Кирилл

С недавних пор ночь — это время страсти, надрыва и головокружительных эмоций. Время, когда мир сужается до размеров спальни, а ощущения обостряются до состояния бритвы. Когда голова тупеет от переизбытка гормонов, а сердце рвется в клочья от натиска чувств.

Ночью не существует ни прошлого, ни будущего. Есть лишь момент настоящего. Яркий и невыносимо прекрасный.

А все потому, что мы с Владой встречаемся исключительно по ночам.

Днем она занята семейными хлопотами: ухаживает за матерью, ездит с ней по больницам, поддерживает сестру и отца. Из-за болезни родительницы ее жизнь превратилась в череду обязательств, и пренебречь ими она не может.

Врожденное чувство долга дает о себе знать.

Я хорошо понимаю Владу, потому чтотоже ощущаю ответственность за свою семью. За их благополучие и покой. Для меня этотоже чрезвычайно важно.

— Это настоящий бриллиант? — вполголоса спрашиваю я, перекатывая меж пальцев крупный граненый камень ее сережки.

Влада лежит на спине. Растрепанная и обнаженная. С полуприкрытыми веками и блаженной улыбкой на губах.

Я — рядом. Тоже без одежды. Нависаю над ней, безотчетно любуясь тем, как лунный свет вырисовывает замысловатые узоры на ее гладкой смуглой коже.

— Разумеется, — усмехается она, не открывая глаз. — Отец подарил мне эти серьги на восемнадцатилетие.

— Они тебе нравятся?

— Само собой. Все девушки любят бриллианты.

Еще раз взвешиваю на руке камень. Крупный. Прозрачный, как младенческая слеза.

Я плохо разбираюсь в драгоценностях, но даже мне ясно, что этот брюлик стоит целое состояние. И чтобы позволить себе подобную роскошь простому человеку, пожалуй, придется продать почку.

— Однажды я подарю тебе камень еще больше, — негромко обещаю я. — И еще красивее.

Возможно, это звучит глупо. Или претенциозно. Но мне хочется дать Владе все. И даже чуточку больше.

Понятно, что для этого нужна уйма денег, но у меня большие планы на жизнь. И я не собираюсь останавливаться на достигнутом.

— Брось, Кирилл, — девушка смеется, явно не восприняв мои слова всерьез. — Счастье ведь не в камнях.

— Ты заслуживаешь лучшего, — настаиваю упрямо.

— Приятно, конечно, — она поворачивается набок и игриво проводит указательным пальцем по моей груди. — Но ты должен знать, что я не жду от тебя дорогих подарков. Ты мне интересен вовсе не поэтому.

Ее ответ — вроде абсолютно логичный и естественный — отчего-то задевает мужское самолюбие. Едва-едва. Будто кошачий коготок.

— Не ждешь, потому что я беден? — чеканю по-прежнему тихо, но уже с вызовом.

— Нет. Потому что подарки — это не главное. Главное — это отношения между людьми.

— Но тем не менее тебе нравятся бриллианты, — не унимаюсь я.

Понятия не имею, зачем я так настойчиво педалирую эту тему. Ведь ясно же, что Влада хочет от нее уйти.

Но мне по необъяснимой причине важно довести этот разговор до кульминационной точки. Важно объяснить, что я не собираюсь всю жизнь довольствоваться малым. Что у меня тоже есть планы, надежды и, как она выразилась на нашем первом свидании, амбиции. Что я не просто татуированный качок с вечно дымящимся членом. Что я могу добиться большего.

Могу и добьюсь.

— Кирилл, да при чем тут мы с тобой и бриллианты? — Влада хмурит лоб. — Я же сказала, серьги подарил отец…

— А я сказал, что однажды подарю тебе круче. И больше. И дороже.

Острая испускает вздох. Вновь откидывается на подушку и, пару секунд помолчав, отвечает:

— Хорошо. Подаришь. Буду ждать этого момента с нетерпением.

Удовлетворенно хмыкаю, расслабляясь. Вот так-то лучше.

Какое-то время мы с Владой безмолвно смотрим в потолок, переплетая наши пальцы, а затем она говорит:

— Ты как-то сказал, что хочешь открыть собственный тату-салон. Как думаешь, это реально?

— А почему нет? У меня обширная клиентская база. Есть накопленный опыт, а также понимание, в какую сторону нужно двигаться.

— Звучит неплохо.

— Так и есть, — киваю. — Но на самом деле я не планирую ограничиваться одним лишь тату-салоном. В идеале я бы хотел создать бренд. Крупную компанию, включающую в себя разные направления бизнеса.

Влада задает один наводящий вопрос за другим, и я как-то незаметно для себя начинаю делиться сокровенным. Рассказываю о мечтах, целях и даже об инвестиционном проекте, в который вложил деньги полтора года назад.

Ее интерес кажется вполне искренним, а риторика — лишенной критицизма. А еще она больше не потешается над моими громогласными заявлениями. И я вижу в этом добрый знак.

Мы проводим за разговорами несколько упоительных часов, а потом снова занимаемся любовью. Долго, чувственно, никуда не торопясь. Исследуя тела друг друга с каким-то поистине фанатичным рвением.

Поцелуи чередуются с проникновениями. Страсть оседает на кончиках пальцев и огненным дыханием плавит воздух. Пульс частит, первобытные стоны въедаются в стены, сознание расщепляется на атомы.

По натуре я художник, и для меня секс — это тоже искусство. Не всегда, конечно. И не со всеми. Но, по моим ощущениям, связь с Владой так же многогранна, как смыслы на лучших мировых полотнах.

С ней я становлюсь чище и лучше. Обретаю не только мотивацию, но и самого себя.

Я не силен в определениях и не слишком разбираюсь в природе человеческих чувств, но… Если это не любовь, то что, черт возьми, она?