Её вид поразил меня до глубины души. Я не был ревностным последователем Пятерых и ещё не помышлял о женитьбе, но, увидев её в белом платье, с волосами, струящимися за совершенными золотыми плечами, точно лунный свет, я не мог решить, достаточно ли она смертна, чтобы быть невестой.

Вот это трофей, — выдохнула Чаэтор у меня в голове. — Хочу такие жемчуга.

Танидвен ступила вперёд, не сознавая собственной силы, встретив мой взгляд с удивлением и, если я не ошибался, гневом. Я улыбнулся этому. Чем я сумел вызвать в ней злость, я не знал, но эта лёгкая морщинка между её бровей почему-то лишь возвышала её красоту. Она шепнула что-то Нити рядом с собой, но я не разобрал ни слова, слишком сосредоточенный на россыпи веснушек на её носу, на линии белых бусин, удерживавших моё восхищение остальной частью её лица.

Её платье не было белым, понял я. Как бы сильно видение не казалось мне полностью свадебным, теперь я различал тонкий оттенок под ним, словно она надела белое, но потом её окунули в чистый солнечный свет. Жемчуг окаймлял её декольте, и вся она, казалось, танцевала в свете свечей. Видеть её такую — безупречную смуглую кожу и пленительные молочно-белые глаза — я определённо недооценил её.

Я взглянул налево и увидел, что глаза кузена Браскиллана прикованы к её фигуре так же, как только что мои. Затем я оглянулся и увидел, что взгляды всех остальных мужчин впитывают её глубже, позабыв про кубки. По крайней мере музыканты, сидевшие тесным кругом на маленьком возвышении справа от меня, имели выдержку продолжать играть на своих инструментах, и вокалист не пропустил ни одной ноты своей баллады о Мирг.

Даже в её унылом плаще я считал Танидвен очень красивой и опасной, если бы её силе позволили проявиться. Теперь я понял, как далёк был от истины.

Эта женщина могла развязать войны.

Наконец я рассмотрел её спутников. Как и на лодке, кузен Септиллис прилепился к ней справа. Он держал её за руку, ведя вниз по лестнице. Его глаза не отрывались от неё, пока она осторожно ступала на пол бального зала.

Мой кузен, Лунно-Касаемый, восхищался девушкой, это было очевидно. Отвечала ли она взаимностью на его привязанность? Прервала ли её Судьба Брака то, что могло бы стать браком по любви? Я изучал их обоих, отложив вопросы на потом, и взглянул на другого её спутника.

Я поискал взглядом старика и быстро нашёл его, ибо он шёл ко мне. Я разглядывал его: всё ещё в серых одеяниях даже здесь, но он хотя бы удосужился причесаться. Остальные Нити относились к нему с пренебрежением в лучшем случае, а он выглядел совершенным простаком — с лёгкими улыбками и молчанием.

Он приблизился и отвесил поклон. Я ответил тем же, и когда наши взгляды снова встретились, я увидел в них нечто новое, чего не замечал прежде. Настороженность и хитрость.

— Принц Лангнатин, — сказал он. — Могу я говорить с вами?

Я улыбнулся:

— Вы говорите со мной сейчас, Нить.

Он кивнул:

— Тогда могу ли я говорить прямо?

Теперь мне стало по-настоящему любопытно. Я приподнял бровь:

— Можете.

— Намереваетесь ли вы состязаться в завтрашних Играх?

Я моргнул:

— Почему вы спрашиваете?

Он сказал, что будет говорить прямо, и всё же я ожидал, что он будет говорить более завуалированно, чем он это сделал.

Часть меня рассматривала возможность участия, хотя бы для того, чтобы победить и затем отвергнуть девушку. Это был бы самый лёгкий и самый гуманный способ предотвратить рост её сил — чтобы победитель отказался на ней жениться. Но это было слишком рискованно. Земли Зрения были грозной силой, и, как у всякой грозной династии, у нас были враги. Враги, которым ничего не хотелось бы больше, чем возможность убить меня по доброй воле на спортивном мероприятии. Слишком много «несчастных случаев» могло бы со мной случиться. Отец убил бы меня за одну мысль об этом.

