Ночь перед переговорами стала самой долгой в моей жизни. Я лежала на узкой кровати в своих покоях и смотрела в потолок, где тени от свечи плясали, как призраки прошлого. Сон не шёл. Каждый раз, когда я закрывала глаза, я видела его лицо – живое, измученное, но живое.

Киран жив. Это простое утверждение переворачивало всё, во что я верила последние месяцы: мою вину за его смерть, мою ярость на собственную неконтролируемую силу, мою решимость отомстить за него. Всё рушилось, как карточный домик на ветру.

Но как он выжил? Я отчётливо помнила ту избу, охваченную пламенем моей силы. Помнила, как он лежал без сознания, как огонь пожирал стены, как Гарет уводил меня прочь от пепелища. Никто не мог выжить в таком аду.

И всё же он стоял передо мной на том поле, плоть и кровь, а не призрак. Новые шрамы на лице говорили о том, что он действительно прошёл через огонь. Но кто-то спас его. Кто-то вытащил из горящих руин и выходил.

За окном в лагере Магвайров тускло мерцали костры. Их было много, слишком много для простого набега. Это была настоящая армия, готовая к долгой осаде или большой битве. Но Киран говорил о мире. В чём подвох? Что он скрывает?

Тихий стук в дверь прервал мои размышления. Я села на кровати, натягивая халат.

– Войдите.

Дверь тихо отворилась, и в комнату вошёл Торвин. Лицо старого капитана было мрачным.

– Не спится, миледи? – спросил он, подходя к окну.

– Слишком много мыслей, – честно ответила я. – Думаю о том, как пройдут завтрашние переговоры.

Торвин тяжело опустился на стул напротив меня. В свете свечи его лицо казалось ещё более изборождённым морщинами.

– Я тоже, – признался он. – Магвайры никогда не были известны своим миролюбием. А этот… – он помолчал, подбирая слова, – этот лорд Киран особенно. Его называют Железным Волком не зря.

– Но сегодня он пришёл не как волк, – возразила я. – Он мог атаковать сразу, застать нас врасплох после переворота, но он просит переговоров.

– Именно это меня и настораживает, – покачал головой Торвин. – В открытом бою у нас есть шанс дорого продать свои жизни. А на переговорах… там можно потерять всё одним неосторожным словом.

Он наклонился ко мне, и голос его стал тише.

– Миледи, я служил вашему отцу тридцать лет, видел его в битвах и на переговорах. И я знаю, самые опасные враги те, кто приходят с улыбкой и предложениями мира.

– Значит, вы советуете отказаться? – спросила я.

– Нет, – медленно ответил он. – Я советую быть готовой ко всему и помнить: вы теперь не просто женщина, вы глава клана, ответственная за жизни сотен людей. Кого вы возьмёте с собой?

– Тебя, – немедленно ответила я. – И Дункана. Он умён и не даст себя обмануть красивыми речами.

– Хороший выбор, – одобрил Торвин. – А что с условиями? О чём будете говорить?

Я встала и тоже подошла к окну. Внизу, в лагере Магвайров, кто-то ходил между палатками с факелом. Караульный или бессонный воин, как и я, размышляющий о завтрашнем дне.

– Там в лесной избушке он говорил о заговоре, – сказала я, не оборачиваясь. – О том, что у Гарета был сообщник среди его людей. Если это правда…

– То это меняет всё, – закончил Торвин. – Значит, войну спровоцировали не наши кланы, а третья сторона.

– Но зачем? – повернулась я к нему. – Кому была выгодна эта резня?

Старый капитан задумчиво потёр подбородок.

– Тому, кто хотел ослабить оба клана. Возможно, кто-то из соседних лордов. Или… – он помолчал, – или кто-то, кто мечтал о власти внутри самих кланов.

Мы ещё долго обсуждали возможные варианты, но к утру так и не пришли к определённому выводу. Одно было ясно – переговоры могли стать либо началом мира, либо прелюдией к ещё более кровавой войне.

