Во всём своём могуществе и блеске человеческое сознание всегда обнаруживалось только в одиноком уме, который является центром и солнцем его сферы.

ВРАЧИ, УБИЙЦЫ И СТРАННЫЕ СОВПАДЕНИЯ

У каждого из нас, так же как в истории каждой страны, бывают периоды, решающие дальнейшую судьбу. В личной жизни человек, подумав, решает, что предпринять, как поступить. В жизни общества выбора обычно не бывает. Многое зависит от того, что называется случайностью. Но она почти всегда закономерна.

Если смерть Сталина была для советского народа неожиданностью, то в его близком окружении её предполагали, а возможно, и планировали. Во всяком случае шла подготовка к смене многолетнего руководителя страны. Реальных претендентов было трое: Молотов, Маленков, Берия.

«В борьбе с Маленковым, — писал его сын, — Берия не мог рассчитывать на поддержку Сталина. Поэтому он решает создать почву для устранения их обоих. С этой целью он раздувает «дело врачей», придав ему зловещую истерическую окраску и размах. Расчет был прост: обвинив кремлевских медиков в умышленно неправильном лечении и отравлении представителей высшей власти, можно безопасно убрать и Маленкова, и Сталина, используя «медицинские методы». Ведь после «дела врачей» легко будет свалить вину за эти убийства на обвиненных ранее и уже разоблачённым «бдительным» Берией врачей.

Л.М. Каганович, Н.А Булганин, В.М. Молотов, Г.М. Маленков, Л.П. Берия, К.Е. Ворошилов выносят гроб с телом И.В. Сталина из Дома Союзов. 9 марта 1953 г.

Отец, как я знаю, сразу же понял смысл этой кампании, но для подозрительного Сталина необходимы были конкретные доказательства — ведь «дело врачей» вёл Рюмин, только что назначенный Сталиным заместителем министра ГБ. Поэтому отец поручает С.Д. Игнатьеву неотступно следить за Рюминым и его командой. И уже через месяц Игнатьев докладывает отцу, что у него есть данные, раскрывающие истинный замысел «дела врачей». Маленков и Игнатьев докладывают эти данные Сталину, и тот произносит не оставляющую сомнений фразу: «В этом деле ищите Большого Мингрела» (на мафиозном жаргоне — Берию)».

В этом тексте есть странности. Оказывается, «подозрительный Сталин» требовал конкретных доказательств. Нормальная реакция умного человека! О Большом Мингреле если и было сказано, то, скорее всего, в связи с «Мингрельским делом».

П.А. Судоплатов высказал свою версию: «Сталин с помощью Маленкова и Хрущёва хотел провести чистку в рядах старой гвардии и отстранить Берию… Однако вся правда в отношении «дела врачей» так никогда и не была обнародована, даже в период горбачёвской гласности. Причина в том, что речь шла о грязной борьбе за власть, развернувшейся в Кремле перед смертью Сталина и захватившей по существу всё руководство».

Вряд ли всё объясняется «грязной борьбой за власть». Ситуация в стране была непростая. Среди служащих и студентов было немало недовольных генеральной линией партии. Взрослые граждане вели запретные разговоры в узком кругу. Среди молодёжи вспыхивали «очаги сопротивления» — отголоски революционного экстремизма.

В Москве в 1950 году возникла тайная организация «Союз борьбы за дело революции». Она была троцкистского толка и состояла из почти исключительно еврейской молодёжи, студентов 19–20 лет. В её программе говорилось о сталинской диктатуре, государственном капитализма в СССР, отсутствии гражданских свобод, империалистической внешней политике страны.

В начале следующего года они были арестованы. Через год их судила Военная коллегия Верховного суда СССР. Согласно приговору, «группой еврейских националистов была создана изменническая, террористическая организация, участники которой ставили своей целью свержение существующего в СССР строя путём вооружённого восстания и совершения террористических актов над руководителями Советского правительства и КПСС».

Трёх организаторов расстреляли, прочих осудили на длительные сроки заключения. После пересмотра дела в 1956 году заключённых освободили. Было признано, что «основным методом контрреволюционной деятельности участников «СДР» являлись антисоветская агитация и пропаганда».

Это бесспорно. Они не просто вели политические беседы. Для распространения листовок они сделали гектограф. В своих разговорах обсуждали возможность терактов, хотя реальных действий в этом направлении не проводили.

В Интернете об этой организации пишут немало. Есть даже статья «Дело расстрелянных пионеров», лживая по своему заглавию. Приговор был чрезмерно жесток. По-видимому, руководство страны всерьёз обеспокоило появление тайных антисоветских ячеек. После войны в СССР было раскрыто более десятка таких групп, состоявших из студентов, недовольных существующим строем и самодержавием Сталина.

В интервью сотрудник архива Международного Мемориала Алексей Макаров сказал, что в июне 1951 года «старший следователь Следственной части по особо важным делам МГБ СССР Михаил Рюмин решил выслужиться. Помимо дела «Союза…», Рюмин курировал дело кремлевского врача Якова Этингера и других «еврейских буржуазных националистов», поэтому его раздражало, что Абакумов не давал им хода. В июне 1951 года Рюмин написал донос на своего непосредственного начальника лично Сталину. В результате министра госбезопасности сняли с должности и самого отправили в «Лефортово», а Рюмин получил повышение и полный карт-бланш для дальнейшего раскручивания уголовных дел…

«Союз…» стал называться «еврейской молодежной террористической организацией», якобы готовившей покушение на Маленкова. Видимо, логика следствия была такова: раз это «еврейская террористическая организация», то их целью должен был стать Маленков, считавшийся одним из главных идеологов послевоенного государственного антисемитизма в СССР».

Можно справедливо возмущаться жестокой расправой над молодыми заговорщиками, но неоспорим факт их активного выступления против существующей власти и замысла (но не организации) покушения на Маленкова. Следователю вполне могла прийти мысль, что молодые люди, не имеющие оружия и взрывчатых веществ, надеялись на помощь врачей кремлёвской больницы для расправы с их высокопоставленными пациентами. К сожалению, многие документы до сих пор засекречены, и приходится довольствоваться предположениями.

Почему среди недовольных было немало евреев? По-видимому, у них чувство национальной принадлежности, переходящее в национализм, резко усилилось в связи с образованием Израиля. Оно дополнилось ненавистью к Сталину из-за отказа организовать Крымскую еврейскую автономию, средства на которую могли предоставить США (сведения об этом исходили из Еврейского антифашистского комитета).

Сказывалась буржуазная пропаганда с её мнимой свободой и демократией (при господстве капитала). Правда, «СДР» был отголоском не буржуизма, а троцкизма. Судя по всему, среди старших родственников этих ребят и девчат были убеждённые троцкисты, поведавшие молодёжи о том, как сталинисты предали революцию.

Не исключено, что члены «СДР» в идейном плане были интернационалистами, но в целях конспирации старались сплотить круг единомышленников ещё и по национальному признаку. Среди «леваков» было немало русских.

Философ и писатель Александр Зиновьев в поздние годы признавался: «Я был убеждённым антисталинистом с возраста 17 лет. Мы даже приступили к подготовке покушения на Сталина. Если в 1939 году меня осудили бы к высшей мере наказания, это было бы справедливо. Теперь, обдумывая весь этот век, я подтверждаю: Сталин был самой великой личностью XX века, самым великим политическим гением».

Антисоветская, точнее, антисталинская, идеология была наиболее распространена среди молодёжи, не обременённой знанием жизни, и среди обеспеченных служащих, доверчиво воспринимающих буржуазную пропаганду.

Послевоенное пробуждение антисоветских настроений в троцкистском или в буржуазном духе, а также национализма, произвело тяжёлое впечатление на Сталина. Ведь он со времён Ленина считался крупнейшим специалистом по национальному вопросу.

Казалось, Отечественная война и Победа, восстановление страны должны были сплотить советское общество. Но чем обеспеченней становилась жизнь, тем больше возникало проблем. Сказывалась холодная война — пропаганда и агитация идейных врагов.

…«Дело врачей» было основано на фактах, которые допускают разное толкование. Следователь М. Рюмин обнаружил документ, написанный врачом Л. Тимашук ещё в августе 1948 года. Незадолго до смерти Жданова она отметила у него инфаркт миокарда. Авторитетные врачи, лечившие Жданова (кстати, все русские), отрицали этот диагноз.

Она на всякий случай изложила своё мнение в письме начальнику Главного управления охраны МГБ СССР Н.С. Власику. Тот не придал бумаге значения. Но она попала в руки Рюмина, когда под следствием, которым руководил Абакумов, умер врач Этингер. Возникло подозрение, что так были скрыты материалы о заговоре с целью ликвидации руководителей СССР. Началось расследование.

Тимашук писала по поводу болезни Жданова, страхуясь от возможного обвинения в некомпетентности или в преступных умыслах. Если бы она захотела наклеветать на врачей, то могла бы повторить свое заявление. Она этого не сделала.

Трудно судить, с какими целями и какую роль играли в этом деле его участники — от следователей до членов Политбюро. Не помогут засекреченные материалы, в которых немало изъятий, подделок. Ясно только, что оно оставило Сталина без оперативной медицинской помощи. Удалось провести ряд серьезных изменений в руководстве органов госбезопасности, которое возглавил С.Д. Игнатьев — ставленник Маленкова.

По словам Хрущёва, Сталин в ту пору был «ненормальным», а потому поверил «доносу» Тимашук. Интересно дальнейшее откровение Хрущёва: «Тогда министром госбезопасности был Игнатьев. Я знал его. Это был крайне больной, мягкого характера, вдумчивый, располагающий к себе человек. Я к нему относился очень хорошо…»

Судя по ряду признаков (документов нет), курировал МГБ по линии партии Хрущёв. Его характеристика Игнатьева показывает, что между ними было полное согласие. Выходит, многие нити интриг и заговора (если он был) проходили через Хрущёва.

Возможно, кто-то из юдофобов постарался представит «дело врачей» как еврейский заговор (русофобы обвиняют русских и Сталина в шовинизме и притеснении евреев). Но вот сообщение ТАСС от 13 января 1953 года: «Некоторое время тому назад органами госбезопасности была раскрыта террористическая группа врачей, ставящая своей целью, путём вредительского лечения, сокращать жизнь активным деятелям Советского Союза. В числе участников этой террористической группы оказались: профессор Вовси М.С., врач-терапевт; профессор Виноградов В.Н., врач-терапевт; профессор Коган М.Б., врач-терапевт; профессор Коган Б.Б., врач-терапевт; профессор Егоров П.И., врач-терапевт; профессор Фельдман А.И., врач-отоларинголог; профессор Этингер Я.Г., врач-терапевт; профессор Гринштейн А.М., врач-невропатолог; Майоров Г.И., врач-терапевт.

Документальными данными, исследованиями, заключениями медицинских экспертов и признаниями арестованных установлено, что преступники, являясь скрытыми врагами народа, осуществляли вредительское лечение больных, подрывая их здоровье…»

Люди, обвиняющие советскую власть в притеснениях евреев, не хотят замечать очевидное: в больнице, где лечились руководители страны, на ключевых должностях находилось много евреев. Было непропорционально много евреев и в среде писателей, журналистов, музыкантов, физиков, математиков. Те, кто объясняет это особой одаренностью данного народа, разделяют мнение германских нацистов, но с противоположным знаком.

СТРАННЫЕ СОВПАДЕНИЯ

В «Огоньках» второй половины 1952 года преобладают материалы о Волго-Донском канале имени В.И. Ленина, о жизни в разных республиках СССР. В сентябрьском номере помещена фотография приема в Кремле правительственной делегации КНР. В центре — Сталин в кителе со звездой Героя Социалистического Труда (звезду Героя Советского Союза он не надевал, говоря, что геройского подвига во время войны не совершал, в атаку не ходил). Слева чуть поодаль от него Маленков, затем Берия, Микоян, Каганович, Булганин; справа среди дипломатов — Молотов. Хрущёв отсутствует.

Газета «Правда» — сообщение об аресте врачей-вредителей 13 января 1953 г.

Изменениям на верхней ступени власти предшествовали менее заметные, но важные кадровые перестановки. Сталин выдвинул на первый план П.Н. Пономаренко, руководителя из Белоруссии, возглавлявшего во время войны Центральный штаб партизанского движения. Он был введён в секретариат ЦК ВКП(б) — КПСС, стал заместителем председателя Совета Министров СССР. Не его ли Сталин предполагает сделать своим преемником?

По свидетельству И.А. Бенедиктова, «документ о назначении П.К. Пономаренко Председателем Совета Министров СССР завизировали члены Политбюро, и только смерть Сталина помешала выполнению его воли».

Если так, в чём трудно усомниться (говорит член ЦК, министр сельского хозяйства), то совпадение смерти Сталина с его представлением на высокий пост не Маленкова, а Пономаренко вряд ли случайное. Кстати, до съезда партии выдвиженец Маленкова Б.Н. Черноусов был снят с должности председателя Совета Министров РСФСР. Это был тревожный сигнал для его покровителя.

Сталин, Мао и куратор отношений с Китаем Георгий Маленков. Картина китайского художника с фото от 14 февраля 1950 г.

