План созрел не сразу. Первые дни я играла роль сломленной горем вдовы, послушно выполняя всё, что говорил Гарет. Я ела, когда он приносил еду, спала, когда он считал нужным, гуляла по внутреннему двору под бдительным присмотром стражи и слушала его бесконечные рассказы о будущем величии нашего объединённого клана.

– Видишь ли, сестра, – говорил он во время одной из таких прогулок, указывая на рабочих, которые чинили повреждённые во время недавних боёв стены, – наши земли богаты, но разрознены. Магвайры контролируют горные перевалы и рудники, мы плодородные долины и торговые пути. Вместе мы станем силой, с которой придётся считаться всем Северным землям.

Я кивала и делала восхищённое лицо, а сама запоминала каждое слово, каждую деталь. Гарет, упиваясь собственной властью и планами, оказался на удивление болтлив. Он рассказывал о союзниках и врагах, о том, кого можно купить, а кого нужно запугать. Он говорил о людях, словно они были фигурами на шахматной доске, которыми можно двигать по своему желанию.

– Лорд Маррен с севера уже прислал письмо с поздравлениями, – довольно сообщил он однажды. – Умный человек, быстро понял, откуда теперь дует ветер. А вот старый Корбин всё ещё сопротивляется. Но ничего, до него очередь дойдёт.

В его голосе слышались угрожающие нотки, и я понимала: Корбин, старый союзник отца, скоро разделит судьбу лорда Бейрна.

Гарет избавился от верхушки, от тех, кто служил отцу десятилетиями, но он не мог заменить всех. Многие из среднего звена – младшие офицеры, ключницы, оруженосцы, конюхи – остались на своих местах. Они боялись Гарета, но в их глазах я видела затаённое презрение к выскочке, сыну служанки, который захватил власть обманом и кровью.

Моим первым настоящим союзником стал старый Иган. После той первой встречи он стал регулярно появляться в моих покоях под разными предлогами: то бельё принести, то спросить о состоянии здоровья, то передать какую-нибудь мелочь от мнимых доброжелателей.

Однажды, когда я пришла в конюшню проведать свою лошадь – единственное развлечение, которое Гарет мне позволял, я «случайно» уронила гребень рядом с денником Звёздочки. Иган, который чистил сбрую неподалёку, поднял его.

– Ваша милость всегда так любила эту лошадь, – проскрипел он, передавая мне гребень и погладив кобылу по шее. – Ваш отец подарил ее вам на шестнадцатилетие. Помню тот день, вы так радовались. Он бы не одобрил того, что сейчас творится в замке.

Это был знак. Рискованный, но ясный знак того, что он готов к более откровенному разговору.

– Отец многого бы не одобрил, – тихо ответила я, не глядя на него и продолжая гладить лошадь. – Но его больше нет. А те, кто остался, боятся поднять голову.

Старик ничего не ответил, лишь усерднее занялся чисткой сбруи. Но на следующий день, когда я снова пришла в конюшню, он чистил седло в дальнем углу, подальше от входа и любопытных глаз.

– Капитан стражи Торвин, – прошептал он, не поворачиваясь и не прекращая работы, – он был лучшим другом вашего отца. Вместе служили королю, вместе прошли три войны. Гарет понизил его до командира ночного дозора за то, что тот задавал слишком много вопросов о смерти лорда. Торвин ненавидит вашего брата, но молчит, у него жена и трое детей.

Я кивнула, продолжая расчёсывать гриву Звёздочки. Информация бесценная, но нужно было действовать осторожно.

– А где он несёт дозор? – тихо спросила я.

– Северная башня. С полуночи до рассвета. Одиноко там, редко кто заглядывает.

Так началась моя тайная война. Война информации, осторожных контактов и медленного плетения сети заговора.

Через неделю, глубокой ночью, когда замок погрузился в сон, я надела тёмный плащ и тихо выскользнула из своих покоев. Стражники, дежурившие у моей двери, мирно дремали, я подмешала им в вечернее пиво немного сонного зелья, которое стащила из запасов Эстер во время очередного «осмотра».

Путь в северную башню был мне знаком с детства, в юности я часто бегала туда, когда хотела побыть одна и полюбоваться звёздами. Каменные ступени помнили мои ноги, а тайные проходы хранили секреты моих детских игр.

