Три дня пролетели как три часа. Замок жил в лихорадочном напряжении, все понимали, что от моего решения зависит судьба не только наших земель, но и каждого человека в этих стенах. Торвин созывал военный совет за военным советом, Дункан подсчитывал запасы оружия и продовольствия на случай долгой осады, а я металась между желанием поверить Кирану и холодным расчётом.

– Миледи, – сказал Торвин вечером второго дня, когда мы сидели в моих покоях за ужином, – я послал людей разузнать о том войске, что стоит в долине. То, что они рассказывают, не укладывается в голове.

– Что именно? – спросила я, отставляя нетронутую миску с похлёбкой.

– Дисциплина у них железная, – продолжал старый капитан, хмуря брови. – Никаких грабежей, никаких бесчинств. Даже за водой ходят к реке организованно, а не растекаются по окрестностям. Для армии, пришедшей мстить, это странно.

– А что говорят о самом лорде Киране? – поинтересовался Дункан.

– Вот это самое интересное, – Торвин наклонился ближе. – Говорят, что он часто смотрит в сторону нашего замка. Подолгу стоит на холме и смотрит.

Эти слова отозвались болью в груди. Я встала и подошла к окну. Там, в долине, мерцали огни лагеря Магвайров. Такие далёкие, но реальные. Как и тот человек, который ждал моего ответа.

На третий день я приняла решение.

– Собирайте совет, – сказала я Торвину утром. – Всех, кто участвовал в перевороте, и представителей от каждой важной группы в замке. Пусть услышат условия мира и выскажут своё мнение.

Большой зал, где всего несколько дней назад пролилась кровь, снова наполнился людьми. Но атмосфера была совсем иной: вместо праздничного веселья – напряжённое ожидание, вместо гостей в роскошных нарядах – суровые лица воинов, мастеровых, слуг.

Я встала во главе стола, там, где когда-то сидел отец, а потом недолго Гарет. Передо мной лежали условия мирного договора, которые Киран изложил письменно и прислал накануне.

– Мы клан Доэрти, – начала я, и голос мой звучал твёрдо, несмотря на волнение в груди, – три дня назад мы свергли предателя. Мы доказали, что справедливость сильнее страха, но теперь перед нами стоит ещё более сложный выбор.

Я подняла свиток с условиями.

– Лорд Киран Магвайр предлагает мир. Не капитуляцию, не покорность, мир равных. Послушайте условия и скажите, что думаете.

Я начала читать, и с каждым пунктом удивление на лицах собравшихся росло. Союзный договор между независимыми землями. Взаимная торговля без пошлин. Общая оборона против внешних врагов. Право подданных свободно выбирать, где жить и кому служить.

– Это… это неслыханно, – прошептал один из младших лордов. – Такого никогда не было в Северных землях.

– Именно поэтому это может сработать, – возразил Дункан. – Старые способы привели нас к войне. Может, время попробовать что-то новое?

Но не все разделяли его оптимизм. Поднялся Родрик, один из немногих старых воинов отца, переживших чистки Гарета.

– Леди Леона, – сказал он с сомнением в голосе, – это всё звучит прекрасно на бумаге. Но где гарантии, что Магвайры будут соблюдать эти условия? Что это не просто способ усыпить нашу бдительность?

– Справедливый вопрос, – кивнула я. – Но подумайте вот о чём: если бы Киран хотел нас уничтожить, разве стал бы он ждать? У него армия в несколько раз больше нашей. Он мог атаковать сразу после переворота, когда мы были ослаблены.

– Может, он просто хочет избежать потерь, – предположил кто-то.

– Возможно, – согласилась я. – Но разве это плохо? Разве мы не хотим того же?

Торвин встал со своего места.

– Миледи, – сказал он торжественно, – я служил вашему отцу тридцать лет, видел много войн, много смертей и скажу вам честно: если есть шанс закончить эту бессмысленную резню, мы должны его использовать. Даже если это риск.

– Но какие гарантии? – не унимался сир Родрик. – Что, если через год или два они нарушат договор?

– Тогда мы будем сражаться, – ответила я. – Но, по крайней мере, мы дадим миру шанс. Нашим детям шанс вырасти не на поле битвы, а в мирных домах.

Спор продолжался ещё час. Голоса разделились примерно поровну, одни поддерживали мир, другие требовали осторожности. Но постепенно чаша весов склонялась в пользу переговоров.