Историк Н.Н. Жуков отмечает (имея в виду 1951–1952 годы): «Могла насторожить… продолжавшаяся несколько месяцев ротация высокопоставленных сотрудников МГБ, смена республиканских министров: в июне — в Грузии; в августе — сентябре в Армении, на Украине; в феврале в Латвии. В сентябре — начальника управления МГБ по Московской области. 15 декабря — арест некогда всесильного Н.С. Власика.

Наконец, событие просто невозможное — отстранение в феврале 1952 года заведующего особым отделом ЦК, личного секретаря Сталина А.Н. Поскрёбышева… Всё это делалось при прямом участии руководителя… отдела ЦК по подбору и распределению кадров Н.Н. Шаталина, с довоенной поры соратника Маленкова, при прямом одобрении самим Маленковым».

А в 1951 году министром МГБ стал С.Д. Игнатьев, который на ΧΙΧ съезде был избран в президиум ЦК КПСС. Тем самым Маленков старался укрепить свои позиции на вершине власти.

7 февраля 1953 года неожиданно скончался молодой, вполне здоровый генерал Косынкин, лично поставленный Сталиным комендантом Кремля и ответственным за безопасность вождя. За ним, вскоре после смерти вождя, последовали начальник его личной охраны Иван Хрусталёв и один из охранников (официальная версия — самоубийство).

В 1954 году скончался председатель (с октября 1952 года) Комитета партийного контроля при ЦК КПСС Матвей Федорович Шкирятов. Правда, он был немолод (71 год), но на здоровье не жаловался.

Историки А.А. Данилов и А.В. Пыжиков пишут: «Как показывают документы, радикальные кадровые решения могли последовать уже в первые дни марта. Во всяком случае, журнал посетителей кабинета Сталина зафиксировал последних его посетителей перед началом «болезни», среди которых был неизменный спутник падения высших партийных чиновников… Шкирятов (причём дважды)».

Есть свидетельства, что кабинет Сталина прослушивался. В таком случае его разговор со Шкирятовым мог стать известным заинтересованным лицам, которых предполагалось сместить с должности.

Кстати, казнь Берии без открытого суда и в результате сомнительных обвинений выглядит странно. Явно хотели избавиться от опасного свидетеля.

Сопоставив все эти события, начинаешь подозревать существование заговора с целью устранения Сталина.

…Любому претенденту на высокую должность надо иметь опору и «сверху», со стороны начальства, и «снизу», со стороны подчиненных. Поэтому руководители всех уровней, а особенно — высших, внедряли в органы власти своих людей. Это было прелюдией криминальных связей. Формировались партийные кланы, окрепшие в последующие десятилетия.

При жизни Сталина групповые интересы не могли возобладать над общественными. Наблюдали за крупными партийными работниками и собирали компромат органы государственной безопасности. Высшим руководителям было важно держать их под своим контролем.

Берия давно организовал секретную лабораторию, где разрабатывали различные яды, испытывая их на приговоренных к высшей мере. Он имел возможность получить яд, вызывающий смерть при симптомах, скажем, инфаркта миокарда или инсульта, вдобавок умея профессионально спланировать и осуществить покушение. Он же был и наиболее уязвим при новом цикле репрессий среди высшего эшелона власти.

Для Берии, Маленкова и Хрущёва ситуация складывалась тревожно. Ведь Сталин желает обновить руководство страны и партии. Он явно разочаровался в своих ближайших соратниках.

…Рассказывая о последних днях и часах Иосифа Виссарионовича, будем опираться главным образом на обстоятельную работу А.А. Данилова и А.В. Пыжикова «Рождение сверхдержавы» (2001):

«Материалы истории болезни Сталина показывают, — что в этот критический момент был почему-то изменен традиционный (и проходивший всегда под неусыпным надзором МГБ) порядок лечения…

Некоторое недоумение с точки зрения практической целесообразности вызывает установление Бюро Президиума ЦК КПСС «постоянного дежурства у т. Сталина членов Президиума ЦК».

Много позже на вопрос Ф. Чуева о возможности отравления Сталина Молотов ответил: «Могло быть». Действительно, некоторые факты заставляют усомниться в том, что смерть вождя была вызвана «естественной причиной». Уклончивый ответ Молотова только укрепляет такие подозрения, ибо для обвинения потребовались бы убедительные доказательства, которыми он мог и не располагать, или не желал поделиться.

Данилов и Пыжиков пишут: «Болезнь, начавшаяся в ночь с 1 на 2 марта 1953 г., была диагностирована как нарушение мозгового кровообращения (инсульт). Она же указывалась и как непосредственная причина смерти в официальных документах, опубликованных после кончины Сталина. Однако в истории этой последней болезни с самого начала обращают на себя внимание неполадки вовсе не в головном мозге, а в желудке и печени… Однако очистки кишечника решили не производить, чтобы не «беспокоить больного» (?!), а рвотную массу впервые за все годы наблюдения первого лица не отправили на специальную экспертизу (чтобы убедиться в отсутствии яда), как это было предусмотрено прежде.

В проекте официального заключения консилиума врачей 5 марта, составленного сразу после смерти Сталина, говорилось, что непосредственной причиной его смерти стало внезапно возникшее желудочное кровотечение. Именно оно «способствовало возникновению повторных приступов коллапса, которые закончились смертью».

Эта фраза, равно как и упоминание о кровавой рвоте и других симптомах, связанных с желудком и печенью, были вычеркнуты из окончательного варианта документа чьей-то рукой. В том, что ни один врач, и даже министр здравоохранения, не мог взять на себя ответственность за такой шаг, сомневаться не приходится. Это могло быть лишь одно из высших лиц в государстве».

Конечно, пойти на такой шаг (совершить, по существу, подлог, преступление) можно из желания скрыть не только факт отравления, а даже намёк на такую возможность. Хотя, в принципе, смерть действительно могла наступить от инсульта и, вдобавок, от кровоизлияния в желудок. Но чтобы не было кривотолков, вторую причину было целесообразно скрыть.

Однако странно, как мы уже говорили, что незадолго до смерти Сталина неожиданно скончался генерал Косынкин — комендант Кремля, ответственный за безопасность вождя. Сталин лично назначил его на эту должность. Конечно, бывают в жизни удивительные совпадения. Но в данном случае их получается многовато.

То, что происходило 1 и 2 марта на кунцевской даче Сталина тоже вызывает определённые подозрения. Вот как вспоминал об этих событиях помощник коменданта дачи Петр Лозгачёв (по книге В. Карпова «Генералиссимус»).

В ночь на 1 марта дежурили Хрусталёв, Лозгачёв, Туков и Бутусов. Сталин приехал на дачу около полуночи, за ним — Берия, Маленков, Хрущёв и Булганин. На стол подали фрукты и виноградный сок. Гости уехали в пятом часу. (Есть сведения, что это произошло на час раньше.)

Полковник Хрусталёв проводил Сталина в спальню, закрыл двери и передал охране его (якобы?) слова: «Ложитесь спать все, мне ничего не надо, вы не понадобитесь». Все легли спать и встали в 10 часов утра. Что делал Хрусталёв в это время, никто из них не знал. А с 10 часов его сменил Старостин.

Обычно Сталин вставал вскоре после этого. Однако настал полдень, а Сталина всё не было. Охрана стала волноваться, не зная, что предпринять…

Обратим внимание на беспомощное поведение охранников. Было очевидно, что произошло нечто необычайное. Надо предпринять какие-то меры, обычно предусмотренные заранее, срочно уведомить начальство о чрезвычайном происшествии. Почему не было сделано ни то ни другое?

Мне кажется, что-то охранники либо недоговаривают, либо скрывают. Их должна была насторожить и напугать скоропостижная смерть Хрусталёва. Складывается впечатление, что им кто-то из руководства приказал не беспокоить Сталина, и они выполняли этот приказ. А затем им было сказано, какие давать показания и о чем промолчать.

В 16 часов надо было доставить Иосифу Виссарионовичу корреспонденцию. В 18 часов Лозгачёв предложил Старостину как начальнику войти к Сталину, но услышал отказ. (Не означает ли это, что Старостин получил соответствующее указание свыше?) Через полчаса в комнате у Сталина зажглось электроосвещение. Охранники облегченно вздохнули. Но время шло, а Сталин не выходил и никого не вызывал.

В 22 часа 30 минут пришла почта на имя Сталина. Лозгачёв направился к нему, прошёл одну комнату, заглянул в другую, в ванную — никого. Наконец, в малой столовой увидел Сталина, лежащего на ковре около стола, как бы облокотившись на руку. «Я оцепенел, — писал охранник. — Покушение, отравление, инсульт?»

На полу — карманные часы, газета «Правда», на столе — бутылка минеральной воды и стакан. Сталин лежал в одной нижней солдатской рубашке. Подоспели ещё трое охранников. Все они перенесли Сталина на диван и укрыли пледом.

Позвонили Игнатьеву. Он переадресовал их к Берии. Позвонили Маленкову. Он пробормотал что-то невнятное и повесил трубку. Через час он позвонил сам, но сказал только: «Берию я не нашёл, ищите его сами». Ещё через час позвонил Берия: «О болезни товарища Сталина никому не звоните и не говорите». И тотчас положил трубку.

«Я остался один у постели больного. Обида от беспомощности перехватила горло, и душили слезы. А врачей всё нет и нет. В 3 часа ночи зашуршала машина у дачи. Я полагал, что это врачи приехали, но с появлением Берии и Маленкова надежда на медицинскую помощь лопнула…»

Ближняя дача в Кунцево

Приехавшие подошли к кушетке, где лежал Сталин, тяжело хрипя. Берия сказал: «Что, Лозгачёв, наводишь панику и шум? Видишь, товарищ Сталин крепко спит. Нас не тревожь и товарища Сталина не беспокой».

Лозгачёв попытался объяснить им, что это не сон, а тяжёлая болезнь. Но они, не слушая, ушли. «Тут я понял, — писал он, — что налицо предательство Берии, Маленкова, мечтающих о скорой смерти товарища Сталина…

В 7.30 приехал Н. Хрущёв и сказал: «Скоро приедут врачи», в 9 часов 2 марта прибыли врачи».

Все происходившее определённо свидетельствует о том, что вне зависимости от первопричины тяжёлого состояния Сталина, был он отравлен или нет, ему сознательно и преступно не давали оказать медицинскую помощь Маленков, Берия и Хрущёв, а также зависимый от них Игнатьев. Данная четвёрка уже по одной этой причине ответственна за смерть Сталина.

Удивительно и подозрительно прозвучало указание полковника Хрусталёва, что все охранники могут спать. Как понимать такой приступ «гуманизма» то ли у Сталина, то ли у Хрусталёва? Для того и существует охрана, чтобы дежурить день и ночь, а не спать, да ещё всем сразу. И после этого первого и последнего за все годы указания в ту же ночь произошёл тяжёлый приступ у охраняемого лица. И Хрусталёв в скором времени скончался. Ещё одно невероятное совпадение?

Вот что вспоминал известный медик академик А.Л. Мясников, одним из первых обследовавший Сталина: «На его большой даче в Кунцево не было даже аптечки с первыми необходимыми средствами, не было, между прочим, даже нитроглицерина, и, если бы у него случился приступ грудной жабы, он мог бы умереть от спазма, который устраняется двумя каплями лекарства.

С каких пор у него гипертония — тоже никто не знал (и он её никогда не лечил)».

Итак, Сталина — немолодого и не отличающегося крепким здоровьем человека — лишили медицинской помощи, даже самой примитивной; лишили даже лекарств, которые могут понадобиться в случае острой необходимости. Что это: забывчивость, халатность? Трудно поверить. Очень похоже на злой умысел.

«На следующее утро, четвертого, — писал Мясников, — кому-то пришла в голову идея, нет ли вдобавок ко всему инфаркта миокарда. Из больницы пришла молоденькая врачиха, сняла электрокардиограммы и безапелляционно заявила: «Да, инфаркт».

Переполох. В «деле врачей» уже фигурировало умышленное недиагностирование инфаркта миокарда и погубленных де ими руководителей государства… Ведь до сих пор мы в своих медицинских заключениях не указывали на возможность инфаркта. А они уже известны всему миру…

Утром пятого у Сталина вдруг появилась рвота кровью: эта рвота привела к упадку пульса, кровяное давление упало. И это явление нас несколько озадачило — как его объяснить?..»

Когда авторитетные врачи затрудняются объяснить рвоту больного естественной причиной, невольно задумываешься о причине искусственной. Тем более что предшествовавшие события, поведение «преемников вождя», отсутствие у Иосифа Виссарионовича даже элементарных медицинских препаратов, не говоря уже о медицинском обслуживании, — многое свидетельствует в пользу версии о злодейском умерщвлении Сталина.

5 марта 1953 года прошло совместное заседание пленума ЦК КПСС, Совета Министров СССР и Президиума Верховного Совета СССР. Оно началось в 20 часов и длилось 40 минут. И.В. Сталин был ещё жив, и для советского народа он оставался вождём. Но уже были распределены роли в управлении государством и партией.

