Мои шаги были неуверенными, когда Врагг вывел нас на танцпол. Сквозь его крепкую хватку на моей руке я чувствовала всё: зависть и злобу, раздражение.

Там была и победа — что-то злопамятное. Ему нравилось, что он увёл меня, что именно он танцует со мной.

Зачем я сказала «да»? Сердце колотилось, вспоминая напряжённость во взгляде Лангнатина перед тем, как он отвернулся. Попросил бы он у меня танец?

Всю ночь он наблюдал за мной, и когда он отвлекался, я ловила себя на том, что тоже наблюдаю за ним. А когда он стоял у меня за спиной, мне хотелось протянуть к нему руку. Лишь затем, убеждала я себя, чтобы понять его эмоции. Прочитать его.

— Ты не надела ленты, — сказал Врагг, разворачивая меня к себе. Его тон был лёгким, но чувства — куда темнее.

Я уставилась на свои ноги, чтобы он не заметил, как расширились мои глаза. Это он прислал ленты. Он. Врагг. Знала ли служанка Даффиния о своём обмане, когда называла его моим принцем? Или она знала что-то, чего не знала я?

Сглотнув, я подняла взгляд и положила одну руку ему на бок, пока он поднимал другую высоко.

— Я не знала этого обычая, Ваша Светлость, и того, что это может означать, если я надену их сегодня.

Он нахмурился, но я не почувствовала подозрения. Скорее, словно он забыл, что я — дикарка.

— Это был знак моего благоволения.

Я заставила глаза расшириться в раскаянии.

— Прошу прощения, Ваша Светлость. Они очень красивые.

Музыканты заиграли, и я споткнулась в шагах во второй раз за вечер. К счастью, танцы в основном были вариациями на басовый танец Раундклейва. Я помнила кое-что из уроков Нити, а остальное подстраивала под его ведение.

Врагг был плохим танцором, но он проталкивался через движения и тащил меня за собой.

— Драундхейвен, должно быть, сильно отличается от Селладора.

— Я не помню Селладор, Ваша Светлость. Почти всю жизнь я прожила в Госсамире, — ответила я. — Но да, здесь совсем иначе. Я привыкла спать под звёздами.

Его веселье вспыхнуло, с примесью жестокости.

— Из зверушки — в леди всего за неделю, — он ухмыльнулся мне. — Ты — везучая девочка.

Я подавила желание защититься. Моя жизнь зависела от того, чтобы изображать благодарность.

— В самом деле. Возможно, моя удача связана с моим пятым спаном. Ваш народ считает это счастливым временем, не так ли?

В нём вспыхнуло раздражение, и моя рука напряглась в его ладони.

— Наш народ.

— Прошу прощения, Ваша Светлость?

Раздражение перешло в гнев, и мне некуда было деться, когда он наклонил меня в поддержке и прошептал мне в ухо:

— Ты верна Землям Зрения, не так ли?

— Конечно, — ответила я, когда он выпрямил меня.

Он улыбнулся, но я чувствовала — его эмоции не изменились. Его рука на моей спине сжалась крепче. Он был как минимум вдвое шире меня.

— Тогда ты одна из нас. Ты веришь в силу Пяти.

Я улыбнулась в ответ.

— Да. Простите за оговорку.

Часть его злости улеглась, но она всё ещё была там — одна искра от адского пламени.

— Хорошо.

— Вы часто бываете в Селладоре? — спросила я, пытаясь его успокоить.

— Всё чаще в последнее время.

Я приподняла бровь.

— Тан принимает вас радушно?

Гордость расцвела в нём, когда он снова наклонился ко мне. Его дыхание было неприятно горячим.

— Тану мы нужны.

Я кивнула и ничего не сказала. Ивангор, тан Селладора, не пользовался любовью племён. Эуфоны называли его предателем. Он контролировал всё к западу от реки Рамелон, включая порт на озере Окторок. Если он принимает Банриллена с распростёртыми объятиями, значит, напряжение между таном Селладора и королём эуфонов сейчас выше, чем когда-либо.

Врагг уставился мне на грудь, продолжая говорить:

— Прости, Ворска. Политика — не место для женщин.

Я снова кивнула, подыгрывая ему, лишь бы он оставил меня в покое.

— Нет, конечно. Я всё равно в этом не разберусь, Ваша Светлость.

— И не нужно, — ухмыльнулся он. — Твоя обязанность — перед твоим мужем. И только перед ним.

