Летний дождь хлещет по песку, затягивая пляж плотной, почти непроницаемой пеленой.

Ба-бах!

Гулкий раскат грома — и неоновый росчерк молнии прорезает небо. Взволновавшееся море дикими пенистыми волнами бьется о берег.

Капли дождя кажутся холодными, но, приземляясь на разгоряченную от неистовых ласк кожу, мгновенно превращаются в лаву. Согревают. Почти обжигают. Обостряют и без того до предела оголившиеся инстинкты.

— Ты моя… Только моя… — хрипло шепчет он, покрывая ее грудь жаркими безудержными поцелуями.

Проводит языком по пульсирующей венке, жадно слизывает учащенный пульс. Комкает руками влажную ткань платья, задирая подол выше, к бедрам. Пытается добраться до ягодиц, дабы стиснуть их в своей ладони и утолить наконец эту безумную жажду, зверем рвущуюся изнутри…

Она запрокидывает голову. Покорно подставляет шею и губы его пылким, на грани отчаяния поцелуям, стараясь не думать о том, что произойдет потом, когда туман страсти рассеется, а на смену дурманящим прикосновениям придут слова. Ранящие и беспощадные.

Но такие необходимые, учитывая непреодолимую силу новых обстоятельств.

Он берет ее горячо, яростно, но в то же время нежно. С тем особым неповторимым сортом нежности, на который способны только его руки. И только его язык.

Поцелуи пронзают ее тело до самого нутра. Пробирают до костей, до дрожи, до хриплых стонов и алых вспышек перед глазами…

Она никогда не думала, что с мужчиной может быть так упоительно хорошо. И вместе с тем — так удушающе плохо. Не знала, что у одного и того же чувства могут быть десятки граней.

Что можно любить и причинять боль одновременно.

Влажный песок под ними хрустит. Мелкими царапающими осколками впивается в ладони, в колени, в чувствительную кожу между ног…

Но она лишь крепче обвивает руками его широкую спину, покрытую гладким узором татуировок. Лишь сильнее выгибает спину, подаваясь навстречу его напористым глубоким толчкам…

Он вновь находит ее губы и, быстро поцеловав, выдыхает в них первое признание в любви. Такое чувственное и искреннее, что у нее вдруг начинает щипать в глазах. И, продолжая наслаждаться близостью его твердого мускулистого тела, она уже не знает, что течет по ее щекам: дождевая вода или все же слезы…

Финальный рывок под оглушающий раскат грома — и они оба натягиваются дрожащей струной, сгорая в пламени яркого сокрушительного оргазма. Перед глазами пляшут огненные искры, по венам бежит ток, а сознание срывается куда в темную морскую бездну, навсегда отпечатывая в памяти этот последний счастливый миг…

Шумный вдох.

Рваный выдох.

Он любовно проводит рукой по ее влажной щеке, с нежностью заглядывая в малахитовые глаза, все еще затянутые хмельной дымкой экстаза. Перекатывается на песок, освобождая хрупкое женское тело из-под тяжести своего.

Какое-то время они молча лежат рядом, глядя в прекрасное пасмурное небо и слизывая с губ терпкий вкус дождя. Потом она одергивает платье, стремясь скрыть наготу. Переворачивается набок и направляет на него прямой взгляд:

— Нам надо расстаться.

Ее слова, произнесенные совсем негромко, почти тают в шуме морского прибоя.

Но его слух различает их до боли явственно. До одури остро. Будто с ее губ сорвался не сиплый шепот, а истошный вопль.

— Что?.. — он все еще не понимает, что происходит, но кожей чувствует, что ничем хорошим этот разговор не закончится.

— Я не люблю тебя, — произносит спокойно и жутко. — И никогда не любила. Наверное…

— Не лги мне, — он не сводит с нее ошеломленного взгляда. — Еще минуту назад твое тело кричало об обратном.

— Это всего лишь тело, — она отталкивается от песка и принимает сидячее положение. — Всего лишь секс. Ты ведь и сам все знаешь.

Он смотрит на ее узкую стройную спину, покрытую каскадом морионовых волос и не верит в услышанное. Отказывается верить. Ему хочется зарычать от злости. Встряхнуть ее, словно тряпичную куклу. До боли сжать плечи. Вынудить взять обратно эти жестокие и откровенно лживые слова!

Но он почему-то не шевелится. И молчит, до рези в глазах вглядываясь в ее хрупкий силуэт на фоне беснующегося моря.

— Скоро я выхожу замуж, — каким-то потусторонним голосом продолжает она. — Осенью, если быть точной. Так что оставь меня в покое, ладно? Не звони, не пиши, не пытайся вернуть.

Медленно, будто малейшее движение причиняет ей физическую боль, она поднимается на ноги. Устремляется прочь. Ее изящные ступни поочередно утопают в темном песке, а тонкие руки безжизненно болтаются вдоль неестественно прямой спины.

Пару мучительно долгих мгновений он провожает взглядом ее удаляющуюся фигуру, а потом рывком вскакивает на ноги и, на ходу застегивая ширинку приспущенных джинсов, бросается следом.

— Не верю! — яростно выплевывает он, разворачивая девушку лицом к себе. — Ни единому слову не верю!

— Не верь, — она пожимает плечами. Как-то обреченно и равнодушно. — Скоро ты и сам во всем убедишься.

— Да что ты несешь⁈ — он все же не удерживается и сжимает ее слишком сильно. Так, что чуть позже на нежной коже наверняка проступят синяки. — Это из-за твоего отца, да? Из-за обвинений, которые ему предъявили?

Ему нужно докопаться до сути. Понять, почему женщина, еще совсем недавно бурно разделявшая его страсть, теперь кажется такой холодной и отчужденной.

— Помнишь того парня на синей машине? — она чуть выше задирает подбородок и смотрит на него с неприкрытым вызовом. — Это и есть мой жених. Я общаюсь с ним уже довольно давно, и тот вечер мы тоже провели вместе. В начале лета мы повздорили, он уехал за границу, и я… Я думала, что смогу его забыть. Даже начала встречаться с тобой. Но не помогло… Я знаю, мои слова звучат жестоко, но это правда. Правда, которую мы с самого начала знали. Оба. Нам не суждено быть вместе. Мы из слишком разных миров. А я хочу провести жизнь с тем, кто по-настоящему мне подходит.

Внезапно на дне его графитовых глаз вспыхивает такая лютая ядерная ненависть, что на миг ее пронзает скверное предчувствие: сейчас он ударит. Грубо, с размаху, выбивая из нее всю уверенность и спесь.

Но, вопреки ожиданиям, парень не выплескивает на нее свой гнев. Даже наоборот — молча выпускает ее из захвата и делает шаг назад.

Его красивое лицо по обыкновению спокойно. Мышцы лба расслаблены, даже уголки рта едва уловимо вздернуты вверх. И только во взгляде — тяжелом, суровом, направленном прямо ей в душу — бушует шторм.

Неукротимая стихия, рвущая жилы, дробящая кости и вырывающая с корнем сердца…

Она судорожно сглатывает подступающий к горлу ком и пятится, понимая, что если не уйдет сейчас, то не уйдет никогда. Затем разворачивается и, подобрав подол путающегося в ногах платья, срывается на бег.

Она бежит быстро. Очень быстро. Надрывая предел своих физических возможностей и отчаянно стараясь стереть из памяти его непостижимый, почти художественный образ, озаренный яркими всполохами гневающейся грозы…

Конец первой части