маленкова на имя Сталина… К «ленинградскому делу» никакого отношения в смысле нажима, предложения Сталин не имеет… В июле 1940 года Абакумов с ведома Георгия Максимилиановича подаёт записку на имя Сталина, что Капустин — бывший секретарь горкома, который был в 1930 году в Англии как инженер, — что он является английским шпионом. С этого начинается «ленинградское дело».

Маленков справедливо заметил: «Я не имел к этому отношения. Почему с моего ведома, когда Абакумов не был мне подчинён».

Эти слова показывают, что куратором МГБ являлся Хрущёв, который, тем не менее, патетически воскликнул:

— Руки Маленкова обагрены кровью ленинградцев!

Казалось бы, в ответ следовало уличить Хрущёва в злодеяниях. И к «ленинградскому делу» он приложил свою нечистую руку. Маленков отмолчался. Видя, что поражение неизбежно, он постарался не раздражать нападавших. Тогда имелась возможность отделаться всего лишь переводом на низшую должность.

После первого же дня чрезвычайного пленума ЦК Никита Сергеевич, воодушевленный поддержкой партийных функционеров, стал вести себя как полноправный хозяин. Молотов, который ещё при Ленине входил в руководство ВКП(б), обращался к нему на «вы», а Хрущёв ему «тыкал».

— Был момент, — говорил Хрущёв, — когда мы освободили Маленкова и искали нового председателя. Тогда известное большинство настаивало, чтобы я принял на себя пост Председателя Совета Министров. Этот вопрос больше всего выдвигал Молотов. Я говорил, что надо усилить работу в Центральном Комитете партии, в партийных органах, а мне Молотов говорит, что было бы хорошо несколько снизить роль партии…

Хрущёв так представил своим сторонникам программу этой группы: «Во-первых, изменение политической линии партии… Во-вторых, изменение руководства партии… Следовательно, антипартийная группа ставила перед собой задачу — свернуть партию, страну с ленинского пути, опорочить все достижения партии за последние годы…»

Вряд ли кто-либо поверил подобным наветам. О каком изменении политической линии партии шла речь? По-видимому, он намекал на стремление Маленкова несколько ослабить значение военно-промышленного комплекса и тяжёлого машиностроения за счёт увеличения производства товаров широкого потребления для народа.

Из руководства партии могли изгнать его со сторонниками, только и всего. Велика ли потеря для страны?

Какие достижения партии пыталась опорочить антипартийная группа?

…Сошлюсь на свои наблюдения. В моём Московском геологоразведочном институте студенты первых курсов летом 1956 года работали на целине. У нас училась молодежь преимущественно не столичная. Они лучше москвичей понимали, как живут страна и народ.

Вернувшись с целины, они на комсомольском собрании говорили, как безобразно обстоят там дела. Нагнали много техники, распахивают огромные территории, рапортуют о замечательных успехах. Засевают много, но потери урожая огромные: нет дорог, элеваторов, складов. Сильные степные ветры уносят плодородный слой почвы.

На собрании выступили партийные руководители института, обвиняя комсомольцев-целинников: мол, они не понимают глубину замыслов ЦК КПСС и Совета Министров СССР. Но ребята стояли на своем. Разгорелся спор с выкриками из зала. Правда была на стороне молодёжи.

Маленков тоже выступал против неподготовленного наступления на целину. (Много лет спустя работая в Казахстане, я видел заброшенные мёртвые поселки целинников с улицами, словно засыпанными сугробами тёмно-коричневого снега; это были следы ветровой эрозии, пыльных бурь и деградации почвы — последствия «целинной эпопеи».)

Летом того же года я работал в Хакасии, на юге Сибири. В начале августа увидел возделанное поле с какой-то странной низкой порослью. Присмотрелся — кукуруза…

Хрущев был большим энтузиастом кукурузы

Вспомнил удивившую меня статью в одном из весенних номеров «Огонька» 1955 года с названием: «Кукурузу — до Полярного круга!» Там говорилось о великолепных урожаях кукурузы на опытных участках, расположенных на Европейском Севере России. А предстоящей весной под посевы кукурузы предполагалось отвести до 15 миллионов гектаров.