Председательствовал Хрущёв. Первым выступил Маленков: «Все понимают огромную ответственность за руководство страной, которая ложится теперь на всех нас… Бюро Президиума поручило мне доложить, что при выработке этих организационных мероприятий мы исходили из того, что в это трудное для нашей партии и страны время важнейшей задачей партии и правительства является — обеспечение бесперебойного и правильного руководства всей жизнью страны, что в свою очередь требует величайшей сплоченности руководства, недопущения какого-либо разброда и паники, с тем чтобы таким образом безусловно обеспечить успешное проведение в жизнь выработанной нашей партией и правительством политики как во внутренних делах нашей страны, так и в международных делах».

Берия так завершил свой доклад: «В переживаемое нашей партией и страной трудное время у нас может быть только одна кандидатура на пост Председателя Совета Министров СССР — кандидатура товарища Маленкова». Возгласы с мест: «Правильно! Утвердить».

Формально получилось, что Сталина сместили с его поста при жизни; произошёл «дворцовый» переворот. Одним из постановлений было: «Объединить Министерство государственной безопасности СССР и Министерство внутренних дел СССР в одно Министерство — Министерство внутренних дел СССР. Назначить Министром внутренних дел СССР тов. Берия Л.П.».

Многие министерства укрупнялись, число их сокращалось. Интересно, что в состав Президиума Центрального Комитета КПСС первым был назван Сталин (!), а за ним — Маленков, Берия, Молотов, Ворошилов, Хрущёв…

В данном пункте вождь признан живым. Хрущёва в «табели партийных рангов» поставили на шестое место.

Подозрительно выглядит последний пункт: «Бюро Президиума ЦК поручило тт. Маленкову, Берия и Хрущёву принять меры к тому, чтобы документы и бумаги товарища Сталина как действующие, так и архивные, были приведены в должный порядок».

Почему подозрительно? Потому что именно эти трое были более других заинтересованы в смерти Сталина.

ПРЕСТУПЛЕНИЕ ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ?

Если смерть Сталина была насильственной, то этому преступлению нет равных за всю историю человечества. Она не только предопределила развал СССР и социалистического содружества государств, но и сказалась на всей глобальной технической цивилизации.

Правда, версия заговора и убийства И.В. Сталина на первый взгляд выглядит весьма сомнительной. Убедительно доказать её невозможно. Сговор мог быть только устным, а приказы и указания подчинённым — такими же. Опасных свидетелей в подобных случаях убирают.

Вожди Китая, Северной Кореи, Северного Вьетнама и Албании не приехали на похороны Сталина. Причина может быть только одна: они не хотели быть вместе с теми, кого подозревают в убийстве вождя.

В 1964 году Мао устами Ходжи прямо обвинил Хрущёва в убийстве Сталина. В том же году Хрущёв был свергнут. Незадолго до этого Никита Сергеевич прозрачно намекнул на то, что «кремлёвский тиран» (которого он тогда свирепо обличал) был убит. По своему обыкновению, войдя в раж, он проговорился. На митинге в честь венгерской партийно-правительственной делегации 19 июля 1964 года заявил: «В истории человечества было немало тиранов жестоких, но все они погибли так же от топора, как сами свою власть поддерживали топором».

Выделив эти слова, Н.А. Зенькович продолжал: «Ветераны Старой площади, готовившие текст выступления Хрущева для печати, рассказывали мне, что выделенные слова о тиранах в газетах не появились — их вычеркнули на самом верху, но в эфире их слышали многие миллионы людей в СССР и Европе. Слова о тиранах, правивших при помощи топора и от топора погибших, были сказаны по адресу Сталина в присутствии руководителей ЦК и правительства».

Если бы в этих словах не было намека на Сталина, то не требовалось бы их вымарывать из печатного текста.

Итак, целый ряд косвенных улик свидетельствует о том, что Сталин был умерщвлён. Почему приходится говорить лишь о косвенных уликах? Преступление (если оно было) организовали, продумали и совершили профессионалы. Поэтому не удаётся выяснить, как всё произошло. Не исключено, что документы или свидетельства, проливающие свет на эту тёмную историю, были уничтожены.

Сторонники версии убийства делятся на две группы. Одни называют убийцей Берию, другие категорически это отрицают, возлагая вину на Хрущёва. Последний мог быть инициатором. Но организовать и успешно провести такую акцию без Берии он вряд ли бы сумел. Да и Маленков с Игнатьевым могли если не активно участвовать, то знать о заговоре.

Оправдывать свои действия (оправдать самих себя нетрудно) им было просто: вождь устал, слаб здоровьем умственно и физически, а психика его расстроена. От него можно ожидать ещё более резких выступлений, чем то, которое было недавно. А это грозит волнением в народе, падением престижа СССР в мире и т. д.

Уточним: убийство Сталина могло произойти не только посредством отравления. Бесспорен факт неоказания помощи больному. Осуществить покушение не представляло большого труда: из охраны вождя убрали наиболее преданных ему людей, а те из «близкого круга», кто ужинал с ним в ту роковую ночь, имели все основания желать его смерти.

В распоряжении кураторов и руководителей органов госбезопасности всяческих ядов было предостаточно, поскольку разработками их занималась специальная секретная химическая лаборатория. О ней подробно написано в книге П.А. Судоплатова «Разведка и Кремль».

Впрочем, её автор отвергал причастность своего шефа Берии к предполагаемому убийству Сталина. На каком основании? Его слова: «Все сплетни о том, что Сталина убили люди Берии, голословны. Без ведома Игнатьева и Маленкова получить выход на Сталина никто из сталинского окружения не мог».

Даже не верится, что это написал профессиональный разведчик высокого класса, сам умевший организовать «ликвидацию» тех или иных влиятельных лиц. Почему упомянуты только люди Берии (к ним, как известно, относился и Судоплатов)? Люди Берии вполне могли подготовить отраву, а подложить или подлить её вождю мог сам Берия или Хрущёв. Возможно, Хрусталёву было дано задание дать Сталину снотворного или поставить ему на стол бутылку минеральной воды…

Фантазировать можно и дальше. Но главный вопрос: был ли серьезный повод для устранения вождя? Сын Лаврентия Павловича Серго писал: «В 1952 году мой отец уже понимал, что терять ему нечего… Мой отец не был ни трусом, ни бараном, послушно идущим на бойню. Я не исключаю, что он мог что-то замышлять… Для этого в органах у него всегда были свои люди… Кроме того, у него была своя разведывательная служба, которая не зависела ни от какой существующей структуры!»

Газета «Аргументы и факты» (№ 51, 2005) сообщила: «В бывшем кремлевском архиве обнаружены документы, свидетельствующие о том, что Сталина отравили». 9 марта 2006 года тот же автор — историк и публицист Николай Добрюха опубликовал эти материалы в «Вечерней Москве».

Приведенные им выписки из медицинской карты Иосифа Виссарионовича не подтверждают версии о плохом состоянии его здоровья через пять лет после окончания Великой Отечественной войны:

«4. 09. 50. Пульс до ванной 74 в 1 мин. Давление 140/80. После ванной пульс 68 в 1 мин., ритм[ичный], давление 138/75. Тоны сердца стали лучше. Сон удовлетворительный. Кишечник регулярно. Общее состояние хорошее. Кириллов».

Выходит, Сталин не боялся врачей. В то время ему было 70 лет. Кровяное давление для этого возраста в норме. Когда в январе 1952 года он заболел гриппом и лежал с высокой температурой, показатели сердечно-сосудистой деятельности были отличные: пульс 70, ровный, давление 140/80. Можно усомниться, что у него была, как официально утверждалось, гипертоническая болезнь.

По мнению автора статьи, «Сталин отравился не сразу, как только выпил минералку. Об этом свидетельствует тот факт, что его нашли лежащим у стола, на котором стояли бутылка минеральной воды и стакан, из которого он пил».

Приведены записи врачей, отмечавших симптомы болезни и её ход. «Судя по всему, — пишет автор, — врачи понимали, что у Сталина отравление. Поэтому среди лечебных назначений есть почти все, что применяется при поражении ядами: холодный компресс (пузырь со льдом) на голову, сладкий чай с лимоном, очистка желудка сернокислой магнезией и т. д.».

Утром 4 марта врачи зафиксировали ухудшение состояния больного, отметив резкий цианоз лица и конечностей. Автор комментировал: «Цианоз — посинение и почернение кожи и слизистых оболочек. Синюшная окраска кожи появляется при отравлении некоторыми ядами — анилином, нитробензолом, бертолетовой солью и др., — так как из-за них гемоглобин крови превращается в так называемый метгемоглобин, имеющий тёмную окраску. Не исключено, что Сталин был отравлен смесью различных ядов».

«Откуда взялась кровавая рвота?» — спрашивает автор. И сообщает:

«5 марта. С 1 часу до 3 часов ночи дневник опять почти не ведется. Вначале я думал, что это от полной безнадежности. Но когда вдруг обнаружил цитируемую ниже невзрачную бумагу, то понял — причиной молчания была растерянность. К тому времени… пришли анализы крови и мочи, из которых следовал однозначный вывод: отравление! Заключение консилиума на 1 час ночи 5 марта предельно лаконично:

«При исследовании крови отмечено увеличение количества белых кровяных телец до 17 000 (вместо 7000–8000 в норме) с токсической зернистостью в лейкоцитах. (Вот оно! — Авт.). При исследовании мочи обнаружен белок».

Ещё одно подтверждение! Но как врачи могли сообщить такое Берии? Сразу бы последовал вопрос: «Лучше сами признавайтесь, кто из вас отравил товарища Сталина?! Иначе — всех…» Что делать? Решили, учитывая безнадежность положения и упущенное время, просто зафиксировать факт. Поэтому возникла такая длительная без всяких процедур пауза.

3 часа ночи… Печень остаётся увеличенной (признак сильного отравления. — Авт.)».

Один из присутствовавших врачей профессор А.Л. Мясников был сильно удивлён происходящим, записав: «Утром пятого у Сталина вдруг появилась рвота кровью: эта рвота привела к упадку пульса, кровяное давление пало. И это явление нас несколько озадачило — как его объяснить? Все участники консилиума толпились вокруг больного и в соседней комнате в тревоге и догадках».

Судя по недоумению специалистов, типичных проявлений инсульта или инфаркта не было. Отравление — другое дело. О нем свидетельствовал целый ряд показателей анализа крови, который завершался так: «Особые замечания. В части нейтрофилов имеется токсическая зернистость». Она могла быть результатом отравления. Об этом врачи не упомянули под страхом смерти (своей).

Вечером последний укол — инъекцию адреналина — сделала Сталину медсестра Моисеева, после чего больной скончался. «Как сказали мне медики, — комментировал автор, — при состоянии, которое наблюдалось у Сталина в последние часы, уколы адреналина категорически противопоказаны, так как вызывают спазмы сосудов большого круга кровообращения».

Результаты вскрытия тела Сталина показали, как сказано в газете, что «весь желудочно-кишечный тракт усопшего был будто посечен дробью» (подробного описания приводить не станем). Интересен осторожный, но не весьма красноречивый комментарий к приведенным результатам анализов главного судмедэксперта Москвы Владимира Жарова:

«Основываясь на виденных мною материалах, могу сказать, что исключить отравление Сталина нельзя. Некий токсический фактор, возможно, действительно присутствовал. Это мог быть яд не разъедающего действия, а, допустим, вызывающий поражение дыхательной, сосудодвигательной функций. В пользу версии об отравлении говорит и массивное кровоизлияние в полость желудочно-кишечного тракта из-за нарушения проницаемости стенок сосудов.

Отмеченное у Сталина увеличение печени тоже может быть связано с токсическими воздействиями. На определенные мысли наводит и отмеченный у Иосифа Виссарионовича лейкоцитоз. Дело в том, что если в организм попадают бактериальные или токсические элементы, то лейкоциты, лимфоциты и нейтрофаги начинают размножаться и «съедают» их. В этом случае действительно наблюдается такое явление как токсическая зернистость. Однако в имеющихся материалах недостаточно всё-таки оснований, чтобы однозначно сделать вывод об отравлении И.В. Сталина».

Некоторая неопределенность заключения оправдана. Если покушение организовали профессионалы своего дела, то и средства были подобраны основательно.

Берия не скрывал своего торжества по поводу успешно проведённой операции по «устранению» вождя. Об этом Карпову сообщил В.М. Молотов. Сначала он отвечал уклончиво, что для подозрений об убийстве Сталина есть основания. Но в порыве откровенности рассказал эпизод, произошедший на трибуне Мавзолея 1 мая 1953 года: «Берия был тогда близок к осуществлению своих замыслов по захвату власти. Он уже сам, да и все мы считали его самым влиятельным в Политбюро. Боялись его. Вся охрана вокруг была его ставленники. Он мог в любой момент нас ликвидировать. Но он понимал, что так поступать нельзя, народ не поверит, что все мы враги. Ему выгоднее превратить нас в своих сторонников. И вот, как бы напоминая, что произошло на пленуме ΧΙΧ съезда, когда Сталин хотел с нами расправиться, Берия, на трибуне Мавзолея, очень значительно сказал мне, но так, чтобы слышали стоявшие рядом Хрущёв и Маленков:

— Я всех вас спас… Я убрал его очень вовремя».

Не исключено, что Берия солгал, желая показать свои возможности устранить даже культовых личностей. Этим он дополнительно запугивал таких убеждённых коммунистов, как Молотов. Но скорее всего Берия сказал правду. Присутствовавшие Хрущёв и Маленков не выказали удивления и никогда не вспоминали об этих словах потому, что были соучастниками преступления. Во всяком случае знали о нём.