Брат изучал моё лицо с откровенностью, обычно приберегаемой для членов моей собственной семьи. Мне стало неловко от его бескомпромиссного взгляда, я почувствовал себя моложе своих двадцати семи лет.

— Почему Вы уклоняетесь от ответа?

Тогда я взглянул на Лунно-Касаемую девушку, когда она поставила свою ногу в золотой туфельке на пол бального зала. Интересно, умеет ли она танцевать.

Не успел я подумать об этом, как Браскиллан заслонил её от моего взора. Он поклонился ей и протянул руку. Септиллис нахмурился, и вот один из моих вопросов получил ответ. Он всё-таки был неравнодушен к девушке. Жаль, что Судьба обошлась с моим кузеном так жестоко, иначе он мог бы заполучить её для себя.

Я вернул внимание к Нити. Напряжённость его взгляда начинала меня тревожить.

— Я не намерен участвовать.

Он выдохнул и кивнул, его плечи расслабились.

— Хорошо, — сказал он, наполовину себе. — Это хорошо.

— А если бы я намеревался состязаться?

Его водянистые белые глаза собрались морщинками в уголках, и он развёл ладони:

— Я попытался бы Вас отговорить.

Он снова меня заинтриговал.

— Почему?

Он улыбнулся, но улыбка выглядела натянутой:

— Вы знаете её Судьбу.

Её Судьбу? Выйти замуж за победителя Игр? Да, я знал её. Почему это должно было заставить его отговаривать меня от участия? Лунно-Касаемая, вышедшая замуж за будущего короля Земель Зрения, была бы пером в шляпе Братства. Они могли бы только желать такого союза. Я ощетинился:

— Вы не хотели бы видеть меня в качестве жениха? Наследника самого могущественного королевства во всех ближних землях?

Его улыбка стала теперь чуть более искренней:

— Не мои желания определяют мои поступки.

Не его желания?

Я снова взглянул на Танидвен. Она кружилась в руках Браскиллана, её шаги были лёгкими, а руки мерцали в свете свечей зала. Видение. Я поймал себя на том, что желаю оказаться на его месте, размышляя о том, как её талия могла бы ощущаться под моей рукой. Я был почти так же ревнив, как Септиллис. Должно быть, это какая-то новая форма безумия — желать танцевать со странным Братом Ивенфолда только потому, что она — девушка.

— Вы хотите сказать, что отговариваете меня от сватовства по её приказу? — тихо спросил я у Нити, не сводя глаз с её завораживающей фигуры.

— Вы не желаете состязаться, так что отговаривать не нужно.

Ответ был утвердительным. Танидвен не хотела иметь со мной ничего общего. Более того, она приказала своему человеку предупредить меня.

У меня в голове раздался смех Чаэтор. Разумеется, ей это кажется забавным, когда я нахожу это лишь сбивающим с толку. Я прокрутил в памяти нашу встречу. Я не сказал ничего, не сделал ничего, что могло бы вызвать у неё такую неприязнь. Ничего, что я мог бы припомнить.

— Какая у неё ко мне претензия? — спросил я, задавая вопрос наполовину себе.

— Большинство женщин не спешили бы выходить за мужчину, — начал Нить, и его ледяной тон заставил меня снова взглянуть на него. Веселье сменилось чем-то куда более мрачным. — Если бы он нанял другого, чтобы лишить её жизни.

Я отступил на шаг. Я вглядывался в выражение лица Нити, в его манеры, в то, как он держался. Он был напряжён, но ничто не указывало на то, что он намерен вызвать меня на поединок. Я мог бы покончить с ним за секунды, даже без оружия. Но его слова были словами, за которые вызывают на бой, и ему повезло, что никто другой их не слышал.

Он обвинял меня в чём-то? В том, что я нанял ассасина убить её? Я никогда не делал ничего подобного. Почему она поверила, что я это сделал?

Ты думал об этом, — проворчала Чаэтор. — Может быть, она прочитала это в твоём прикосновении.

Но тогда я ещё не принял решения, — возразил я мысленно. — Я, безусловно, думал о том, что она опасна. В той комнате у меня не было мыслей об её убийстве.

Возможно, другой это почувствовал.

Я прищурился:

— Могу представить, что у кого-то были бы такие сомнения насчёт подобного жениха. Но я не могу признать за собой это деяние.