Публикация меня поразила. На карте были показаны стрелками, подобно тому, как военные обозначают направления ударов при наступлении, распространение посевов кукурузы. Их предполагается сразу продвинуть на север на тысячу километров! Но ведь одно дело — опытные делянки, а другое — обширные поля!

Не случайно от сельских жителей приходилось слышать в адрес Хрущева: «Кукурузник!»

Кстати, когда я ехал в Хакасию, наш пассажирский поезд часто останавливался, уступая путь товарным эшелонам с сельскохозяйственной техникой и целинниками. Возвращаясь осенью, увидел на подъезде к станции вдоль путей странную желтую гряду, присыпанную чем-то чёрным. Приглядевшись, понял: это горы зерна, на которых жируют птицы.

Другой была картина на станции: хлебный ларёк на привокзальной площади, осаждаемый огромной очередью… Сейчас, признаться, не могу точно сказать, в каком году видел эту очередь. Возможно, позже, а не в 1956-м. Но она врезалась мне в память прочно и символично.

Наступление на целину без предварительной подготовки, без учёта природных условий было изначально обречено на провал. Полвека раньше так было в США.

В ДАЛЬНИЕ КРАЯ

Вернемся на июньский чрезвычайный пленум ЦК КПСС 1957 года. На нем Хрущев отметил (по-видимому, к удовольствию присутствующих): «ЦК не объявил ни одного выговора секретарям обкомов и крайкомов».

В своём выступлении он особо выделил: «Органы государственной безопасности укреплены партийными работниками. Товарищи, лживо утверждение Маленкова и Кагановича, что материалы КГБ докладываются только Хрущёву… Антипартийная группа не случайно хотела этот орган оторвать от партии».

Оказывается, антипартийная группа хотела предоставить Булганину, Председателю Совмина СССР, ещё и должность начальника КГБ: «Каганович, Молотов и Маленков хотели туда посадить своего человека и через Булганина прекратить поступление в Президиум материалов, разоблачающих преступные действия, которые были совершены Молотовым, Кагановичем и Маленковым по уничтожению цвета нашей партии…

Его поддержали голоса из зала. Отозвался Г.К. Жуков: «Правильно!»

А ведь по Хрущёву картина получалась занятной: если цвет партии уничтожен, стало быть, настало время сорняков?!

Итак, сначала свалили все преступления на Берию и быстро избавились от него; потом обвинили покойного Сталина. Теперь главный удар нанесли по Маленкову, Молотову и Кагановичу. Двум последним как остаткам «ленинской гвардии» смертельной угрозы не было. Положение Маленкова было близко к катастрофическому.

Член ЦК партии, кандидат в члены Президиума ЦК КПСС П.Ф. Юдин — специалист по историческому материализму, ставший в 1953 году академиком АН СССР — не пожалел чёрной краски:

«Товарищи! Маленков — зловещая фигура в нашей партии. С его именем за последние двадцать лет связаны самые тяжелые события в жизни партии и народа. Он непосредственный организатор самых чудовищных террористических злодеяний против основных кадров нашей партии. Он приложил свою нечистую руку к истреблению сотен тысяч коммунистов и беспартийной интеллигенции.

Берия и Маленков — это сиамские близнецы… Собрат Маленкова умер, а этот живет и продолжает дело своего брательника.

Маленков — это своего рода Макиавелли в советском обществе, который ради достижения своих корыстных целей не гнушается никакими средствами…»

Такое выступление, похожее на призыв к расправе над оставшимся в живых «сиамским близнецом», не сулило Маленкову ничего хорошего.

Гнетущее впечатление производит цинизм Юдина, который успешно выслуживался и перед Маленковым. Этот философ сослался на Макиавелли нелепо. Возможно, не читал его работ и не знал биографии. На флорентийского мыслителя Маленков не мог походить уже потому, что не был теоретиком. Никколо Макиавелли в начале ΧVΙ века служил дипломатом в республиканской Флоренции, но не совершал злодеяний и не преследовал корыстных целей.