По мнению Карпова, события разворачивались так. Ужинали в гостях у Сталина на даче «четыре вероятных сообщника: Берия, Хрущёв, Маленков, Булганин… Мог кто-нибудь из участников пиршества подсыпать в стакан Сталина какого-то зелья? Вполне. Они вставали, курили, ходили в туалет. Наиболее вероятным отравителем был Берия, потому что в его распоряжении была специальная лаборатория Майрановского, который разрабатывал яды и применял их практически для умерщвления неугодных. Яды эти были специальными, не оставляющими следов при вскрытии умерших».

Следы, заставляющие подозревать отравление, остались, хотя ядов действительно не обнаруживали, да и, судя по всему, не искали.

«Можно предположить другую версию, — продолжает Карпов: — яд подсыпал в минеральную воду Хрусталёв, когда разъезжались гости, а Сталин вышел их провожать. Помните — Сталин лежал у стола, на котором стояла «бутылка минеральной воды». Что подтверждает вероятность этой версии? Именно Хрусталёв (а не сам Сталин) сказал охране от имени Сталина: «Ложитесь спать все, мне ничего не надо, вы не понадобитесь».

Такого странного распоряжения от Сталина никто прежде не слышал… Следовательно, полковник придумал распоряжение от имени Сталина — чтобы все спали. Зачем? Догадаться нетрудно: Берия именно ему поручил подсыпать яд в воду Сталина. Может быть, при инструктаже Берия сказал, что действует яд не сразу, поэтому пусть все спят, никто не заходит, чтоб зелье подействовало наверняка, к утру всё будет кончено. Вот убедительный аргумент, подтверждающий эту версию, — спустя некоторое время полковник Хрусталёв… умер! Скончался тихо, по неизвестным причинам здоровый охранник, атлет. Типичное устранение исполнителя-киллера».

Хрусталев мог выполнять поручение Берии: поставить на стол бутылку минеральной воды (отравленной). Яд мог сочетаться со снотворным. Не исключено, что действовал Хрусталёв под угрозой смерти, сознательно.

…Впервые услышав версию об убийстве Сталина, я счел её невероятной. Со временем, узнавая и сопоставляя всё новые факты, прихожу к убеждению, что она правдоподобна. Многовато странных совпадений. Некоторые весьма влиятельные лица были заинтересованы в скорейшем «устранении» вождя. Был ли среди них Георгий Максимилианович Маленков? На этот вопрос окончательного ответа нет.

ЗАИНТЕРЕСОВАННЫЕ ЛИЦА

Данная книга не только и даже не столько биография Г.М. Маленкова, сколько попытка понять тот роковой перелом в судьбе СССР, который произошёл в связи со смертью Сталина. Это важно и для понимания истории России, и для осознания современности с прицелом на будущее.

Неужели смерть одного человека, пусть даже выдающегося государственного деятеля, может воздействовать на ход истории, развитие стран и цивилизаций? Неужели на это существенно воздействует борьба за власть отдельных личностей и групп?

Ссылаются на «эффект бабочки» из фантастического рассказа Рэя Брэдбери. Путешественник в прошлое оступился с проложенной тропы и раздавил бабочку. Вернувшись в настоящее, он видит: мир изменился!

Впрочем, из истории Биосферы известно, что даже вымирание сотен видов живых организмов мало что меняет в общей картине эволюции. Что уж говорить об одном экземпляре!

Более корректно сравнение с горной лавиной, которая может возникнуть после падения одного камня. Но тут важно, чтобы камень был достаточно весом, а склон находился в неустойчивом состоянии. Не было ли нечто подобное с развалом СССР? Может ли это послужить уроком для современности? Хотя истории урок слишком редко идёт впрок.

В детективах главное внимание уделяют поиску улик, криминальных связей, логическим умозаключениям. Это, безусловно, важные элементы следствия. Однако сначала обычно резко ограничивают круг подозреваемых, стараясь ответить на вопрос: кому выгодно преступление?

С этих позиций обдумаем переход власти от скончавшегося в начале марта 1953 года Сталина к Маленкову. Произошла не тривиальная замена одного лидера другим или «коллективным руководством». Вскоре последовали политические убийства и репрессии, направленные против некоторых деятелей. Одно это свидетельствует о необычности перемен.

В публицистическом сочинении Юрия Мухина «Убийцы Сталина» сказано без обиняков:

«Иосиф Виссарионович Сталин не умер естественной смертью.

Иосиф Виссарионович Сталин был убит.

Убит заговорщиками из собственного окружения.

Убит за попытку великих реформ. За намерение отстранить от управления страной коммунистическую партию и передать всю полноту власти народу СССР. Так трагически разрешился конфликт, давно зревший в советском руководстве, — конфликт между людьми, поставившими себе целью построение счастливого и справедливого общества, и человекообразными животными, пробравшимися во власть ради удовлетворения своих инстинктов. Так нелюди победили. Побеждают они и сейчас…

Читайте правду о трагической гибели Вождя, вместе с которым были похоронены надежды России на великое будущее».

Мухин написал солидную работу (более 600 страниц!), насыщенную разнообразными сведениями, провел скрупулезное расследование. Не обязательно соглашаться с его выводами, эмоциональными выкриками, но к аргументам прислушаться следует.

Причины смерти Иосифа Виссарионовича остаются загадочными или, точнее, не вполне выясненными. Но для понимания судьбы нашей страны, а не только её вождей, важен вопрос: какие силы были заинтересованы в смерти Сталина?

У кормила власти находился он три десятилетия, за время которых страна добилась небывалых успехов. После войны благосостояние населения постепенно улучшалось, как было и до войны. Это укрепляло авторитет и власть вождя.

Однако коррупционные связи в системе управления страной налаживались как бы сами собой, а кое-где весьма окрепли. Едва ли не каждому руководителю было понятно, как можно обогатиться. Это только антисоветская пропаганда внушает, будто в СССР общественное было ничьим. Потому, мол, его не берегли, а то и разворовывали.

Нет, были специальные органы и организации, призванные препятствовать расхищению всенародного добра и карать виновных. В те времена сообщениям с мест, критическим материалам придавалось большое значение. Многие из тех, кто пребывал тогда в ГУЛАГе, были осуждены по экономическим статьям, а вовсе не за кражу «трех колосков» на поле.

За хищения в особо крупных размерах приговаривали к высшей мере. Это не нравилось тем, кто хотел бы поживиться за счёт общества. Немало влиятельных деятелей с опаской, тревогой, а то и паникой восприняли часть доклада Маленкова на ΧΙΧ партийном съезде, где говорилось о решительной и жестокой борьбе с коррупцией.

Казалось бы, им следовало «обезвредить» именно его. Ведь он вёл кадровую политику и отчасти курировал органы внутренних дел, был заместителем председателя Совета Министров СССР (Сталина). Он активно поддерживал сталинскую инициативу реорганизации структуры власти с понижением статуса правящей партии.

Но за ним стояла несокрушимая фигура вождя, который в значительной степени определял внутреннюю и внешнюю политику Советского Союза. Чтобы радикально изменить её, надо было убрать Сталина.

После смерти Сталина председателем Совета министров СССР стал Георгий Маленков

На первый взгляд наилучший способ для этого — принять его отставку. Но тогда, даже если б на его место избрали Молотова, народ воспринял бы это как государственный переворот со всеми вытекающими отсюда демонстрациями и бунтами. Отстранить Сталина от руководства могла только его смерть.

Кому она была выгодна лично?

Маленков был мало похож на тех, кто рвётся к вершине власти из честолюбия, используя любые средства (таким были, судя по всему, Хрущёв, Берия). Как преемник Сталина, он имел возможность занять его место в управлении государством. Серьёзных расхождений с вождём у него в этот период не было…

Хотя есть свидетельства в пользу того, что появился другой кандидат на пост председателя Совета Министров СССР — П.К. Пономаренко. Но и в таком случае Маленкову вряд ли грозила серьезная беда, если, конечно, за ним не было серьезных проступков, скажем, в связи с необоснованными репрессиями и казнями, в которых он был повинен.

Юрий Мухин доказывает, что едва ли не единственным другом и последователем Сталина был Берия, а потому он был убит вслед за вождём. Идея оригинальная, но неубедительная. Скажем, В.В. Карпов назвал организатором данного преступления Л.П. Берию.

«Убийцей Сталина был Н.С. Хрущёв, причем он убил Сталина лично». Так считает Ю. Мухин, приводя более или менее убедительные аргументы. Зная, как высоко взлетел Никита Сергеевич после смещения Маленкова, можно согласиться, что у него были основания желать скорой смерти Сталина. Но был он одним из секретарей ЦК КПСС, членом Политбюро и, вероятно, куратором органов безопасности. Претендентом на высшую власть в стране после Сталина оставался Маленков. По личной инициативе «убрав» Сталина, Хрущёв мог тут же лишиться всех своих постов, а то и жизни. У Маленкова и Берии были для этого все возможности.

И всё-таки только Берия имел реальные возможности скрытно уничтожить «друга и учителя», которому он постоянно клялся в верности. Без его помощи никто, пожалуй, не решился бы организовать убийство Сталина в этот исторический период.

Хрущёв почти наверняка втайне ненавидел вождя и завидовал ему. Для него была наиболее целесообразной стратегия выжидания. Он имел возможность приглядывать за более крупными фигурами, участвовать в их беседах в роли мужиковатого простака, угождать каждому из них, не гнушаясь доносами, вести двойную и тройную игру, выбирая, к какой группе выгодно примкнуть, и ждать удобного момента для выхода на первый план.

На что мог рассчитывать Берия в результате убийства Сталина? Сохранить за собой имеющиеся у него должности при другом лидере. Надо ли ради этого рисковать своей жизнью? Ведь если Сталин задумал от него избавиться, ему грозила максимум отставка. Правда, два его предшественника — Ягода и Ежов — были расстреляны. Но из этого следовал простой вывод: надо проявлять осторожность, не портить отношения с влиятельными людьми, не подписывать сомнительные приговоры.

Вряд ли Берия мог единолично решиться на «ликвидацию» Сталина. Хотя могли сказаться его почти маниакальная любовь к власти, наслаждение своим господством над людьми. Этим, в частности, объясняется его склонность к сексуальным «победам» над женщинами (скорее всего, они чрезмерно преувеличены).

Мог ли Хрущев стать инициатором покушения на Сталина? Но ведь ему вождь доверил доклад на съезде по изменениям устава партии. Правда, предполагалась очередная партийная чистка при ослаблении роли КПСС. Тогда ведомство Берии вновь обретало большую власть. Для Лаврентия Павловича это имело значение лишь в одном случае: если бы он оставался во главе его.

Итак, в сфере личных интересов смерть вождя была наиболее желанна для Берии, а также для Хрущёва и в меньшей степени для Маленкова… Но лишь при условии, что у него к этому времени не стало проявляться честолюбие и стремление по своим идеям руководить страной. К тому же он знал, что Сталин хочет поручить управление страной людям более молодым и не погрязшим в «дворцовых интригах» руководителям.

Наиболее желанна была смерть Сталина для многих набиравших силу партийных функционеров на всех уровнях власти. Их стала утомлять напряжённая и ответственная работа. Они знали, в каком достатке живут на Западе люди, занимающие подобные должности. У них были возможности прекрасно обустроить свой быт и не слишком утомлять себя работой при некотором послаблении режима.

То, что со смертью Сталина жизнь советского общества будет существенно меняться, если не понимали, то чувствовали многие. Изменения, и порой существенные, действительно начались. Но к чему это приведёт, понять было невозможно.

Вот как рассказал о том, что происходило в последние часы жизни и после смерти Сталина на высшей ступени власти, Н.С. Хрущёв, не отличавшийся честностью:

«Как только умер Сталин, Берия сел в машину и уехал в Москву. А были мы на ближней даче за городом. Мы решили немедленно вызвать всех членов Бюро или даже членов Президиума. Не помню сейчас. Пока они не приехали, Маленков расхаживал по комнате, видно, тоже волновался».

Странная ложь. Ведь они собрались в Кремле ещё при жизни вождя, распределяя должности. Были там партийные деятели из далёких мест. Значит, им загодя прислали вызов в Москву. Никакого совещания на ближней даче не было. Вот и думай, что же происходило на самом деле. Дальнейшее изложено так:

«Я подошел к Маленкову и говорю:

— Егор, надо мне с тобой поговорить.

— О чём? — отвечает он так холодно.

— Вот Сталин умер. Есть о чём поговорить. Как мы дальше будем?

— А что говорить? Вот съедутся все и будем говорить. Для этого и собираемся.

Казалось, очень демократичный ответ. Но я-то по-другому понял. Я понял так, как было на самом деле, что уже давно все вопросы оговорены с Берией и всё уже давно обсуждено».

Никита Сергеевич прозрачно намекнул: Маленков и Берия давно сговорились разделить власть между собой. Стало быть, они были заинтересованы в смерти Сталина. А с ним даже ничего не обсуждали.