Нить изучал меня, а затем кивнул:

— Любопытно.

Я скрестил руки:

— Что вы имели в виду? Это было всего лишь испытание?

— Это не было испытанием. И если это были не вы, я должен найти настоящего виновника.

Я снова взглянул на Танидвен, не в силах удержаться:

— Значит, кто-то пытался её убить?

— Купец в Лавенделле, — сказал он, сканируя меня с тем же пристальным вниманием.

Моя кровь вскипела, опалив тело чистой злобой. Я не мог постичь, почему меня это так задевает. На спине дракона, не далее, чем неделю назад, я думал бросить её к ногам отца, доложить о её Судьбе и увидеть, как её Разрушат любым возможным способом.

Но тогда я понял, что не могу. Я дошёл до дверей отца, и каким-то образом слова изменили мне. Я отметил лишь успех поездки на север и неприятную погоду на Ивенфолде. Танидвен удостоилась меньше, чем одного предложения.

Но кто-то другой увидел в ней угрозу и действовал быстро.

Нить склонил голову:

— Благодарю за Ваше время, Мой Принц.

Я лишь кивнул человеку, когда тот ушёл. Я схватил ещё один кубок кавелотского мерло. Я надеялся, что на этом ужине найдётся винтаррунская сира, но они явно остановились на более дешёвом предложении Земель Аромата. Это было вполне сносно, и я сел на другом конце зала, чтобы собраться с мыслями. Даже не желая того, я уставился на женщину, когда она рассмеялась чему-то, сказанному Браскилланом.

Благословенный Эдрин. Она верила, что я отдал приказ. Почему?

Должно быть, ты утратил своё обаяние, — прогудела Чаэтор.

Я проигнорировал её, думая только о том, кто мог бы отдать такой приказ.

Тут Равиллин поймал мой взгляд, расхаживая по залу и раздавая указания слугам, словно расфуфыренный павлин. Это мало способствовало успокоению моих нервов. Он был безвкусно одет и выглядел совершенно нелепо, далёкий от вида человека, который выиграл этот же турнир спан назад.

Он практически купил себе этот титул. Какой-то выскочка с холмов Флорайнов, а теперь вёл себя так, будто владел этим местом. Впрочем, скоро другой павлин завладеет титулом и его наградой, и «лорд» Равиллин перестанет быть значимой фигурой.

Моё возмущение было больше, чем заслуживал этот выскочка, но ему нужно было найти выход. Я следил за передвижениями Равиллина по залу, пока он не прервал свои официальные обязанности, чтобы воззриться на новую гостью. В бальный зал вошла ещё одна женщина.

Та, которую я знал слишком хорошо и всё же никогда по-настоящему не понимал, и та, чьи глаза без колебаний отыскали меня. Жёлтые глаза, цвета её виверны, на бледном лице в обрамлении тёмных рыжеватых волос. Она подарила мне свою версию улыбки.

Она скользнула вниз по ступеням, её походка была столь отточена, что казалась неземной в своей грации, и всё же почему-то не имела теплоты появления Танидвен. Люди по всему залу начали заметили её, и между ними произошёл обмен словами. За двенадцать долгих пятилетий она стала женщиной великой красоты, но куда большей силы.

Я поднялся со стула, когда она направилась ко мне, опускаясь, как водопад, в безупречный реверанс. Я низко поклонился, сделав широкое движение.

Мы разглядывали друг друга, сквозь наши маски проступали крошечные грани напряжения.

— Принцесса Дериналлис, какой приятный сюрприз, — сказал я.

Моя тётя усмехнулась:

— Тоже могу сказать о тебе. Я была удивлена, обнаружив, что твоё присутствие. Твой отец ничего мне не говорил об этом.

— Он дал мне разрешение делать всё, что пожелаю, после моего возвращения с Ивенфолда.

Она приподняла тёмную бровь, безупречно ухоженную и выщипанную:

— И твоим желанием было посетить эти провинциальные игры?