У Макиавелли было высказывание, за которое лицемеры и глупцы обвиняли его в беспринципности. Он исходил из реальности, когда утверждал, что государь вынужден применять даже преступные средства, если они необходимы для блага страны и народа: «Не отклоняться от добра, если это возможно, но уметь вступить на путь зла, если это необходимо».

А разве реальные правители — даже гуманные — не вступают «на путь зла», когда это требует безопасность государства? Ведь казнь преступников или военные действия — очевидные отклонения от добра.

Маленков всегда действовал по такому принципу. Если б обнаружились документы, бесспорно свидетельствующие о его преступлениях, его ожидала бы судьба Берии. Юдин обвинял его голословно. Георгия Максимилиановича спасла сдержанность. Трусость? Возможно. Точнее — благоразумие.

Сначала его союзником был Николай Булганин, переметнувшийся от своего давнего приятеля Хрущёва к антипартийной группе. В трудную минуту он дрогнул. Вот свидетельство Андрея Маленкова:

«Отчетливо помню, какой неясной тревогой в июньские дни 57‐го года был наполнен наш дом. Мы решительно ни о чём не догадывались, но по каким-то нюансам в поведении отца видели: хоть и держится с полным спокойствием, но нервы у него на пределе. Однажды невольно услышал, как Георгий Максимилианович властно сказал кому-то по телефону: «Николай, держись. Будь мужчиной. Не отступай…» Как потом стало ясно, разговор этот был уже в дни работы июньского пленума, на который Хрущёв успел свезти своих верных сторонников — что-то около одной трети ЦК. А разговаривал отец с Булганиным, который должен был опубликовать в «Правде» решение Президиума о снятии Хрущёва.

Увы, «Николай» уже искал лазейки и компромиссы, чтобы уцелеть перед бешеным напором хрущёвцев. Механически собранные в «антипартийную группу» Маленков и его враги Молотов и Каганович были навсегда удалены с политической арены. А немногим позже один за другим исчезли с неё Булганин и Ворошилов. Сразу же после пленума или через какое-то время поплатились своей политической карьерой и все те из высшего эшелона власти, кто в той или иной мере поддерживал предложение Маленкова о снятии Хрущёва с поста генсека.

Так Хрущёв совершил государственный переворот и единолично захватил власть в стране. Известно, чем закончилась эта «победа». В начале 60‐х годов Хрущёв восстановил непомерные налоги на крестьян, ликвидировал приусадебные участки и, и укрупнив колхозы, а многие из них превратив совхозы, тем самым окончательно доконал сельское хозяйство. Отныне наша страна уже не могла обойтись без ежегодного импорта зерна.

Ну а об остальных «деяниях» Никиты Сергеевича — от совнархозов и разделения обкомов на промышленные и сельские до страшного расстрела в Новочеркасске, расправы с «инакомыслящей» творческой интеллигенцией и демагогического обещания коммунизма к 80‐му году — я говорить не стану: они всем известны».

Уточним: о единовластии Хрущева надо говорить с оговоркой. Да, теперь он, как позже выразился его духовный сын Ельцин, смог «порулить», не имея над собой руководителя более высокого ранга. Но это стало возможным лишь при поддержке партократии (включая органы госбезопасности). То же повторилось и при гибели Советского Союза.

Летом 1957 года Маленков на Чрезвычайном пленуме ЦК КПСС по большей части признавал свои ошибки. Резких выпадов в адрес Хрущёва не делал. Ему это зачли. Наказание было не слишком суровым. Его сняли с поста министра электростанций СССР. К переменам в своей судьбе он относился, как принято говорить, философски. Это делает ему честь. В ЦК партии ему предложили на выбор два места в Сибири. Он решил поехать директором Усть-Каменогорской ГЭС на Алтае. Поработал он там недолго: перевели в Экибастуз. «В этом, тогда ещё небольшом городке угольщиков, — пишет его сын, — отец проработал директором ТЭЦ десять лет…