Хрущёв сообщает, что когда приехала Светлана, дочь Сталина, он «очень разволновался и заплакал». Он даже повторил: «Искренне мне было жалко Сталина, искренне я оплакивал его смерть. Я оплакивал не только Сталина, а я волновался за будущее партии, за будущее страны, потому что я уже чувствовал, что сейчас Берия будет заправлять всем, что это начало конца. Я не верил, я не считал уже Берию коммунистом к этому времени. Я считал его вероломным человеком, готовым на всё…

Началось распределение портфелей. Сейчас же Берия предложил Маленкова назначить председателем Совета Министров с освобождением от обязанностей секретаря ЦК. Маленков тут же предложил своим первым заместителем утвердить Берию и слить два министерства — госбезопасности и внутренних дел — в одно Министерство внутренних дел и назначить Берию министром…

Я молчал потому, что видел настроение всех остальных. Если бы мы с Булганиным сказали, что мы против, нас бы обвинили, что мы склочники, что мы дезорганизаторы, что мы ещё при неостывшем трупе начинаем драку в партии».

То сказано, что Сталин умер, и они на его даче. То оговорка о неостывшем трупе. При этом он не возмущён, даже не удивлён, что это происходило, когда Сталин был ещё жив. Хрущёв упорно повторяет, что оплакивал смерть вождя. (Люди могут плакать и от радости, и от снятого напряжения, и при артистических способностях.)

«Меня, — продолжал он, — Берия предложил освободить от обязанностей секретаря Московского комитета с тем, чтобы я сосредоточил свою деятельность на работе в Центральном Комитете».

Хрущёв был единственным, кто вошел сразу в два высших партийных органа: Президиум и Секретариат ЦК КПСС, что было равноценно посту Генерального секретаря. Об этом он скромно умолчал.

Сошлюсь на В.В. Карпова: «Произошел своеобразный захват власти. Фактический заговор трёх высших партийных функционеров — Берии, Маленкова и Хрущёва… Почему именно эти трое? Я выскажу свое предположение, правда, не подтвержденное документально. Если даже были какие-то на этот счёт бумаги, их, конечно же, уничтожили, придя к власти, те, кого я подозреваю.

…Факты таковы. Берия всегда и во всем поддерживал Маленкова и Хрущёва. Он продвигал их по служебной и партийной вертикали. Пользуясь своей близостью к Сталину, он информировал вождя о преданности и верности этих соратников, а их конкурентов, наоборот, отодвигал нелицеприятной информацией»,

Уточним: Хрущёв был выдвиженцем Кагановича, а Маленков ещё с 1934 года был заведующим отделом руководящих партийных кадров. Хрущёв с 1931 года работал в Москве и спустя три года стал первым секретарем МК и МГК ВКП(б). А Берия до 1938 года работал в Грузии и вряд ли мог содействовать продвижению своих будущих «заклятых друзей». Но позже действительно оформился их триумвират.

«Маленков и Хрущёв, — продолжал Карпов, — в свою очередь, постоянно не только поддерживали Берию, но и выполняли все его пожелания. Это дает основание сделать предположение, что Маленков и Хрущёв были завербованы органами КГБ, когда они ещё не были крупными деятелями, а находились, так сказать, на подходе к важным должностям. Такое в те годы практиковалось очень широко…

Вот и собралась в критический момент эта тройка и по-свойски, как и полагается заговорщикам, решила, кому кем быть и как держать власть в своих руках.

На этот счет у меня есть даже документальное подтверждение. Я познакомился с Сухановым, начальником секретариата Маленкова. Он работал в этой должности 18 лет! Был настолько доверенным человеком, что хранил печати ЦК, факсимиле Маленкова, по своему усмотрению заверял документы, им самим же подготовленные.

Суханов мне рассказал о «тайной вечере» троицы и в подтверждение её хранил в своем сейфе записи, которые делал Маленков при распределении ими должностей: Хрущёва сделают Первым секретарем ЦК КПСС, Маленкова — Председателем Совета Министров, Берию — его замом и одновременно министром внутренних дел, с которым объединяется КГБ».

Иначе говоря, Берия, Маленков и Хрущев разделили между собой высшие посты в стране. Так же деловито они раньше могли сговориться, чтобы отправить вождя на тот свет.

Как вспоминал Хрущёв: «В последние годы жизни Сталина Берия все резче и резче проявлял в узком кругу неуважение к Сталину. Более откровенные разговоры он вёл с Маленковым, но он вёл их и в моем присутствии».

Поистине на всякого хитреца довольно простоты! Каким же был «узкий круг», где можно неуважительно отзываться о Сталине? Надо полагать, речь идёт о треугольнике. Вряд ли даже Булганин был допущен сюда.

Хрущёв говорил про «оскорбительные выпады против Сталина со стороны Берии». И постарался отвести от себя подозрения: «Я слушал, уши не затыкал, но никогда не ввязывался в эти разговоры и никогда не поддерживал их. Несмотря на это, Берия продолжал в том же духе. Он был больше чем уверен, что ему ничего не угрожает. Он, конечно, знал, что я не способен сыграть роль доносчика».

Мило звучит: «не ввязывался в эти разговоры», а Берия их продолжал, «несмотря на это». Зачем? И насколько же безупречно чистым и прозрачным был Никита Сергеевич, что даже коварнейший Берия не мог заподозрить его в доносительстве!

В подобных случаях выгадывает тот, кто первый сообщит начальнику о нелестных высказываниях в его адрес. Как показала вся жизненная линия Хрущёва, он никогда не отличался ни сердобольностью, ни честностью. В бытность партийным руководителем на Украине и в Москве он ежемесячно составлял списки сотен, а то и тысяч «врагов народа», и порой обращался к Сталину с жалобой на то, что не всех этих людей подвергают репрессиям.

Берия действительно мог скверно отзываться о Сталине, играя двойную роль. На всякий случай (страхуясь от доноса) он мог заранее предупредить вождя: мол, так проверяет степень преданности его ближайших соратников. А их он склонял к заговору по захвату власти, ссылаясь на старческую немощь Иосифа Виссарионовича.

Хрущёв ничего не говорил о поведении Маленкова в «узком кругу». Возможно, Георгий Максимилианович опасался Лаврентия Павловича и старался поддерживать с ним дружеские отношения. Но и ему было бы целесообразно рассказать Сталину о предосудительных высказываниях Берии.

Что оставалось делать Сталину, когда Хрущев, Берия, а возможно, и Маленков наговаривали ему друг на друга? Любой человек на его месте постарался бы отдалить от себя подобных соратников, заручившись поддержкой более честных и преданных людей. Так он и собирался поступить. Но не успел…

Как бы ни старался Хрущёв изобразить свое слезоточивое отношение к смерти Сталина, она для него и многих партийных функционеров была желанна. Авторитет и суровые моральные принципы Сталина довлели над ними. Они если не понимали, то чувствовали, что завершилась целая эпоха.

НАЧАЛО НОВОЙ ЭПОХИ

Как пишет Ю.В. Емельянов в книге «Сталин перед лицом пигмеев» (2007): «В XX веке было несколько дней, в течение которых совершались переломные события в жизни нашей страны. Среди них — дни революций 1917 года, 22 июня 1941 года, два с половиной дня существования ГКЧП…

К числу таких переломных дней относятся первые числа марта 1953 года. 3 марта страна была потрясена сообщением по радио о внезапной «болезни Председателя Совета Министров Союза ССР и Секретаря Центрального Комитета КПСС товарища Иосифа Виссарионовича Сталина».

Всё верно. Но реальные масштабы происшедшего можно было понять только спустя много лет. Казалось, как все трудились, так и трудятся, как жили, так и живут. Все понимали: Сталин не бессмертен, а когда появились тревожные сводки о его тяжёлом состоянии, нетрудно было предположить, что вскоре возможен финал.

После военных и послевоенных перегрузок вождь уже не мог работать на износ. В последние годы он вряд ли активно участвовал в руководстве. У хорошего руководителя коллектив так организован, что неплохо работает и без его постоянного вмешательства. А Сталин был хорошим руководителем.

На то время у многих было не столько понимание, сколько ощущение какого-то необычайного события.

Константин Симонов в книге «Глазами человека моего поколения» вспоминал: «Пятое марта, вечер. В Свердловском зале должно начаться совместное заседание ЦК, Совета Министров и Верховного Совета, о котором потом было сообщено в газетах и по радио.

Я пришёл задолго до назначенного времени, минут за сорок, но в зале собралось уже больше половины участников, а спустя десять минут пришли все. Может быть, только два или три человека появились меньше чем за полчаса до начала. И вот несколько сот людей, среди которых почти все были знакомы друг с другом, знали друг друга по работе, знали в лицо, по многим встречам, — несколько сот людей сорок минут, а пришедшие раньше меня ещё дольше, сидели совершенно молча, ожидая начала. Сидели рядом, касаясь друг друга плечами, видели друг друга, но никто никому не говорил ни одного слова. Никто ни у кого ничего не спрашивал…

До самого начала в зале стояла такая тишина, что, не пробыв сорок минут сам в этой тишине, я бы никогда не поверил, что могут молчать триста тесно сидящих рядом друг с другом людей. Никогда по гроб жизни не забуду этого молчания».

В его книге приведены строки четырех поэтов, посвященных смерти Сталина. Авторы разные, а чувства и мысли схожи:

Так писал Александр Твардовский. Он был сыном раскулаченного и сосланного крестьянина.

Это скорбит Ольга Берггольц, которая была арестована в 1937 году «за контрреволюционную деятельность».

И у Симонова примерно то же, что и у других:

Как бы ни расценивать художественные достоинства подобных стихотворений, они были искренними.

Вряд ли это можно сказать о двух выступлениях на траурном митинге, состоявшемся на Красной площади 9 марта 1953 года. Выступили Г.М. Маленков, Л.П. Берия и В.М. Молотов; открыл митинг Н.С. Хрущёв — председатель комиссии по организации похорон.

Так обозначилась по рангу четвёрка лидеров страны. Можно сказать, фундамент «коллективного руководства». Но он не был надёжно сцементирован едиными идеями и целями, представлениями о будущем Советского Союза.

Маленков начал речь: «Имя Сталина безмерно дорого советским людям, широчайшим народным массам во всех частях света. Необъятно величие и значение деятельности товарища Сталина для советского народа и для трудящихся всех стран. Дела Сталина будут жить в веках, и благодарные потомки так же, как и мы с вами, будут славить имя Сталина…» — и завершил: «Вперед по пути к полному торжеству великого дела Ленина — Сталина!»

Был ли он откровенен? Я слушал эти речи, и мне показалось, что читал он, как на совещании, по-деловому.

Вторым был Берия, говорил резко, с каким-то напором (как я понял потом — с торжеством), и кроме общих фраз, восхваляющих Сталина и уверений в верности его делу, подчеркнул: «Кто не слеп, тот видит, что наша партия в трудные для неё дни еще теснее смыкает свои ряды, что она едина и непоколебима. Кто не слеп, тот видит, что в эти скорбные дни все народы Советского Союза в братском единении с великим русским народом ещё теснее сплотились вокруг Советского Правительства и Центрального Комитета Коммунистической партии…»

Третьим выступил Молотов. Голос его порой дрожал. В искренности его слов сомнений не возникало: «В эти дни мы все переживаем тяжелое горе — кончину Иосифа Виссарионовича Сталина, утрату великого вождя и вместе с тем близкого, родного, бесконечно дорогого человека… Слава о его великих делах на пользу и счастье нашего народа и трудящихся всего мира будет жить в веках!»

О том, как проходило «восшествие во власть» первых на то время лиц державы, рассказал чуткий и наблюдательный свидетель К. Симонов:

«На траурном митинге выступали три разных человека… Однако та разница, которую сейчас по тексту этих речей не уловишь, но которая была тогда для меня совершенно очевидна, состояла в том, что Маленков, а вслед за ним Берия произносили над гробом Сталина чисто политические речи, которые было необходимо произнести по данному поводу. Но в том, как произносились эти речи, как они говорили, отсутствовал даже намёк на собственное отношение этих людей к мёртвому, отсутствовала даже тень личной скорби, сожаления или волнения, или чувства утраты, — в этом смысле обе речи были абсолютно одинаково холодными.

Речь Маленкова, произнесенная его довольно округлым голосом, чуть меньше обнажала отсутствие всякого чувства. Речь Берии с его акцентом, с его резкими, иногда каркающими интонациями в голосе, обнажала отсутствие этой скорби более явно. А в общем, душевное состояние обоих ораторов было состоянием людей, пришедших к власти и довольных этим фактором».

Берия в своей речи подлейшим образом лицемерил. Ещё недавно, в последние часы жизни Сталина и позже он держался весьма нагло, а отчасти даже демонстративно. Как вспоминала Светлана Аллилуева: «Только один человек вёл себя неприлично — это был Берия. Он был возбуждён до крайности, лицо его, и без того отвратительное, то и дело искажалось от распиравших его страстей. А страсти его были — честолюбие, хитрость, власть, власть…

Он подходил к постели и подолгу всматривался в лицо больного, — отец иногда открывал глаза, но, по-видимому, это было без сознания или в затуманенном сознании. Берия глядел тогда, впиваясь в эти затуманенные глаза; он желал и тут быть «самым верным, самым преданным»… А когда всё было кончено, он первым выскочил в коридор и в тишине зала, где стояли все молча вокруг одра, был слышен его громкий голос, не скрывавший торжества: «Хрусталев! Машину!»

