Влада

Странные ощущения. Странные мысли. Странная реальность.

С одной стороны — я прохожу один из самых сложных этапов. У моей матери рак. Отец борется с непрекращающимися проблемами на работе. Вилка боится и видит во мне опору, но, если честно, порой я совсем не чувствую в себе сил.

Мне тоже больно и страшно. А иногда — совсем опускаются руки.

И на фоне всего этого безумия — Кирилл. Моя радость и мое проклятие. Человек, совершенно не вписывающийся в реалии моей жизни. И без которого, по иронии судьбы, я совершенно не могу.

Никогда не была фанаткой высокопарных метафор, но он правда нужен мне. Как вода. Как солнце. Как бодрящий кофе по утрам. Как долгожданная тишина после шумной вечеринки. Как теплый мощный ливень в разгар засушливого лета.

Мы видимся всего несколько раз в неделю. Как правило — по ночам. Но это не мешает нам постоянно быть на связи: переписываться, созваниваться, вспоминать…

Честно? Я и подумать не могла, что можнотак сходить с ума по мужчине. Так наслаждаться его телом. Так упиваться его теплом.

Кирилл будто оазис на просторах знойной пустыни. С ним я чувствую себя живой, защищенной и, несмотря на свалившиеся на мою семью беды, счастливой.

Пусть недолго. Пусть лишь в моменте. Но счастье точно есть. И оно помогает мне двигаться дальше. Не сдаваться. Верить и поддерживать веру в родных.

По словам врачей, мамина операция прошла успешно. Хотя, как по мне, на данным этапе «успех» — слишком громкое слово. Ведь впереди у нас курс химиотерапии. А возможно, и не один. Так что, по сути, мы находимся лишь в начале трудного тернистого пути.

Иногда я корю себя за проявленную слабость. Напоминаю, что сейчас отнюдь не лучшее время для головокружительного романа.

Но как противостоять чувствам, если они так сильны? Как отказаться от единственного источника света, когда вокруг кромешная тьма?

В общем, после пары-тройки ночных свиданий я решила, что не буду мучиться зря. Не буду истязать себя кнутом запретов и запираться в клетку ограничений. Просто позволю себе греховное удовольствие. В конце концов, это никому не вредит. Разве что моему ночному сну — но с этим я как-нибудь справлюсь.

После неприятного разговора за столом отец больше не возвращался к теме моих взаимоотношений с Александром Лейтманом. Ну и я, само собой, помалкивала. Мы просто сделали вид, что неприятного инцидента не было и сосредоточились на мамином выздоровлении.

Хотя я допускаю, что рано или поздно этот вулкан проснется. И тогда мне нужно будет опять готовиться к обороне.

— Снова к нему? — Вилка, по-турецки сидящая на кровати, наблюдает за моими сборами.

Она единственная из всех домочадцев знает, куда я ухожу по вечерам. И как на самом деле поздно возвращаюсь.

— Угу, — киваю я, вдевая в уши платиновые серьги-протяжки.

В отличие от большинства мужчин, Кирилл внимателен к мелочам. Он замечает практически все: новое белье, украшения и даже цвет педикюра. Должно быть, так работает взгляд художника. Вычленяет детали, подчеркивает акценты, фокусируется на контрастах.

Оттого я стараюсь выглядеть безупречно. Мне хочется нравиться ему. Хочется вдохновлять, ловить восхищенные взгляды и слушать комплименты. Наверное, это какая-то встроенная женская потребность. Особенно когда женщина влюблена…

— Он водит тебя куда-нибудь? — любопытствует мелкая. — Или вы только и делаете что трахаетесь?

— Вилка! — я возмущенно выпучиваю глаза.

— Ой, да ладно, — она отмахивается. — Мне уже шестнадцать! Я все знаю про секс!

— Надеюсь, только понаслышке?

В ответ сестра демонстративно закатывает глаза, как бы говоря: «За кого ты меня принимаешь?» И я успокоено выдыхаю. Она еще слишком юна для подобных приключений. Всему свое время.

— Мы с Кириллом много разговариваем, — роняю я, нанося на губы немного блеска. — И иногда выходим подышать на балкон.

— Да уж. Романтика, — усмехается. — Но все же вам следует побольше бывать в общественных местах. А то совсем в затворников превратитесь.

— Ты же знаешь, сейчас это невозможно.

— Почему? — она сползает с кровати и подходит ближе. — Из-за мамы?

— Да.

— Но ведь вряд ли она будет против…

— Это не обсуждается, — пресекаю я, не желая в сотый раз развивать тему моего морального долга перед родителями. — Пока нас с Кириллом все устраивает. Дальше — будет видно.

Вилка вздыхает.

Затем осторожно достает из моей шкатулки крупные серьги с сапфирами и прикладывает их к лицу:

— Ты когда-нибудь дашь мне их погонять?

— Непременно. Как только ты научишься не терять вещи, которые одалживаешь.

У сестры с этим беда. Она находится в перманентном поиске потерянного: зонтов, одежды и даже сумок.

— Да не теряла я тот твой браслет, — бросает ворчливо, возвращая серьги на место. — У меня его украли!

— Ну-ну.

— Не веришь?

— Нет, — с улыбкой. — Но я уже давно тебя простила.

Вилка тоже улыбается и, прильнув к моей груди, крепко обвивает меня руками. Обнимаю ее хрупкие плечи. Глажу по голове. Вдыхаю привычный аромат меда и фиалок.

Стоим так какое-то время. А потом я наношу на запястья пару пшиков Пенхалигонс и выхожу из комнаты.

Ostraya13: «Ты дома?»

Пишу Кириллу, спускаясь в гараж.

DarkWizard: «Задерживаюсь на работе. Подъедешь ко мне в студию?»

Застываю в нерешительности. С одной стороны, так хочется поскорее оказаться в уютном тепле его небольшой квартирки… А с другой — не будешь же у подъезда ждать…

Ostraya13: «Ладно. Ты там надолго?»

DarkWizard: «Еще полчаса — и заканчиваю».

Сажусь в машину и вбиваю в навигатор адрес тату-студии с говорящим названием «I'M SORRY MOM».

Что ж, это даже интересно. Я видела Кирилла за работой лишь однажды. Он делал татуировку моей подруге, и я предположить не могла, что в будущем наши судьбы так тесно переплетутся. И что я по уши втрескаюсь в этого самонадеянного татуированного бунтаря…