Члены т. н. антипартийной группы — В.М. Молотов, Г.М. Маленков, Л.М. Каганович и «примкнувший к ним» Д.Т. Шипилов

В Экибастузе над нашей семьей сразу был учрежден тщательный и открытый надзор КГБ. Родителей поселили в стандартном двухэтажном доме в трёхкомнатной квартире. В соседней одновременно обосновался агент. Что уж он там докладывал своему ведомству, не знаю: ведь и здесь мы твёрдо следовали правилу — дома на политические темы не говорить. Частенько «сосед» шагал за нами по пятам по улице. Затем его подменяли другие. Вообще всё время, вплоть до снятия Хрущёва в 1964 году, никому из нас нельзя было ни пройти по городу, ни в поезде проехать, чтобы за нашими спинами не мелькали знакомые фигуры с военной выправкой, но в штатском. Иногда подходили к нам какие-то незнакомцы и тут же начинали сочувственные разговоры о том, какой плохой Хрущёв и как весь народ любит Маленкова. Мы эти провокации сразу же пресекали».

Постановление пленума ЦК КПСС об антипартийной группе. Публикация в газете «Правда» от 4 июля 1957 г.

В то время недовольство Хрущёвым в народе нарастало. Нелестные высказывания в его адрес могли быть вполне искренними. И фигуры «с военной выправкой», насколько я понимаю, секретными агентами не работают. Маленков имел основания опасаться провокаторов. Не потому ли он стал нелюдимым? Хотя однажды ему объявили партийный выговор «за панибратство с рабочими». Значит, надзор за ним был.

Продолжим рассказ А.Г. Маленкова о пребывании его отца в Сибири: «В ненастную пору в свободные часы устраивались читки вслух. Отец выбирал те же вещи, которые в его исполнении мы помнили с детства — чаще всего Чехова, Лескова, пьесы Шекспира и А.К. Толстого. Читал, на мой взгляд, великолепно. Ещё играли в шахматы. Отец любил разбирать шахматные композиции, этюды, задачи и, не зная детально теории дебютов, как правило, разворачивался в миттельшпиле и не раз обыгрывал перворазрядников…

Надо сказать, что местная ТЭЦ до приезда Маленкова находилась в самом плачевном состоянии. По проекту станция была рассчитана на угольное топливо, мазут предназначалось использовать только для «поджига». Однако технология сжигания угля не была освоена, и станция работала целиком на мазуте. Себестоимость «мазутного» киловатта была баснословной, а потому коллектив станции давно уже забыл о премиях. Царили пьянство, прогулы, разгильдяйство. Люди, утратив надежду на какие-либо перемены к лучшему, уходили.

Буквально за три месяца отцу удалось выправить положение. Помню, началось с долгих бесед отца с главным инженером ТЭЦ Веселовым, талантливым, но вконец растерянным человеком, топившим свое отчаяние в вине. Сначала вдвоём, а затем привлекая и других инженеров, Маленков и Веселов всё же наладили угольную технологию, и постепенно в кабинет директора пошли люди со своими предложениями…

Отец много сил отдавал станции, и за десять лет его директорства коллективу удалось преобразить и саму ТЭЦ, и жизнь людей. Технологические перемены вскоре начали давать ощутимую прибыль, что позволило — впервые за все годы — выдавать рабочим и служащим месячные и квартальные премии (получали их все, кроме отца, которому премиальные выдавать было запрещено «сверху»).

На средства, заработанные от перевыполнения плана и строжайшего режима экономии, удалось провести капитальный ремонт, построить новый посёлок для энергетиков, отстроить профилакторий с грязелечебницей. В рабочей столовой за счёт общественных огородов и подсобного хозяйства были организованы хорошие и дешёвые обеды. На станцию стали привозить деревья из-под Баян-Аула (в самом Экибастузе и его округе их почти не было), и территория ТЭЦ постепенно превратилась в зелёный оазис среди выжженной голой земли. В итоге Экибастузская ТЭЦ стала занимать первое-второе места в республике».