Выступая 3 июля 1953 года на пленуме ЦК КПСС, Каганович говорил, что сразу после смерти Сталина Берия «начал свергать мёртвого Сталина, он стал мутить, пакостить, то рассказывал, что Сталин говорил про тебя то-то, про другого то-то, то говорил, что Сталин и против него, Берии, шёл».

Прощание с тов. Сталиным в Колонном зале Дома Союзов 7 марта 1953 г.

По свидетельству первого секретаря ЦК Компартии Грузии А. Мгеладзе, «сразу после похорон… Берия хохотал, крыл Сталина матом: «Корифей науки! Ха-ха-ха!»

Ю.В. Емельянов задал резонный вопрос: «Почему же, став свидетелями явного желания Берии смерти Сталину, руководители СССР, собравшись в Кремле, дружно проголосовали за назначение его министром внутренних дел СССР, первым заместителем Председателя Совета Министров СССР? При этом из порядка перечисления первых заместителей следовало, что Берия стал вторым человеком в стране? Неужели Берия говорил о том, что он «убрал» Сталина лишь Молотову, с которым у него не было близкой дружбы? Скорее всего, об этом же знали, но почему-то молчали другие руководители партии и страны. Наконец, зачем Берия откровенно демонстрировал свое неуважение к умирающему Сталину и сообщал о своей ответственности в убийстве?

Прежде всего, очевидно, что Берия так себя вёл, потому что он был уверен в своей безнаказанности, а также в том, что они готовы сотрудничать с ним в действиях по отстранению Пономаренко и других руководителей, которых в последние месяцы своей жизни выдвигал Сталин».

Складывается впечатление, что Маленков и Хрущёв были связаны с Берией не только приятельскими отношениями или их имитацией, но и чем-то более серьёзным и криминальным.

…19 марта 1953 года в передовой статье «Литературной газеты» её главный редактор К. Симонов писал: «Самая важная, самая высокая задача, со всею настоятельностью поставленная перед советской литературой, заключается в том, чтобы во всём величии и во всей полноте запечатлеть для своих современников и для грядущих поколений образ величайшего гения всех времён и народов — бессмертного Сталина».

Его слова показывают какую-то беспомощность автора. Поставленная задача в лучшем случае должна стоять перед историками с уточнением: не величайшего гения вообще, а величайшего государственного деятеля всех времён и народов.

Последнее утверждение не голословное. Мне довелось писать биографии 500 наиболее выдающихся людей за всю историю человечества, а позже достаточно подробные жизнеописания ста гениев. И в том, и в другом случае получалось, что из государственных деятелей по величию свершений буквально некого поставить рядом со Сталиным. (Напомню: при его жизни, учась в школе и институте, я не был его поклонником, в партию не вступил.)

За статью о Сталине Симонова подверг жестокой критике Хрущёв, потребовав отстранить автора от руководства «Литературной газетой». Никита Сергеевич, прежде подобострастно восхвалявший вождя, мигом перестроился. Но когда у него прошёл первый приступ негодования, он понял, что ещё не настало время раскрывать карты, и своё распоряжение отменил.

Не все в нашей стране поняли тогда, что смерть Сталина явилась рубежом, предопределившим завершение эпохи Великой России. И мне это стало ясно лишь через десятилетие. За этот срок я успел поработать в разных регионах страны и ощутить, как власть безнадежно отдаляется от народа.

БЕЗ ВОЖДЯ ВО ГЛАВЕ

О том, что руководство страны не испытывало серьезных переживаний в связи со смертью «любимого отца, друга и учителя», видно по самому распространенному (полумиллионный тираж) журналу «Огонёк» от 5 апреля 1953 года. На обложке — радостная телятница-комсомолка, вытирающая нос теленку. На первой полосе фото полок с товарами, покупателей. Подпись: «В первый день после снижения цен».

Под заголовком «Забота о благе народа» — редакционная статья. Она начинается возгласом: «Шестое по счету за послевоенный период снижение государственных розничных цен на продовольственные и промышленные товары!» Подчеркнуто: «Снижение цен, осуществленное 1 апреля, создаёт новую, особенно крупную выгоду для населения, в значительной мере поднимает материальный уровень его жизни». А в странах Запада цены растут (показано на конкретных цифрах).

Вряд ли случайно снижение цен последовало вскоре после похорон Сталина. Впрочем, ему посвящена поэма О. Зверева, занявшая одну полосу и не блещущая художественными достоинствами. Статья о Франсуа Рабле — и объемнее, и лучше качеством.

В следующем номере «Огонька» стихам о Сталине уделена одна колонка (автор — грек). Очерки: «Новая линия метро», «Запорожские сталевары», «У нас в Нарьян-Маре», «Люди и книги», «Пятый день на ринге», «Столица народной Венгрии», «У чехословацких биологов», «Девушка из Барселоны», «Пушкин и Петр Киреевский», «Франциско Гойя», «Гневная сатира» (о А.В. Сухово-Кобылине), «Тигроловы Приморья», «Новый театр в Запорожье».

(Перечень, типичный для того времени, позволяет понять, какими интересами жила страна, о чем писали журналисты, что интересовало многомиллионную аудиторию.)

Редакционная статья «Свято соблюдать советские законы» была посвящена «делу врачей»: «Провокационное дело, жертвой которого явились честные советские люди, выдающиеся деятели советской науки, было сфабриковано преступными авантюристами, поступавшими, как скрытые враги нашего государства, нашего народа.

Поправ высокое призвание работников государственного аппарата и свою ответственность перед партией, перед народом, бывший заместитель министра государственной безопасности и начальник следственной части Рюмин и некоторые другие работники министерства в своих преступных целях пошли на грубейшие нарушения советской законности, надругались над неприкосновенными правами советских граждан. Бывший министр государственной безопасности С. Игнатьев оказался на поводу у этих преступников, проявил политическую слепоту и ротозейство.

Презренные авантюристы типа Рюмина пытались разжечь в советском обществе, спаянном морально-политическим единством, идеями пролетарского интернационализма, глубоко чуждое социалистической идеологии чувство национальной вражды. В этих провокационных целях они клеветали на честных советских людей. Таким образом был оклеветан общественный деятель, народный артист СССР Михоэлс.

С большим удовлетворением советский народ узнал, что обвинения, возведенные на группу честных деятелей советской медицины, оказались гнусным поклёпом. Подобные преступления не могли долго оставаться неразоблаченными и безнаказанными. Советское правительство стоит на страже граждан нашей страны.

Советское правительство, вскрывая факты произвола и беззакония, решительно искореняя недостатки в государственном аппарате, открыто и прямо говорит об этих недостатках народу. Это свидетельствует о великой силе Советского государства, о силе социалистического строя».

…Так начинались 23 месяца правления Маленкова, которых многие историки предпочитают не замечать, относя к хрущевскому периоду. Хотя в то время Никита Сергеевич оставался в тени. Ведь должность Генерального или первого секретаря КПСС была упразднена.

После смерти Сталина начались перемены, отражающие либеральные устремления коллективного руководства, сменившего прежнее едва ли не монархическое правление. В этом видится какая-то излишняя суета. Непродуманная поспешность в стремлении к переменам вскоре обернулась катастрофой для Берии, а затем и падением Маленкова.

«С первых же дней, — писал Н. Верт, — новое руководство предприняло шаги, направленные против злоупотреблений прошлых лет. Личный секретариат Сталина был распущен. 27 марта Верховный Совет СССР объявил амнистию для всех заключенных, чей срок не превышал пяти лет. Амнистия предусматривала освобождение несовершеннолетних и матерей, имевших детей в возрасте до десяти лет, а также всех осужденных, независимо от величины срока, за взяточничество, экономические преступления, административные и военные правонарушения, большую часть которых совершили хозяйственники и партработники, ставшие жертвами последних кампаний 1951–1952 гг.».

При чём тут «злоупотребления прошлых лет»? Разве осуждение за кражу, взяточничество и прочие правонарушения — это злоупотребление? Тем более что выявлял преступников и осуждал не Сталин, а курировали эти действия всё те же Берия, Маленков, Хрущёв.

«Главным результатом указа об амнистии, не коснувшегося политических заключенных, неизменно получавших сроки больше чем пять лет, — продолжал Верт, — стало освобождение большого числа уголовников (около 900 тыс. за март — июнь 1953 г.). Выйдя из тюрем, они создали в городах, и особенно в Москве, такую опасную обстановку, что потребовалось держать в состоянии повышенной готовности многочисленные подразделения МВД».

Что означало такое милосердие? Как можно без подготовки, без обеспечения амнистированных работой и установления надзора за ними выпускать на свободу такое количество уголовников? Или предполагалось так приобрести авторитет в народе? Или Берия сознательно вызвал всплеск преступности для того, чтобы его новое объединённое министерство проявило свою силу? Потребовалось бы увеличивать его кадры…

В общем у Берии на этот счет наверняка имелись свои соображения. Маленков, по-видимому, хотел показать, что наступила либеральная эпоха в жизни страны. Возможно, это был сигнал Западу: страна меняется, пора налаживать партнёрские отношения…

Продолжим цитирование: «4 апреля 1953 г. «Правда» объявила, что «врачи-убийцы» стали жертвами провокации и что их так широко подхваченные пропагандой признания были на самом деле получены путём применения «недопустимых и строжайше запрещённых советскими законами приёмов следствия». Это сообщение было опубликовано руководимым отныне Берией МВД, то есть той самой инстанцией, которая несла ответственность за происшедшее.

События получили ещё больший резонанс благодаря принятому спустя несколько дней постановлению ЦК КПСС, в котором шла речь о «нарушении законности органами госбезопасности». Из него следовало, что… госбезопасность, присвоив себе непомерные права, творила беззаконие и что партия, открыто разоблачая её, отвергает эти методы и осуждает всевластие политической полиции.

Порождённая этими документами надежда вызвала поток сотен тысяч просьб о реабилитации, захлестнувший органы прокуратуры. Заключённые же, и особенно находившиеся в «спецлагерях», ожесточенные выборочной амнистией 27 марта и чувствовавшие неуверенность охраны и неустойчивость системы в целом, уже летом 1953 г. подняли восстания в Воркуте, на Игарке, в Кимгире и многих других местах. Растерянность населения возросла, когда выяснилось, что борьбу за восстановление «социалистической законности» возглавил сам Берия».

Последнее утверждение показывает, что Верт не знаком с жизнью и чувствами большинства советских людей. Французский историк не смог отрешиться от образа Берии как отъявленного злодея. Таким его представляла, начиная со второй половины 1953 года, официальная партийная пропаганда и западная пресса. До этого отношение к нему большинства граждан было терпимым.

Амнистию значительная часть населения не связывала с каким-то конкретным именем. Иногда говорили о «бериевской» или «ворошиловской» амнистии. Но демонстрация Берией своей активности должна была встревожить и Маленкова, видевшего в нем своего конкурента, и партийную номенклатуру.

«Именно по инициативе Берии, имевшего прекрасную возможность свалить вину за «дело врачей» на арестованных по его приказу Игнатьева и Рюмина, было опубликовано сообщение 4 апреля. В течение следующих недель он распространил свой «либерализм» на самые разные сферы. Подчеркивая в отличие от своих коллег «разнообразие» и «равноправие» народов, он содействовал продвижению национальных кадров в надежде обеспечить себе их поддержку в будущем.

Особенно тщательно Берия вычистил от сторонников Сталина Компартию Грузии, а во главе нескольких республик поставил своих многочисленных сподвижников. Берия даже предлагал в определенной степени смягчить коллективизацию, а во внешнеполитической сфере выступил как главный поборник разрядки международной напряжённости».

Вновь уточним: первым и главным поборником разрядки международной напряжённости выступил Сталин, а затем Маленков. Тогда же были подготовлены предложения по улучшению благосостояния сельских жителей. Хотя на Западе, да и у нас, предпочитают называть творцом реформ Хрущёва.

Почему Берия стал играть роль гуманиста, либерала, «друга народа»? Заговорила совесть, а его погрязшая в грехах душа устремилась к высшим нравственным сферам?

Берия не ушёл в монастырь, не покаялся прилюдно, а продолжал плести интриги. Тот, кто стремится удержаться на вершинах власти, использует для этого любые средства. У Берии были основания опасаться за своё «место под солнцем».

В этот период некоторого смятения он хотел взять в свои руки начавшуюся «перестройку» (пользуясь более поздним термином), а значит, и реальные бразды правления государством, которые поначалу формально могли оставаться у Маленкова.

Указ об амнистии на первой полосе «Правды» 27 марта 1953 г.

Самым важным, определяющим в судьбе СССР, по моему мнению, был вопрос об отношении к почившему вождю. Не вдаваясь в теоретические дискуссии, сошлюсь на бесспорный факт. В КНР не стали развенчивать культ Мао Цзэдуна, хотя для этого были некоторые основания. До сих пор в центре Пекина на главной площади Тяньаньмэнь («Врата небесного спокойствия») красуется Мавзолей Мао, олицетворяя идеологическую прочность державы, нерушимость её основных традиций.

Вспомним судьбу Мавзолея Ленина на Красной площади. Не это ли олицетворение шатания и разброда в руководстве страны после смерти Сталина? Не келейные разборки на пленумах в подковёрных схватках за власть, а то, что весомо и зримо на всю страну и на весь мир показывает духовное состояние верховной власти, «элиты».