Клянусь кровью, он что, правда думает… Нет. С чего бы этому принцу вообще хотеть меня? Это был всего лишь второй наш разговор, а в первый раз он обвинил своего брата в том, что тот заделал мне бастарда.

— Моим мужем? — переспросила я.

В нём вспыхнуло раздражение.

— Ты незамужняя красивая женщина. Ты выйдешь замуж. Ты ведь хочешь выйти замуж, правда?

— Да, — ответила я сразу. — Да, хочу.

— Хорошо.

Его досада улеглась, чувства снова осели в том же котле мерзости, где и были прежде. В его пульсе не было покоя, я не чувствовала в нём ничего, кроме ненависти.

Танец уже почти закончился, когда он снова решил заговорить.

— Что ты думаешь о моём брате?

— О Драконьем принце? — спросила я, словно не думала о нём каждый час последние пять лет своей жизни. — Честно? Он меня пугает.

Это был неправильный ответ. Я надеялась отбить у Врагга любые мысли о какой-либо связи между мной и его братом, но, похоже, страх — не тот путь.

Его обида была горячей, как солнце.

— Почему?

Я ответила коротко, опасаясь его реакции.

— Его репутация. Его дракон.

— Я должен пугать тебя больше.

Я никогда не чувствовала зависти и злости такой силы. Это поглощало его целиком, двигало каждой его мыслью. Теперь я поняла, почему он пригласил меня на танец, почему прислал ленты. Он чувствовал что-то между мной и его братом — или видел в этом какую-то выгоду.

Ему нужно было победить. Переиграть его. Я была для него инструментом — я теперь ясно это видела. Его победа была не в том, что я согласилась танцевать, а в том, что он лишил этого брата.

Каким-то образом я оказалась втянута в их войну — и это было последнее место, где я хотела быть.

Я изобразила непонимание.

— Ваша Светлость?

— Его дракон — ручная тварь, которой он пользуется неправильно, — выплюнул Врагг. — С правильным контролем, с правильными руками на поводьях, дракон может быть куда страшнее, чем Чаэтор.

У меня похолодела кровь. Правильный контроль — в его представлении, очевидно, означал его собственный. Я поняла всё в одно мгновение: он хотел контролировать меня и моего дракона. Хотел держать мои собственные поводья.

Я ничего этого не сказала.

— Кажется, я не совсем понимаю вас, Ваша Светлость.

— Я и не жду, — его горечь всё ещё кипела, хотя он смотрел на меня с фальшивой добротой. — Ничего, обо всём позаботятся.

Музыканты закончили, и мне не хотелось ничего больше, чем вырваться из его рук. Вместо этого я удержала тело неподвижным, пока он мягко отпустил мою ладонь, задержавшись на кончиках моих пальцев.

Наконец он убрал руку с моей спины, и я с трудом удержалась, чтобы не отступить.

— Надеюсь, я ещё станцую с вами до конца вечера.

— Как пожелаете, Ваша Светлость, — я склонила голову, зная, что уйду в течение часа и он не получит такого шанса. Я слишком долго была вдали от своего дракона. — Мне будет приятно.

Снаружи я улыбалась и осторожно направилась к напиткам — образ гостьи, довольной тем, что её выбрал для танца принц. Какая честь.

Внутри же грудь жгло от собственного котла возмущения. Как он смеет? Даже если я была бы той простушкой, за которую он меня принимал, было нелепо думать, что меня так легко можно направить столь неуклюжим человеком. Он был тупым топором, а его представление о политике — это ударить ладонью по столу и смотреть, как фигуры падают куда попало.

Я никогда не стану его слушать.

И всё же… если он верил, что заигрывания со мной заденут его брата — не знал ли он чего-то, чего не знала я? Играл ли он на моих чувствах, потому что думал, будто его брат что-то чувствует ко мне?

Может, шанс всё ещё есть. Если этот громила хотя бы на время уйдёт с дороги, чтобы Драконий принц смог рассмотреть меня.

Но не сегодня.

Сегодня для этого была не та ночь.

Я взяла кубок и отвернулась, заметив, что Врагг больше за мной не наблюдает. Хорошо. Я решительно направилась обратно в зал. Внутри некоторые гости всё ещё пили и ели, громко смеясь. Вдруг всё в этом вечере стало давить на меня. Каждый звон металла резал слух, каждая шутка казалась колкой.

Я была уже почти у двери, когда кто-то коснулся моей руки.