Рассвет выдался серым и туманным. Осенние утра в наших краях часто бывали такими влажными, пронизывающими, когда сырость просачивается даже через тёплую одежду. Я оделась просто: тёмно-синее платье из плотной шерсти, кожаный поясной ремень с отцовским кинжалом, тёплый плащ с мехом. Никаких украшений, кроме кольца с печатью рода.

Торвин и Дункан ждали меня в конюшне. Оба были в лёгких доспехах и при оружии: мечи, кинжалы, небольшие щиты. Если переговоры окажутся ловушкой, мы хотя бы дорого продадим свои жизни.

– Шатёр уже ставят, – доложил Торвин, помогая мне сесть в седло. – Посреди поля, как договаривались. Видно, что Магвайры тоже готовятся.

Я кивнула и направила Звёздочку к воротам замка. За мной ехали мои спутники, а следом небольшой отряд стражи, который должен был остаться на полпути и ждать сигнала.

Утренний туман медленно рассеивался, открывая поле между двумя лагерями. Посередине, на одинаковом расстоянии от наших позиций и позиций Магвайров, белел небольшой шатёр.

Мы с двух сторон подъезжали к этому символическому центру одновременно – я с севера, со стороны замка, а Киран с юга, со стороны своего лагеря. Его сопровождали двое воинов: пожилой мужчина с седой бородой и молодой, но уже покрытый шрамами рыцарь.

При ближайшем рассмотрении Киран выглядел ещё хуже, чем мне показалось вчера. Новые шрамы пересекали левую сторону его лица, след ожогов, которые он получил в том пожаре. Левая рука двигалась не так свободно, как раньше. Но глаза оставались прежними – серебряными, пронзительными, полными силы.

Мы спешились одновременно и подошли к входу в шатёр. На мгновение наши взгляды встретились, и я почувствовала знакомое замирание сердца. Потом он первым кивнул и отвёл полог.

– Прошу, леди Леона.

Внутри шатра стоял простой деревянный стол и шесть стульев. На столе кувшин с водой, кубки, хлеб и немного сыра – символические угощения для переговоров.

Мы расселись напротив друг друга. Я между Торвином и Дунканом, Киран между своими людьми. Некоторое время мы молча изучали друг друга, как игроки перед важной партией.

– Благодарю за согласие на встречу, – первым заговорил Киран. Его голос был спокойным, но я слышала в нём напряжение. – Знаю, что у вас есть основания мне не доверять.

– Основания? – я не смогла удержаться от сарказма. – Вы пришли с армией к моему замку и требуете переговоров. Это довольно странный способ демонстрировать мирные намерения.

Пожилой спутник Кирана – я поняла, что это лорд Валерий, о котором мне рассказывали, – недовольно хмыкнул.

– Моя госпожа едва не убила нашего лорда, – проговорил он резко. – По всем законам мы имеем право требовать её выдачи для правосудия.

Дункан мгновенно напрягся, рука потянулась к мечу. Но Киран остановил своего вассала жестом.

– Лорд Валерий забыл, что мы пришли говорить о мире, а не о мести, – холодно сказал он. – И что я, как видите, вполне жив и здоров.

– Как вы выжили? – прямо спросила я. – Изба горела как факел. Никто не мог…

– Подпол, где лекарка хранила свои запасы… А из-под завала меня вытащил он, – Киран кивнул на молодого воина рядом с собой, – Гарольд. Он шёл по нашему следу с отрядом.

Молодой рыцарь слегка поклонился.

– Мы не останавливали наши поиски, миледи, – пояснил он. – Наш лорд нужен землям Магвайров.

– Но главное не это, Леона. Главное, что, вернувшись в свой замок, я многое узнал: о том, что твой отец погиб, о том, кто его предал, и о том, что эта война была спланирована заранее.

Торвин насторожился.

– Что вы имеете в виду?