Можно, конечно, относиться к народу как безликой инертной массе. Но историю человечества творят именно народы, точнее, наиболее активная их часть. И если она была малочисленной, скажем, в греческих полисах и даже в Римской империи, то с эпохи Просвещения становилась всё более массовой. Это наглядно проявилось в революциях и гражданских войнах.

Нет сомнений, что прославление Сталина было явлением чрезмерным, уродливым. Но сотни тысяч советских людей, проходивших по Красной площади во время демонстраций, искренне приветствовали вождя. Можно вспомнить Первомай 1927 года с попыткой «антидемонстрации» объединённой оппозиции. Я имею в виду не всё население СССР, а тот народ, который под руководством Сталина создавал державу и победил в Великой Отечественной войне.

Кому мешал культ Сталина после его смерти? Можно привести пример с культом Ленина и Мао. Унижать своего предшественника, да ещё тобой, в частности, прославленного, по меньшей мере, глупо, тем более на глазах всего народа.

Возможно, некоторые руководители считали себя униженными при таких почестях Сталину. Ведь на них ложился груз его поручений. Могли быть и личные обиды. Так или иначе, «коллективное руководство» сочло необходимым поскорее свести на нет восторженные упоминания о Сталине. Было желание показать себя поборниками «социалистической законности» для того, чтобы их имена не связывали с репрессиями. Ответственность за творившиеся прежде беззакония постарались свалить на мёртвого вождя.

Как писал осведомленный (далеко не всегда объективный и честный) Р. Медведев: «Маленков предпринимал шаги для своего продвижения к вершине власти, и в первое время после смерти Сталина его слово по важнейшим вопросам оставалось решающим. И он же занял достаточно активную позицию в деле критики культа личности».

Маршал Берия, при жизни вождя его льстец, после смерти стал первым его критиком. В этом его поддержали Хрущёв и Маленков. Как пишет Ю.В. Емельянов: «Кампания, развязанная Берией по дискредитации Сталина, получала поддержку в Президиуме ЦК. Став соучастниками пересмотра решений XIX съезда и Октябрьского пленума ЦК по кадровым вопросам, члены Президиума ЦК стремились доказать неправоту Сталина, при жизни которого они были приняты, и поддерживать версию о том, что эти решения были навязаны Сталиным съезду и ЦК. Одновременно бывшие коллеги Сталина, оказавшись у власти, стремились доказать, что они вполне пригодны для управления страной и даже не хуже Сталина справляются с этим делом.

В то же время у большинства из них не было готовых рецептов того, как решать насущные проблемы страны, и они подхватывали те предложения, которые, как из рога изобилия, сыпались от нового министра внутренних дел СССР… По мере того как Берия захватывал инициативу в формировании политического курса страны, это настораживало его коллег. Кроме того, последствия ряда решений, поспешно принятых по инициативе Берии, свидетельствовали об их непродуманности».

Тем не менее, на заседании Президиума ЦК КПСС 10 марта 1953 года, председательствующий Маленков резко критиковал главного редактора газеты «Правда» Д.Т. Шепилова. Отметил, что многие ненормальности в истории советского общества были вызваны культом личности. От имени Президиума Маленков заявил: «Считаем обязательным прекратить политику культа личности». В тот же день секретарь ЦК КПСС П.Н. Поспелов передал это указание главным редакторам центральных газет.

Маленков не стал публично «разоблачать» культ личности Сталина (в отличие от Хрущёва), но определённый задел сделал. Многие документы доказывают, что значительная или даже основная доля вины за не вполне обоснованные репрессии (выразимся так) лежала на Хрущёве, Маленкове, Молотове, Кагановиче, Ворошилове, Берии, Микояне. У них появилась возможность свалить всю вину на Сталина.

Лаврентий Павлович имел в своем распоряжении материалы, обличающие Маленкова и Хрущёва в активном проведении репрессий. При необходимости он мог уличить каждого из них в доносах на коллег, представив их как лицемеров, обманывающих партию и народ. Он чувствовал преимущество своего положения, упивался своей властью и утратил присущую ему осторожность.

Повторю: таково моё предположение. Оно логически следует из совокупности тех событий, которые произошли в роковом 1953 году. Вот как выглядели происходившие перемены при взгляде «со стороны», со слов Джузеппе Боффа:

«Новые руководители оказались вынужденными искать нового контакта с народом: они чаще появлялись и выступали публично, даже в самом стиле администрации появились заметные нововведения. С 1 сентября 1953 г. были отменены бесконечные ночные бдения в учреждениях Москвы, вызванные когда-то привычками Сталина: рабочий день обычно начинался в 9 часов и заканчивался в 18 с учетом перерыва на обед продолжительностью один час. Весь ритм жизни столицы, таким образом, изменился. Исторические дворцы Кремля, знаменитого архитектурного комплекса сооружений в сердце Москвы, который символизировал верховный центр государственной власти, были открыты впервые для посещения их туристическими группами.

Коллегиальный характер нового правления был не результатом лишь «верхушечного» соглашения между преемниками Сталина, а своего рода программным обязательством перед страной. Впервые оно было провозглашено в июне 1953 г. в статье в «Правде». В той же публикации появилось новое для советского политического словаря выражение: там критиковался «культ личности» как явление «вредное» и «антимарксистское», которое принижает значение масс, классов и партий в истории ради прославления лишь «героев-одиночек».

После ареста Берии такие декларации делались всё более настойчиво, и соответствующие положения были внесены в ряд партийных документов. Там говорилось, что «культ» находится в противоречии с «высшим принципом» правильного руководства страной, которое как раз и определялось как «коллегиальность». Верховные руководители, члены Президиума ЦК партии с этого момента в печати перечислялись всегда просто в алфавитном порядке, а не согласно той скрытой и изменчивой иерархической шкале, сложившейся со времен Сталина, которая недолгое время сохранялась и после его смерти и в соответствии с которой Маленков и Берия ставились ещё во главе списка перед всеми остальными».

Главное здесь не упомянуто: Маленков и Берия были не прочь понизить общественный статус КПСС. То же пытался сделать Сталин, стараясь предотвратить абсолютную власть партократии и распространение коррупции среди руководителей всех рангов. Не исключено, что так называемая «борьба с культом личности Сталина» косвенно затрагивала и культ партии. В действиях Маленкова и Берии просматривается немалая аналогия с идеями академика Сахарова и Андропова о сближении (конвергенции) двух систем и с «перестройкой», объявленной Горбачёвым.

Берия, по-видимому, был более радикально настроен. Во всяком случае, он предлагал свернуть строительство социализма в ГДР и объединить её с ФРГ на капиталистической основе.

Никакого сплочённого коллективного руководства не было. Дело не в том, что были расхождения по некоторым важным вопросам. Были напряжённые личные отношения, взаимная подозрительность. В этом отчасти был повинен Берия. Его стремление запугать и подчинить себе других членов Политбюро временно сплотило их против него.

Неприязнь к Берии вызывало и его поведение. Как вспоминал Н.К. Байбаков: «Зная Берию по совместной работе более 10 лет, я не помню случая, чтобы какой-нибудь разговор по телефону или при личной встрече проходил в спокойных тонах. Как правило, он любил выражаться нецензурными словами, оскорблял выражениями, вроде таких: «переломаю ноги», «переломаю рёбра», «посажу в тюрьму», «пойдёшь в лагерь», «свалю с вышки, на которой сидишь» и так далее».

Л.П. Берия. 1953 г.

Что заговорщики могли противопоставить МВД, если их личная охрана подчинялась маршалу Берии? Только поддержку вооружённых сил, имея на своей стороне министра обороны СССР маршала Н.А. Булганина. Таковы были предпосылки совершённого вскоре дворцового «полупереворота» с помощью военных. Полного переворота не было, ибо свергли не первое, а второе лицо в государстве.

ВОЕННЫЙ «ПОЛУПЕРЕВОРОТ»

О причинах ликвидации Л.П. Берии можно сказать кратко: он слишком много знал и слишком многое мог.

Если даже он не организовал убийство Сталина, а всё произошло естественно, и в таком случае ему имело смысл выставить себя всемогущим вершителем судеб. В так называемом «коллективном руководстве» он определённо стал выставлять себя лидером, проявляя лихорадочную активность, которая обошлась ему слишком дорого.

Как пишет Е.Ю. Спицын: «В первоначальных планах главных «заговорщиков», прежде всего самого Г.М. Маленкова, «карательные» меры против всесильного хозяина Лубянки носили довольно гуманный характер. Судя по черновику маленковского выступления на Президиуме ЦК, на одном из ближайших его заседаний предполагалось осуществить ряд мер:

— во-первых, снять Л.П. Берию с поста первого заместителя председателя Совета Министров СССР и главы МВД СССР и назначить его министром нефтяной промышленности СССР…».

По мнению Спицына, ситуация резко изменилась, когда Берия 25 июня 1953 года направил на имя Маленкова записку «О ходе следствия по делу М.Д. Рюмина». В ней бывший министр МГБ, выдвиженец Маленкова С.Д. Игнатьев обвинялся в фабрикации громких уголовных дел, в том числе и «Ленинградского», к которому был причастен Маленков. «Л.П. Берию надо было срочно убирать». На следующий день он был арестован.

Конечно, такая операция была организована заранее, и день уже был назначен. Вряд ли Маленков не знал о том, как проходит допрос Рюмина. Почему Берия начал столь опасный «подкоп» под Маленкова? Хотел предстать борцом за социалистическую законность? Почему он действовал столь рискованно? Или у него были сообщники? Вопросы, вопросы…

До сих пор о личности, деятельности и смерти Л.П. Берии высказаны противоречивые мнения. Не вполне ясно даже, кто был инициатором его устранения — Маленков или Хрущёв.

О том, как было представлено это дело полвека назад, можно судить по выдержке из «Истории СССР. Эпоха социализма» (1958): «После смерти Сталина Берия повёл линию на то, чтобы поставить Министерство внутренних дел СССР над партией и правительством. Опираясь на сообщников из аппарата МВД, Берия готовился к государственному перевороту.

В июне 1953 г. партия и правительство пресекли заговорщическую деятельность этого матерого врага советского народа и его сообщников… Берия и его помощники были арестованы и преданы суду. По приговору Высшей коллегии Верховного суда они в декабре 1953 г. были расстреляны».

С июня по декабрь — срок немалый. Если шло следствие, состоялся суд, то должны быть соответствующие документы. Правда, судебные заседания были засекречены и остаются «закрытыми». Напрашивается предположение, что ни следствия, ни суда не было.

В работе С.Г. Кара-Мурзы «Советская цивилизация. Книга вторая» сказано коротко: «Первым шагом, укрепившим позиции нового руководства, была очень популярная акция: были арестованы, осуждены и расстреляны министр внутренних дел Л.П. Берия и его подручные, творившие произвол и проводившие массовые репрессии».

Но за репрессии в послевоенные годы не менее него ответственны Маленков и Хрущев. В данном случае серьёзный исследователь С.Г. Кара-Мурза оказался под влиянием созданного хрущевской пропагандой штампа.

Тайное свержение второго по рангу в государственной иерархии лица вряд ли добавило популярности новым руководителям. Подобные события всегда вызывают серьёзные сомнения. Скажем, судебные процессы 1937 года над крупными советскими политическими деятелями проводились открыто, в присутствии иностранных наблюдателей.

Радикальная чистка в органах государственной безопасности и понижение их статуса были выгодны партийным функционерам. Они избавлялись от «опеки» со стороны органов внутренних дел и стали сами контролировать их: веская заявка партийной верхушки на абсолютную власть!

Был ли Берия «врагом народа» и английским шпионом? Замышлял ли он государственный переворот? Трудно сказать: убедительных доказательств нет. Да и зачем второму лицу в государстве захватывать власть?

Берию убрали как опасного свидетеля, державшего в страхе партийную номенклатуру. По некоторым признакам и свидетельству сына Берии Серго (хотя его мнение вряд ли можно считать объективным), Хрущёв и Маленков опасались собранного на них «компромата». А то, что таковой был и, возможно, основательный, показывает бойкое, а то и наглое поведение Берии после смерти Сталина.

Кстати, если Лаврентий Павлович и творил произвол в послевоенные годы, то не столько в репрессиях, сколько в массовой амнистии, быстром прекращении некоторых «политических» дел и грубых высказываниях в адрес покойного Сталина.

Есть основания считать Берию зачинателем «оттепели». Вернее, пожалуй, определить на эту роль Маленкова. Без его ведома подобные мероприятия не могли осуществиться. Но и Маленков действовал не по личной инициативе, а в духе времени, по стопам почившего вождя. Ведь при Сталине прежде репрессированные филолог В. Виноградов, драматург Н. Эрдман, писатель В. Ажаев получили Сталинские премии, была восстановлена в Союзе писателей Анна Ахматова, возвращён в состав ЦК маршал Жуков.

Кто-то возразит: а как же «еврейская проблема» и «дело врачей»? В книге Роя и Жореса Медведевых «Неизвестный Сталин» этим двум темам посвящена глава вдвое больше, чем предыдущая — «Сталин и война». Неужели в Советском Союзе была некая избранная нация? Или арест группы врачей, среди которых были и русские, который инспирировал не Сталин, столь важное обвинение в его адрес? И в чём выражалась «антисемитская программа»? Сплошные домыслы и антисоветская ложь.