В одно мгновение всё встало на свои места. Почему моя тётя здесь? Она редко покидала Драундхейвен, кроме дипломатических визитов. Здесь было сборище вторых сыновей. Разумеется, её собственный (первенец и единственный) сын был здесь, но она и это организовала. Я знал, что Септиллису оставалось ещё много лет на том проклятом острове, прежде чем он обретёт хоть какую-то способность. И всё же она послала за ним, чтобы он присутствовал.

Дериналлис была здесь не ради игр. Она знала кое-что: то единственное, что делало эти игры непохожими на все предыдущие.

И она знала, что я знаю. В конце концов, я посетил тот остров.

Я небрежным жестом указал на Танидвен, когда Браскиллан поклонился ей, и их танец закончился. Лучше мне было признать это прежде, чем она превратит это в обвинение.

— У Лунной девушки здесь Судьба, я подумал, что будет забавно посмотреть, как она разыграется, — мои слова были тихими в перерыве между музыкой, пока маэстро обсуждали следующую мелодию.

Её жёлтые глаза вспыхнули, затем её улыбка стала шире:

— Да, я тоже слышала о Судьбе этой девушки. И о её силах. Интересные возможности.

У неё были глаза и уши повсюду; всегда были. Кто-то из Нитей, должно быть, послал ей весть после Церемонии. Я пожал плечами и прихлебнул мерло:

— Я посчитал, что в этом нет ничего необычного.

Она изучала меня и медленно кивнула:

— Я слышала о твоём докладе королю. Однако я не согласна с твоей оценкой.

Я постарался не выдать своего напряжения, оставляя плечи расслабленными, когда кивнул в ответ:

— Да?

— Это не то, о чём стоит беспокоиться, — сказала она, её улыбка стала шире. — Мы недооценили девушку. Это легко сделать, я знаю, как мальчики могут вести себя рядом с хорошеньким личиком. Но, к счастью для нас всех, я не совершила той же ошибки.

Я выдавил улыбку:

— Нам повезло, что у нас есть твоя мудрость. Скажи, какую угрозу, по-твоему, может представлять эта девушка?

Танидвен теперь танцевала с другим, и я старался не улыбнуться, когда она не поспевала за па молодого и шумного дворянина из Земель Вкуса.

— Я думаю, — прошептала моя тётя, — что это не имеет значения, ибо скоро она будет мертва.

Слова были настолько холодны, что мне стоило огромных усилий не вздрогнуть.

Я снова пожал плечами:

— В этот раз тебе придётся постараться лучше. Купец в Лавенделле? Небрежная работа.

Она повернулась ко мне, на её лице промелькнула искра неподдельного веселья. Это было всё, что мне нужно было для подтверждения, что это именно она послала его.

— Как я уже сказала, — начала она. — Мы недооценили её. В следующий раз я не оставлю всё на волю случая.

Вся эта интрига ради убийства невинной девушки. Но ничто не могло остановить Дериналлис теперь, когда она решила уничтожить Танидвен.

Что бы моя тётя ни услышала о её силах, этого было достаточно, чтобы привести её в ужас.

Небольшой переполох раздался слева от нас — разбился бокал, и поднос упал на пол. Я наблюдал за этим, благодарный за момент отвлечения, чтобы собраться с мыслями. Тревалли, герцог де Флёр, оттолкнул от себя слугу и бросился к ближайшей двери, с таким видом, будто съел что-то несвежее.

Он, должно быть, начал рано пить, чтобы оказаться сейчас в таком состоянии. Он едва держался на ногах, одной рукой вцепившись в живот, а другой прикрывая рот, когда его вырвало.

Но затем я перехватил взгляд Нити, который наблюдал за движениями мужчины с таким расчётливым озорством, что я был уверен — он причастен. Жуткие ублюдки, это Братство.

Тебе повезло, что это был не ты, — подумала Чэя.

Я мог только согласиться. Принудительная болезнь была одним из способов отговорить жениха.

Меня оскорбляет, что она ставит меня в один ряд с де Флёром, если это тоже было сделано по её приказу.

Ты, возможно, ещё не опустился до его глубин…

Пока? — возмутился я.

…но это было хорошее решение. Он не заслуживает на ней жениться.

С этим я тоже не мог не согласиться.

Я расправил плечи, когда отвлекающее внимание на спотыкающегося герцога допело свою лебединую песню. Тревалли покинул зал до того, как я услышал первый звук рвоты. Стражник аккуратно прикрыл дверь, и звук быстро заглох.