Торвин стоял на вершине башни, опершись на зубец стены и глядя в ночную тьму. Это был крепкий мужчина средних лет с суровым, обветренным лицом и серыми глазами, в которых читалась глубокая печаль.

Услышав шаги, он резко обернулся, рука инстинктивно потянулась к оружию. Но увидев меня, замер в изумлении.

– Леди Леона? – прошептал он. – Что вы здесь делаете? Это опасно!

– Мне нужно с вами поговорить, Торвин, – тихо сказала я, подходя ближе. – О том, что случилось с отцом. О том, что происходит в замке.

Его лицо потемнело. Он огляделся, убеждаясь, что мы одни, а затем указал на небольшую каморку внутри башни, где дежурные могли укрыться от непогоды.

– Там безопаснее, – коротко сказал он.

Мы спустились в тесное помещение. При свете единственной свечи я видела, как напряжены его мышцы, как настороженно он смотрит на меня. Этот человек всю жизнь служил моему отцу, но теперь не знал, можно ли доверять его дочери.

– Вы знаете правду о том, что случилось? – прямо спросила я.

Торвин долго молчал, изучая моё лицо при свете свечи. Наконец он тяжело вздохнул.

– Знаю больше, чем хотел бы, – хрипло ответил он. – Ваш отец получил донесение о том, что замок Магвайров слабо охраняется, что большая часть гарнизона ушла в дальний поход, а оставшиеся расслабились и не ждут нападения. Но я никогда не верил в такую удачу.

– И вы говорили об этом отцу?

– Говорил. Просил взять больше людей, подождать подтверждения информации. Но лорд был… одержим идеей наконец покончить с Магвайрами.

В голосе Торвина слышалась боль. Я понимала: он тоже винил себя в том, что не смог удержать отца от рокового решения.

– А кто принёс эту информацию? – спросила я.

– Один из людей Гарета. Молодой разведчик по имени Кейл. Он поклялся, что лично видел пустые башни и спящую стражу. – Торвин стиснул кулаки. – После битвы Кейл исчез. Говорят, что убит Магвайрами, но тела не нашли.

– Торвин, – тихо сказала я, – я знаю, что Гарет предал отца, знаю, что он захватил власть обманом. И я собираюсь это исправить.

Старый капитан пристально посмотрел на меня.

– Что вы предлагаете, миледи? У нас нет армии, нет союзников. Люди Гарета контролируют каждый вход и выход из замка.

– Но не все в замке его люди, – возразила я. – Иган говорит, что есть ещё те, кто помнит присягу отцу.

Торвин медленно кивнул.

– Есть. Немного, но есть. Я мог бы привести двоих-троих, на которых можно положиться. Но что толку? Открыто выступить мы не можем, нас просто перережут.

– Нам не нужно открытое выступление, – ответила я, вспоминая уроки политики, которые преподавал отец. – Нам нужен переворот, быстрый и точный. Один удар в самое сердце.

– И когда вы предлагаете нанести этот удар?

– Через месяц Гарет собирается устроить большой пир в честь «объединения земель». Он планирует официально объявить меня правительницей, а себя регентом при моём будущем ребёнке. Все важные лорды будут приглашены, все союзники и вассалы. Это будет его триумф.

– И его последний пир, – понимающе кивнул Торвин.

Мы провели в той каморке ещё час, обсуждая детали: кого можно привлечь, кого следует опасаться, как организовать всё так, чтобы минимизировать кровопролитие. Торвин оказался не только храбрым воином, но и умным тактиком. Он знал замок как свои пять пальцев, знал расположение стражи, знал, кого из людей можно переманить на нашу сторону.

– Оружейник Дункан, – перечислял он, загибая пальцы. – Он служил ещё вашему деду. Молод душой, несмотря на седины. Ненавидит Гарета за то, что тот казнил его племянника по ложному обвинению в воровстве.

– А ключница Онора? – спросила я. – Она была близка с Мартой.

– Онора боится, но ей можно доверять. У неё есть доступ к покоям, к кухне. Может быть полезна.

Когда я наконец вернулась в свои покои, было уже почти утро. Стражники всё ещё спали, сонное зелье действовало лучше, чем я ожидала. Я тихо прошла мимо них и легла в постель, но сон не шёл. Голова была полна планов, расчётов, имён и лиц.

В последующие дни я стала часто гулять по замку. Гарет поощрял эти прогулки, считал, что все должны видеть, как мы с ним дружны. Он не знал, что во время этих невинных променадов я встречалась с потенциальными союзниками.