Такому знаменитому человеку, как Георгий Маленков было, конечно же, проще руководить предприятием, чем заурядному директору. При всех происках против него Хрущёва, даже среди крупных государственных деятелей были такие, кто ему сочувствовал или разделял его убеждения.

«Вспоминаю один характерный эпизод, — пишет Андрей Георгиевич. — Нужно было срочно достать необходимые для капремонта механизмы, а станция — буквально на голодном пайке. И вот однажды заходит к отцу один из снабженцев и говорит: «Георгий Максимилианович, напишите мне, пожалуйста, собственноручно записку, что это вы лично послали меня за оборудованием для станции». — «И что же вы с этой моей запиской будете делать?» — «Да я с нею всю страну проеду, а добуду, что надо!..» И действительно, снабженец «выбил что надо», в том числе и новый котёл, сверхпланово изготовленный на новосибирском заводе под ту самую «записочку».

О том, как относились в народе к Маленкову, можно судить, например, по воспоминаниям Сталины Александровны Давыдовой: «Был 1957 год. На перроне вокзала железнодорожного города Экибастуз собралось довольно много народу. Дул сильный холодный ветер. Моросил дождь. Кто под зонтиком, кто под крышей здания вокзала прятался от ветра и дождя. Мы, группа одноклассников, прижавшись друг к другу, стояли под одним зонтиком. Все ждали поезда, в котором должен приехать Маленков.

Время шло очень медленно, как это всегда бывает в таких случаях. У кого-то в руках были скромные букеты цветов. Я была инициатором того похода. Мама моя любила Ленина, Сталина, учила меня с детства уважать наших вождей, имя мне дали в честь Сталина. Я даже думала, что Маленков был племянником Владимира Ильича. В школе мы были против обвинения его, прислушивались к мнению родителей, уже взрослые, 9‐й класс.

Наконец вокзальное радио сообщило, что поезд не придёт сегодня. Мы ещё подождали, и встречающие, не доверяя сообщению администрации, не расходились. Милиции на перроне было мало. Кто-то громко из толпы сказал: «Завтра придём!» На завтра народу было ещё больше, чем на этот раз. Поезд не пришёл.

Сейчас уже не помню, когда встреча произошла. Городок Экибастуз небольшой, в основном жили недалеко от железной дороги. Был светлый тёплый день. У меня от долгого ожидания и ужасного волнения почему-то тряслись руки, и я плакала. Наконец-то показался поезд. Милиции опять было мало, возможно, они были без формы. Поезд шёл очень медленно, пыхтел и давал короткие свистки.

Вагон со шторками и решётками на окнах остановился напротив нас. Шепчемся, что нам повезло, какие мы счастливые. Но несколько человек в штатском уже стояли на перроне у перил вагона. Вышли из вагона какие-то мужчины, и мы увидели Маленкова.

Он стоял в дверях вагона и махал шляпой. Встречающие кричали: «Ура Маленков!», махали руками. У женщин оказались цветы, все хотели подойти поближе, а мы с девчонками орали наперебой: «Слава Ленину! Слава Сталину!» Рядом мужчина прикрикнул на нас: «Рты закройте!» А мы всё равно орали, я только услышала слова Маленкова: «Слава шахтёрам!» — под громкие аплодисменты.

Г.М. Маленков на партийном собрании первичной партийной организации Экибастузской ТЭЦ. 1961 г.

В окружении охраны он шёл по перрону и высоко махал шляпой. Казалось, весь город был на вокзале. Подойти к Маленкову мы не смогли. Зарёванные, но счастливые, побросали цветы в урны.

Маленкова направили в наш город поднимать разваливающуюся работу ТЭЦ. Говорили, что он требовательный руководитель, и скоро чуть ли не легенды ходили о его умении так быстро наладить работу ТЭЦ. А мы с девчонками всё-таки подарили ему цветы. Он часто проводил собрания во Дворце Культуры, и нам удалось прошмыгнуть в зал, а когда собрание кончилось, по дороге к выходу вручили ему по гвоздике. Его спутник хотел перехватить, но он убрал его руку, поблагодарил и сказал: «Всё у вас будет хорошо!» И что интересно, в городе стала резко снижаться преступность! Народ любил его. И когда прошёл слух о том, что его хотят опять забрать в Москву, мы писали ему письма, просили остаться и клали цветы у подъезда в его квартиру».