Сейчас или никогда.

— Я восхищаюсь твоим энтузиазмом, — сказал я в затылок безупречно уложенным волосам Дериналлис. — Хотя у меня был свой план Разрушить её Судьбу. Ты собираешься украсть у меня лавры.

В какую игру ты играешь, Ланг? — спросила Чаэ.

Моя тётя повернулась ко мне, и её змеиный взгляд снова стал острым и оценивающим:

— Я думала, ты сказал, что в ней нет ничего необычного?

Я усмехнулся, стараясь сохранить лицо как можно более неподвижным:

— Её силы не произвели на меня впечатления. Но она — единственная девушка в Братстве. Она заставляет людей говорить, размышлять. Мне это не нравится. Я пришёл сюда, чтобы сделать её Судьбу невозможной.

Принцесса Дериналлис замешкалась на несколько ужасных секунд, а затем рассмеялась:

— А я-то думала, что мой брат ничему тебя не научил, но у тебя всё-таки есть голова на плечах.

Я покачал головой:

— Я не какой-то Лунно-Стукнутый мальчишка. На самом деле, я нахожу их довольно отвратительными. Без обид, разумеется.

Она издала ещё один смешок:

— Моего сына в своё время назовут и похуже.

— Кстати о нём, — сказал я ей и кивнул через зал на Септиллиса, который наблюдал за нами издалека. — Полагаю, твой сын заметил твоё прибытие.

Она не обернулась, только поджала губы:

— Вполне, — сказала она. — Лунно-Стукнутый, это точно.

Я выдавил ещё один смешок:

— Ты убила бы любовь детства своего сына?

Она даже не дрогнула:

— Разумеется. Ради блага Драундхейвена.

Я мрачно кивнул. Я чувствовал, что внимание моей тёти рассеивается, и знал, что скоро она уйдёт говорить со своим сыном или с кем-то из вельмож. Я должен был что-то сделать.

— У меня есть к тебе просьба, — сказал я, прежде чем по-настоящему обдумал это.

Она прищурилась:

— Какая?

— Один день, — выпалил я, затем взял себя в руки. — Дай мне завтрашний день, чтобы Разрушить её Судьбу по-своему. Не просто убить её, а отправить послание королевству. Обещаю, это будет более впечатляюще, чем кинжал в сердце.

Когда мне было двенадцать, моя тётя ударила Чаэтор кнутом. Она была тогда молодой драконицей, едва детёнышем. Я помню её визг. Она даже не подумала укусить Дериналлис или дать сдачи, только передала своё замешательство мне. Не раздумывая ни секунды, я сказал тёте, что ей больше никогда не позволено бить Чэю. Я сказал ей, что прочитал в книге, что боль делает драконов слабее, что порка одомашнит её и сделает менее полезной.

Тогда моя тётя окинула меня точно таким же взглядом, каким она окинула меня и сейчас. Оценивающее внимание, изучающее каждую частичку меня в поисках признака лжи.

Я давно научился прятать такие признаки и оставаться совершенно естественным под её золотыми взглядами.

Что бы она ни искала, сейчас она этого не нашла.

— У тебя будет твой день. Если Судьба девушки не будет Разрушена к завтрашнему вечеру, я лишу её жизни.

— Что ж, — сказал я с широкой улыбкой. — Мне лучше станцевать с королевой бала, пока я ещё могу.

Принцесса Дериналлис улыбнулась в ответ:

— Это было бы просто вежливо.

Я отвесил низкий поклон и вышел, бросив свой кубок на поднос и сжав кулаки, чтобы руки не дрожали. Голос Чаэтор ворвался в мою голову, злой и растерянный:

Что это было?

Я пытаюсь спасти ей жизнь, — ответил я.

Отлично, — промурлыкала Чаэтор. — И как мы собираемся это сделать?

Я пересёк танцевальный зал, направляясь прямо к прекрасной женщине, которая невольно завладела всем моим вниманием. Танидвен тяжело дышала после недавнего кружения, крошечная испарина блестела на её лбу. Её белые глаза метнулись к моим, когда я приблизился.

Понятия не имею.