Разговор с оружейником Дунканом произошёл в кузнице. Я пришла туда под предлогом того, что хочу заказать новые подковы для Звёздочки. Дункан, невысокий, коренастый мужчина с руками, покрытыми старыми ожогами, сначала держался настороженно. Но когда я упомянула имя его погибшего племянника, его лицо потемнело.

– Мальчишка ничего не украл, – хрипло сказал он, не прекращая ковать раскалённое железо. – За это его повесили как уголовника. Какая справедливость?

– Справедливость вернётся, – тихо ответила я. – Но для этого нужны сильные руки и верные сердца.

Он поднял на меня взгляд, и в его глазах я увидела понимание.

– Я с вами, леди Леона, – просто сказал он. – Скажите только когда.

Встреча с ключницей Онорой была сложнее. Это была пожилая, осторожная женщина, которая помнила времена, когда неосторожное слово могло стоить жизни. Но когда я рассказала ей о планах Гарета, о том, как он предал отца, она заплакала.

– Я знала, что что-то не так, – всхлипывала она. – Марта никогда не умерла бы просто от горя. Она была сильной, как дуб. А капитан Олдрик… он бы никогда не бросил свой пост.

– Помогите мне отомстить, – попросила я.

– Да поможет мне Создатель, – прошептала она, крестясь. – Я помогу.

К концу третьей недели наша группа выросла. Торвин привёл ещё троих стражников, которых Гарет разжаловал или отстранил от важных постов. Дункан заручился поддержкой двух подмастерьев. Онора привлекла нескольких служанок и даже повара, толстяка Уилла, который ненавидел новый порядок за то, что Гарет сократил жалованье кухонной прислуге.

Но самым ценным приобретением стал молодой оруженосец Гарета, Джоффри. Парню едва исполнилось восемнадцать, но в его глазах жила ненависть взрослого мужчины. Его отец был одним из командиров отца, погибших в той роковой битве.

– Я знаю всё о планах лорда Гарета, – шептал он во время тайной встречи в заброшенной башне. – Знаю, кто из гостей будет вооружён, а кто нет. Знаю, где будет сидеть личная охрана.

– И что самое важное, я знаю, что он собирается с вами сделать, – добавил он, и его голос стал ещё тише.

– Что? – напряглась я.

– Как только вы родите дитя двух кланов, вы должны «трагически погибнуть». Несчастный случай на охоте или внезапная болезнь. Он говорил об этом с капитаном наёмников, который руководит его личной охраной.

Значит, я была права: живой я Гарету была не нужна.

Мы провели остаток ночи, уточняя детали операции. План был прост, но требовал точного исполнения. Во время пира, когда люди Гарета напьются и потеряют бдительность, мои сторонники должны были заблокировать выходы из большого зала. Торвин со своими людьми обезвредит личную охрану брата, а Дункан и его подмастерья захватят оружейную, чтобы никто не смог вооружиться и организовать сопротивление.

– А что с самим Гаретом? – спросил Торвин.

– Гарет мой, – холодно ответила я. – Я сама с ним разберусь.

Когда мы расходились, Джоффри задержался.

– Миледи, – неуверенно сказал он, – а что будет после, когда всё закончится?

Я посмотрела на него, на этого мальчишку, который потерял отца из-за алчности Гарета, и увидела в его глазах не только жажду мести, но и надежду на справедливость.

– После мы будем строить то, о чём мечтал мой отец, – сказала я. – Сильные, справедливые земли, где подданные служат не из страха, а из преданности, где правосудие не зависит от происхождения или кошелька.

Он кивнул и исчез в ночной тьме, как тень.

Оставшиеся дни промелькнули в лихорадочной подготовке. Каждый из заговорщиков знал свою роль. Каждый понимал, что ошибка может стоить не только провала операции, но и жизни всем нам.

А я репетировала свою речь, ту речь, которую произнесу после того, как Гарет падёт. Слова, которые должны будут убедить всех присутствующих в том, что справедливость восторжествовала.

Но ночами, лёжа в постели и глядя в потолок, я думала не о речах и планах. Я думала о Киране. О том, как он сгорел в той лесной избе, так и не узнав, что значил для меня. О том, что моя месть будет неполной, ведь настоящий враг был не Гарет, а моя собственная неконтролируемая сила.