– Я имею в виду, что у твоего брата был союзник среди моих людей, – ответил Киран, бросив тяжёлый взгляд на лорда Валерия. – Кто-то, кто передавал ему информацию о нашей обороне. Кто-то, кто хотел моей смерти не меньше, чем смерти лорда Доэрти.

Лорд Валерий вдруг побледнел.

– Вы не можете этого доказать.

– Могу, – спокойно ответил Киран и достал из-за пазухи свёрток писем. – Вот переписка между тобой и Гаретом. Очень интересное чтиво.

Он развернул одно из писем и прочитал:

– «План идёт как надо. Доэрти поверил в ложную информацию о слабой охране. Атакует завтра на рассвете. Позаботьтесь о том, чтобы ваш лорд не смог помешать нашему триумфу». Узнаёте почерк, лорд Валерий?

Взрыв был неизбежен. Валерий вскочил с места, обнажая меч, но молодой воин был быстрее, его клинок оказался у горла предателя раньше, чем тот успел сделать выпад.

– Вы оба хотели войны, – продолжал Киран, не обращая внимания на схватку. – Гарет – чтобы захватить власть в клане Доэрти, Валерий – чтобы сместить меня и стать лордом Магвайров.

Киран встал и обошёл стол. Теперь между нами не было никаких преград.

– Леона, – сказал он, и его голос стал мягче, – мы оба стали пешками в чужой игре. Но это можно исправить.

– Как? – спросила я, тоже поднимаясь. – Мёртвых не воскресить, пролитую кровь не вернуть.

– Но можно не проливать новую, – ответил он. – Можно показать всем, что древняя вражда может быть преодолена, что два клана могут существовать в мире.

Он протянул руку.

– Я предлагаю новый союз. Союз равных, основанный на взаимном уважении, а не на принуждении.

– И что вы предлагаете конкретно? – спросил Торвин.

– Союзный договор, – ответил Киран, не сводя глаз с моего лица. – Наши земли остаются независимыми, но мы поддерживаем друг друга против внешних угроз. Торговые соглашения, взаимная помощь в случае неурожая или стихийных бедствий. И… – он сделал паузу, – возможность для наших подданных свободно переходить из одного клана в другой, если захотят.

Это было революционное предложение. Никто в Северных землях не практиковал такой свободы.

– А что касается нашего брака… – начал он, но я перебила его.

– Оставим это, – резко сказала я, тут же мысленно выругавшись. Ненависть Леоны к Кирану была во мне еще слишком сильна. Те крохи чувств, которые возникли в избе, были еще малы, чтобы побороть то, что взращивали с раннего детства.

В его глазах мелькнуло понимание, и он кивнул.

– Конечно. Тогда давайте обсудим первые условия мира.

Мы провели в том шатре три часа, обсуждая детали возможного соглашения – каждый пункт, каждое условие, каждую гарантию. Торвин и Дункан задавали жёсткие вопросы, требовали уточнений и гарантий. Но постепенно контуры реального, работающего мира начали проясняться.

Когда мы, наконец, вышли из шатра, солнце стояло уже высоко. Обе армии с напряжением ждали результатов переговоров. Одно неосторожное движение, и поле могло залиться кровью.

– Мне нужно время подумать, – сказала я Кирану перед расставанием, – и обсудить предложения с советниками.

– Конечно, – кивнул он. – Сколько времени тебе потребуется?

– Три дня, – ответила я после размышления.

– Три дня, – согласился он. – А пока я отведу войско на лигу от ваших стен, в знак доброй воли.

Это было больше, чем я ожидала.

– Спасибо, – сказала я и направилась к своему коню.

– Леона, – окликнул он меня.

Я обернулась.

– Я рад, что ты жива, – тихо сказал он. – И что у нас есть шанс всё исправить.

Я не ответила, только кивнула и села в седло. Но всю дорогу обратно в замок я чувствовала его взгляд у себя за спиной.