Многие люди помнили о попытках Георгия Максимилиановича улучшить жизнь народа. Сказалось и с каждым годом нарастающее недовольство Хрущёвым.

«К враждебности со стороны властей предержащих отец относился как к должному, хотя и тягостному для него факту, но вряд ли он смог бы перенести всё, что на него обрушилось в годы опалы, если бы среди сотен и тысяч людей, не связанных с партаппаратом и репрессивными органами, он встретил не моральную поддержку, а такую же враждебность».

Бурный и во многом бестолковый реформаторский зуд Хрущёва стал сказываться на состоянии прежде всего наиболее слабой отрасли, в которой он считался специалистом, — на сельском хозяйстве. И.А. Бенедиктов, руководивший сельским хозяйством при трёх вождях, свидетельствовал: «Сталин, ставивший на первое место интересы дела, принимал решения, как правило, выслушав мнения наиболее авторитетных специалистов, включая противоречащие точке зрения, к которой склонялся он сам. Если «диссиденты» выступали аргументированно и убедительно, Сталин обычно либо изменял свою позицию, либо вносил в неё существенные коррективы, хотя, правда, были и случаи, когда с его стороны проявлялось неоправданное упрямство.

Хрущёв, действия которого со временем всё больше определялись личными амбициями, относился к специалистам, особенно «инакомыслящим», иначе. В моду стали входить те, кто умел послушно поддакивать, вовремя предугадать и «научно обосновать» уже сложившееся мнение Первого, которое он не менял даже вопреки очевидным фактам. С лёгкой руки Никиты Сергеевича в сельском хозяйстве, да и других отраслях с невиданной быстротой стали размножаться руководящие и научные кадры типа «чего изволите», затирая тех, кто привык думать собственной головой и отстаивать свою точку зрения до конца».

Возможно, продолжая обличать Маленкова и дав указание вести расследование его «антипартийной деятельности», Хрущёв хотел отвлечь внимание общественности от своих промахов. Не потому ли в октябре 1961 года на ΧΧII съезде партии в некоторых выступлениях прозвучали обвинения в адрес Маленкова? Хрущёв даже «покаялся»: мол, выгораживал прежде Маленкова, сваливая вину за «Ленинградское дело» на одного Берию, тогда как тот вершил преступления вместе с Маленковым.

Супруги Маленковы с сыном Андреем и дочерью Волей. 1987 г.

Судя по всему, такой возврат к прошлому, чреватый очередными репрессиями, не понравился многим влиятельным членам партии. Нападки на Маленкова прекратились. А вскоре Хрущёва отправили на пенсию.

Георгий Максимилианович, у которого в 1968 году скончалась мать, написал заявление об уходе с работы, приехал в Москву на похороны Анастасии Георгиевны и остался жить в столице как пенсионер, избегая новых знакомств. Он умер в январе 1988 года, прожив 86 лет. Похоронили его на Кунцевском кладбище.

Говорят, в конце жизни он обратился к религии.

Осознал ли Георгий Максимилианович, какую важную роль сыграл он в судьбе СССР? В конце жизни он застал «перестройку», которая прошла под негласным лозунгом о социализме с человеческим лицом, была пропитана ненавистью к Сталину как создателю «империи зла». В первой книге о Маленкове я по мере сил опровергал всё это. Теперь такая задача устарела, можно сосредоточить внимание на уроках жизни героя этой книги. Но более важно — осмыслить урок существования и гибели Советского Союза.

Об этом написано много, проблема исследована в разных аспектах. Но есть два из них, которые остаются без внимание: роль личности в истории в связи с духовной опорой общества и судьба России в контексте кризиса глобальной цивилизации.