Наконец я подняла руку, призывая к тишине.

– Решение принято, – объявила я. – Мы попробуем заключить мир. Но не слепо, а с открытыми глазами. Первый договор будет заключён на год. Если за это время обе стороны докажут свою добросовестность, продлим его.

Зал загудел одобрением. Не единодушным, но достаточно громким.

– Торвин, – обратилась я к капитану, – пошлите гонца в лагерь Магвайров. Передайте лорду Кирану, что мы согласны на новые переговоры. Завтра, в том же шатре.

– Будет исполнено, миледи.

Той ночью я снова не спала. Завтра я снова увижу Кирана, и на этот раз мне придётся дать ему окончательный ответ. Ответ, который определит судьбу тысяч людей.

Утро выдалось ясным и холодным. Первые заморозки серебром покрыли траву, а дыхание превращалось в лёгкие облачка пара. На этот раз со мной поехали не только Торвин и Дункан, но и секретарь Маэстер Элвин – учёный человек, который должен был записать все условия договора. Также я взяла с собой небольшой отряд стражи, не из недоверия, а для соблюдения протокола.

Шатёр стоял на том же месте, но сегодня он казался больше и торжественнее. Очевидно, обе стороны понимали важность момента.

Киран приехал с теми же спутниками, что и в прошлый раз, только вместо предателя Валерия с ним был ещё один пожилой лорд Алэн, которого я помнила по рассказам отца как человека чести и мудрости.

Мы вошли в шатёр, и снова заняли места по разные стороны стола.

– Леди Леона, – первым заговорил Киран, – благодарю за согласие продолжить переговоры. Надеюсь, вы приняли решение?

– Приняла, – кивнула я. – Мы согласны на мирный договор, но с изменениями и дополнениями.

Я достала свой свиток, тот самый, который мы с советниками правили и переправляли всё утро.

– Первое условие, – начала я. – Договор заключается на один год с возможностью продления. Это даст обеим сторонам время убедиться в добросовестности партнёра.

Киран кивнул.

– Разумно.

– Второе, – продолжала я. – Торговые соглашения вступают в силу немедленно, но военный союз только через три месяца. За это время мы должны увидеть реальные шаги навстречу с обеих сторон.

– Согласен.

– Третье. Вопрос о компенсациях за ущерб, нанесённый во время войны, откладывается до заключения полноценного долгосрочного договора.

На этом пункте Киран задумался.

– Справедливо, – наконец сказал он. – Но я бы добавил встречное условие. Обе стороны обязуются не предпринимать враждебных действий против подданных друг друга. Никаких рейдов, никаких «случайных» стычек на границе.

– Принято, – согласилась я.

Мы прорабатывали детали ещё два часа. Маэстер Элвин записывал каждое слово, каждое условие. Постепенно рождался документ, который мог стать основой нового порядка в Северных землях.

– И последнее, – сказал Киран, когда основные вопросы были урегулированы. – Церемония подписания. Она должна быть публичной, чтобы все видели: мир не навязан силой, а заключён по взаимному согласию.

– Где вы предлагаете провести её? – спросила я.

– На границе наших земель, у старого камня предков, – ответил он. – Там, где веками клялись наши предки. Там же поклянёмся и мы.

Камень предков. Я помнила это место из детских воспоминаний – древний монолит, покрытый рунами, стоящий на холме между нашими землями. Говорили, что боги слышат все клятвы, произнесённые рядом с ним.

– Согласна, – кивнула я. – Когда?

– Через неделю. Это даст время обеим сторонам подготовиться и оповестить соседних лордов. Пусть все видят, что старая вражда кончена.

Когда мы закончили с формальностями, в шатре воцарилась странная тишина. Все понимали: исторический момент состоялся. Впервые за три века кланы Доэрти и Магвайров заключили мирный договор.

Спустя несколько минут, когда мы прощались у наших коней, Киран с улыбкой проговорил:

– До встречи у камня предков, леди Леона.

– До встречи, лорд Киран.

Я села в седло и направила Звёздочку обратно к замку, но на полпути обернулась. Киран всё ещё стоял у шатра и смотрел мне вслед.

В груди что-то болезненно сжалось. Но я заставила себя ехать дальше, больше не оборачиваясь.

Политический союз заключён, теперь предстояло самое сложное – заставить его работать. И понять, что делать с теми чувствами, которые та Леона так упорно пыталась похоронить.