— Ворска—

Я вздрогнула и отдёрнула руку, хотя сразу же почувствовала в прикосновении тревогу и заботу.

Это был всего лишь Сет. Его белые волосы были заколоты назад, а тени под глазами казались ещё глубже в мерцании свечей.

Я медленно вдохнула через нос, заземляясь.

— Тебе не стоит говорить со мной здесь.

Он кивнул.

— Я знаю. Только на минуту.

— Что случилось?

Он огляделся. К счастью, зал был заполнен едва ли на четверть, и в основном здесь оставались те, кто был слишком пьян, чтобы танцевать, не говоря уже о том, чтобы строить догадки о нашем разговоре. Никого из королевской семьи внутри не было.

— Ты должна это прекратить. Всё, что ты делаешь с Лангнатином.

Во мне вспыхнула паника, но я заставила себя дышать.

— Это ещё может сработать. Время ещё есть.

Сет покачал головой.

— Нет. Ты должна бежать.

— Объясни, — сказала я. Я доверяла ему безоговорочно, и всё же он всегда беспокоился обо мне больше, чем следовало.

Сет вздохнул.

— У меня было видение о тебе. Ты лежала на полу в тёмной комнате, сильно раненная. Лангнатин стоял над тобой, и с его руки капала кровь.

Его слова пробрали меня холодом, хотя я отчаянно хотела их опровергнуть.

— Это неправда. Он бы так не сделал.

— А если он узнает правду? — спросил Сет, и его вопросы сыпались, как мелкие удары. — Кто ты? Что он не Сломал твою Судьбу, что ты лгала ему, использовала его—

— Хватит.

Я не могла больше это слышать. Никогда бы не подумала, что начну испытывать вину перед Драконьим принцем. И всё же — нет, убеждала я себя. Он разрушил мою Судьбу и заставил племена сжечь собственный лес. Он плохой человек. Плеть в руках своего отца. Никакая доброта не стирает его преступлений.

Сет поднял руку, словно хотел снова коснуться моей, и тут же опустил её.

— Этот человек опасен. Я не позволю ему причинить тебе вред. Убить тебя. Твоя сила этого не стоит.

Я медленно выдохнула, прокручивая всё в голове за одно короткое мгновение. Видения Сета всегда сбывались, и я знала, что он не станет мне лгать. Но, возможно, в них было не всё. Может, он накажет меня потому, что я добьюсь своего.

— Ты мог увидеть не всю историю.

— Я видел достаточно.

Я посмотрела на его измождённое лицо, лишённое сна из-за ужасного видения обо мне. Я верила ему. Но я не могла сдаться — не после всего. Не после пяти лет надежды оказаться именно здесь.

— Дай мне подумать. Пожалуйста.

— Я помогу тебе бежать, я знаю путь из города, — Сет огляделся, и поблизости никого не было. — Приходи ко мне завтра.

— Спасибо.

Он посмотрел на меня с разочарованием — пониманием того, что я к нему не приду. Я выдавила из себя лучшую улыбку, на какую была способна.

— Я знаю, ты просто хочешь меня защитить. Так что спасибо.

— Не умирай ради своей Судьбы.

— Я не умру, не умру. А теперь иди.

Сет долго смотрел на меня, и в его взгляде было столько читаемых эмоций, что мне не нужно было к нему прикасаться. Потом он развернулся и вышел из зала, быстрым шагом направившись к распахнутым дверям.

Я прислонилась к стене, переводя дыхание, позволяя холоду камня успокоить меня.

Я не умру ради этой силы. Но теперь, когда у меня был дракон, бежать было почти невозможно. Они никогда не перестанут искать меня, никогда не перестанут видеть во мне угрозу. Если и был какой-то путь вперёд, какой-то путь к нему, я должна была пройти через всё это, а не убегать.

Я не сдамся из-за видения. И не позволю Враггу со своими дубиноподобными словами вытолкнуть меня прочь.

Если у меня действительно не останется надежды на руку Лангнатина — я уйду.

Едва я успела подумать об этом, как появился сам этот человек.

Когда Лангнатин остановился в дверях, я заметила, что он расстегнул белую рубашку ещё на одну пуговицу.

Мой взгляд зацепился за полоску его твёрдой бледной груди, видневшуюся над золотым дуэльным камзолом и чёрными брюками. Шёлк колыхнулся за его спиной, когда он положил руку на косяк двери, и его кроваво-красные глаза скользнули по всем лицам в зале.

Пока не остановились на моём.