Между прочим, ставленник Хрущёва Н.Н. Шаталин среди преступлений «вероломного авантюриста» Берии назвал опубликование специального коммюнике МВД по «делу врачей», разжигая вокруг него шумиху, тогда как можно было арестованных просто освободить и реабилитировать. По-видимому, шумиха была нужна Берии для поднятия своего авторитета в стране и за её пределами.

Надо ли было Георгию Максимилиановичу избавиться от Лаврентия Павловича как от конкурента? Нет. Выше второго места в государстве Берия не мог подняться. Этого не допустили бы прежде всего военные. Где это видано (в те времена), чтобы во главе страны находился «жандарм»? Для партийной номенклатуры такой вариант был бы слишком опасным. А русский народ мог возмутиться вторым — и не из лучших! — выходцем из Грузии во главе России.

Нет, Берия не был настолько глуп, чтобы вылезать на первый план. Он и без того устроился прекрасно!

П.А. Судоплатов припомнил необычную озабоченность Берии ещё до наступления рокового для него дня 26 июня. (Хотя по прошествии многих лет память нередко подсказывает то, что хотелось бы.) Неужели Берия чего-то опасался? В таком случае он мог обезопасить себя, по крайней мере, в пределах Кремля, куда подчиненная ему охрана не допускала вооруженных людей.

Скорее всего, ему сообщили агенты о подозрительных переговорах Маленкова, Хрущёва и Булганина, а может быть, ещё и Жукова, Москаленко. Однако он был настолько упоён и убаюкан своей властью, что не придал этому серьезного значения.

Говорят, его сатрапы выискивали по Москве красивых женщин и увозили их на утеху своему начальнику, ведя даже список таких жертв. Правда, число их называют по-разному: 100, 200, а то и 700. Хотя известно, что у Берии была юная любовница, у неё был ребенок, и Берия им регулярно передавал деньги. (У Булганина, вроде бы, «наложницы» были преимущественно из «области балета».)

Как выяснилось во время следствия, Берия с женой сохраняли супружеские отношения лишь формально. Она отказалась удовлетворять его сексуальные потребности по меньшей мере с тех пор, когда он заболел сифилисом или даже раньше, то есть ещё до войны.

Что оставалось делать упитанному мужчине средних лет, не изнемогающему от работы и не страдающему импотенцией? Приходилось пользоваться сексуальными услугами тех секретных сотрудниц, которые были не прочь находиться в интимных отношениях с начальником.

Он руководил тайными службами и атомным проектом. Вряд ли для удовлетворения похоти он принимал в служебном кабинете случайных «посетительниц». Это недопустимо для столь засекреченного деятеля. Неужели он был так неосторожен? Его легко было поймать «на месте сексуального преступления» и обвинить в моральном разложении и в отсутствии бдительности.

Впрочем, даже будь он гнусным развратником и морально нечистоплотным (что вполне вероятно), это ещё не доказывает его политических преступлений.

В книге В.Ф. Некрасова «Тринадцать «железных» наркомов» приведен отрывок из стенограммы допроса Берии, проведенного генеральным Прокурором СССР Р.А. Руденко.

«Вопрос. Признаете ли вы свое преступно-моральное разложение?

Ответ: Есть немного. В этом я виноват.

Вопрос: Вы признаете, что… дошли до связей с женщинами, связанными с иностранными разведками?

Ответ: Может быть, я не знаю.

Вопрос: По вашему указанию Саркисов и Надария вели список ваших любовниц. Вам предъявляется 9 списков, в которых значатся 62 женщины. Это списки ваших сожительниц?

Ответ: Большинство женщин, которые значатся в этих списках, это мои сожительницы…

Вопрос: Кроме того, у Надария хранились 32 записки с адресами женщин. Вам они предъявляются. Это тоже ваши сожительницы?

Ответ: Здесь есть тоже мои сожительницы…

Вопрос: Вы сифилисом болели?

Ответ: Я болел сифилисом в период войны, кажется, в 1943 году, и прошёл курс лечения…»

Таковы более или менее официальные материалы. Если они и фальсифицированы, то умело. Ответы Берии (реального или виртуального) вполне правдоподобны. А вот как отозвался о нем на суде его бывший заместитель и соратник Б.З. Кобулов:

«Берия — карьерист, авантюрист и бонапартист. Всё это после смерти И.В. Сталина выявилось гораздо резче, чем раньше… Я назвал его «Бонапартом». Я излагаю свое мнение. Это действительно заговорщик. Он присвоил себе партийный стаж, он не состоял в партии с 1917 года. Ещё не зная всех документов дела, я сказал, что он далек от Коммунистической партии и что он фактически не был коммунистом. Если даже взять только тома дела о разврате Берии, то становится стыдно за себя. Это грязно, подло. Морально-политическое разложение Берии привело его к логическому концу».

Это говорит человек, над которым нависла угроза смертной казни (она вскоре состоялась). Но и назвав Берию заговорщиком, Кобулов в подтверждение вдруг вспомнил о сомнительной дате вступления обвиняемого в партию 36 лет назад. Как это расценивать? А за моральное разложение не расстреливают.

Вот и сам Берия на суде вроде бы каялся: «Самым тяжким позором для меня, как гражданина, члена партии и одного из руководителей, является моё бытовое разложение, безобразная и неразборчивая связь с женщинами. Трудно представить всё это. Пал я мерзко и низко… Я настолько падший человек, что вам трудно теперь мне верить, а мне что-либо опровергать».

Правда, Серго Берия утверждал, что ничего подобного его отец не говорил, ибо убит был ещё до суда. Но бывший министр внутренних дел Грузинской ССР В.Г. Деканозов на том же суде высказал такую версию: «Пытаясь сыграть на эротизме своего поведения, Л.П. Берия, возможно, определяет истинную причину «самоослепления» — похотливость… Однако не исключено, что это своеобразный маневр, чтобы отвлечь следствие и суд хотя бы частично от своей главной вины — преступного преследования и уничтожения честных людей. Кстати, по этому поводу у Л.П. Берии тоже имеются личные признания».

И тут о заговоре Берии с целью захвата власти ничего не сказано. Вполне возможно, Лаврентий Павлович был виновен в гибели многих ни в чём не повинных людей. Но тогда было б необходимо расследовать каждый эпизод. Такая работа заняла бы многие месяцы, и только затем должен был состояться суд.

Вывод: устранение во второй половине 1953 года второго лица в руководстве СССР произошло незаконно. Если и состоялся над ним суд, то на нем не было доказано ни одного преступления обвиняемого, заслуживающего смертной казни.

Почему же руководители страны пошли на такой шаг? Вновь приходится вернуться к версии о существовании секретных материалов, компрометирующих высших должностных лиц.

…Сына Берии после гибели отца заключили в Лефортовскую тюрьму. Там, как он свидетельствовал, его дважды посетил Маленков. В первый раз он потребовал от Серго дать показания на родителей, но получил решительный отказ. Второй раз разговор происходил иначе.

«— Хорошо. Может, в другом ты сможешь помочь? — как-то очень по-человечески он это произнес. — Ты что-нибудь слышал о личных архивах Иосифа Виссарионовича?

— Понятия не имею…

— Ну, как же… У отца твоего тоже ведь архивы были, а?

— Тоже не знаю, никогда не слышал.

— Как не слышал?! — тут Маленков уже не сдержался. — У него должны быть архивы, должны!

Он очень расстроился. Всё стало предельно ясно: им нужны архивы, в которых могли быть компрометирующие их материалы».

Серго слышал от отца, что Сталин держал в сейфе какие-то бумаги. Видно, они были Маленкову чрезвычайно важны. И на Хрущёва там могли быть обличительные материалы. Но он как будто не проявлял особого беспокойства. Не к нему ли они попали?

Для Маленкова эти поиски не увенчались успехом, возможно, в какой-то мере предопределив его падение. На пленуме ЦК КПСС, состоявшемся после устранения Берии, главным выступающим был Хрущёв. Как пишет Н.А. Зенькович: «Н.Н. Шаталин… сообщил, что специальная комиссия обследовала рабочий кабинет Берии, приёмную, дачу и квартиру, огласив результаты. Найдены документы, порочащие ряд деятелей, включая несколько членов высшего руководства… Всё это говорит о том, что Берия следил за другими членами руководства страны, накапливал доказательства для того, чтобы при удобном случае уничтожить этих людей. Говоря о моральном облике, нравственном уровне Берии, упомянул, что в его сейфах обнаружены дамские вещи, даже нижнее белье».

Обратим внимание на то, что всё-таки были найдены документы (а не просто записи или фальшивки), порочащие неких высших руководителей. И сказано, что накапливались доказательства (а не слухи или домыслы), на основе которых можно уничтожить, а не просто опозорить или хотя бы оклеветать этих людей.

Удивляет пикантная подробность: в сейфе хранилось дамское нижнее белье. Что бы это значило? Сексуальная патология? Памятные сувениры? Подарки посетительницам? Может быть, Лаврентию Павловичу требовался врач, а не палач?

Если уж Берия был столь морально низок и нечистоплотен, то почему бы не воспользоваться его пороками и не судить его за это? Членов партии частенько обвиняли в бытовом разложении, а Берию вдобавок можно было уличить в насилиях, злоупотреблении служебным положением, нарушении правил секретности…

Правда, за подобные преступления вряд ли можно присудить к высшей мере наказания. А требовалась только она. Вот и пришлось ограничиться слухами, голословными утверждениями. Пришлось нарушить закон, совершив преступление — предумышленное убийство.

В опубликованных материалах суда над Берией приведены его последние слова:

«Я должен сказать, что перед Советской Родиной, перед партией совершил отдельные преступления, но я не был врагом, я не изменник, не предатель. Отдельные мои действия являются преступными, но я не вредитель…

Я должен сказать вам, что изменником и заговорщиком я никогда не был и не мог им быть. У меня и в мыслях не было, и я не помышлял даже, чтобы ликвидировать советский строй и реставрировать капитализм…

Я долго скрывал свою службу в муссаватистской контрреволюционной разведке. Однако я заявляю, что, даже находясь на службе там, не совершил ничего вредного. Полностью признаю своё морально-бытовое разложение…

Признаю, что я ответственен за перегибы и извращения социалистической законности в 1937–1938 годах, но прошу суд учесть, что контрреволюционных антисоветских целей у меня при этом не было. Причина моих преступлений в обстановке того времени, моя большая антипартийная ошибка заключается в том, что я дал указание собирать сведения о деятельности партийных организаций и составить докладные записки по Украине, Белоруссии и Прибалтике. Однако и при этом я не преследовал контрреволюционных целей.

Не считаю себя виновным в попытке дезориентировать оборону Кавказа в период Великой Отечественной войны.

Прошу Вас при вынесении приговора тщательно проанализировать мои действия, не рассматривать меня как контрреволюционера, а применить ко мне те статьи Уголовного кодекса, которые я действительно заслуживаю».

Это похоже на правду. Таковы, пожалуй, свидетельства того, что, по крайней мере, какое-то подобие следствия и суда над Берией было и некоторые его высказывания имели место. Где и когда — другой вопрос.

Интересно, что поборники прав человека и «правового государства» предпочитают не затрагивать столь скользкую тему. Для них «гигантом мысли и отцом русской демократии», разорвавшим путы сталинщины, называется даже не Маленков, а Хрущёв. Утверждается — с его слов, — что именно он сверг Берию, установив «оттепель». Умалчивается о роли в этом Маленкова.

Попытаемся разобраться в данном запутанном деле.

Через два дня после ареста Л.П. Берии брат Судоплатова Константин (сотрудник МВД, жена работала в секретариате Маленкова в Кремле) рассказал, что всесильного министра внутренних дел и маршала госбезопасности арестовали маршал Г.К. Жуков с несколькими генералами. Произошло это на заседании пленума ЦК партии. Арестованного поместили в бункер штаба Московского военного округа.

«От Константина я узнал, — писал Судоплатов, — что в Кремле (вещь совершенно беспрецедентная!) появились более десяти вооруженных генералов из Министерства обороны, которых вызвали в Президиум ЦК КПСС. По приказу Серова и Круглова, первых заместителей Берии, охрана правительства передала им несение боевого дежурства в Кремле. Среди них был и Брежнев, заместитель начальника Главного политуправления Советской армии и ВМФ…

Было ясно, что за переворотом в Кремле стоял Хрущёв, и арестовали Берию его люди, не Круглов и Серов… а военные, подчинявшиеся непосредственно Булганину, который, как было известно всем, являлся человеком Хрущёва».

Маршал Г.К. Жуков

Вот и Судоплатов запамятовал, что был ещё Маленков, занимавший более высокий пост, чем Булганин и Хрущёв. Без его согласия арестовать Берию было бы невозможно, даже заручившись поддержкой Жукова.

Произошёл в СССР военный «полупереворот» редкого или даже небывалого типа: в результате к власти пришли не военные, а укрепили свое положение партийные деятели. Убрали государственного деятеля, имевшего компрометирующие материалы на высших должностных лиц, включая Булганина и Жукова.

Да и хороши эти высокие должностные лица, когда на каждого из них есть серьёзные компрометирующие материалы! На этом хотел сыграть Берия, и проиграл вчистую.