Кирилл

Насыпаю в миску сухой корм и властно рявкаю:

— Кайман, есть!

Из коридора тотчас доносится цокот когтей по ламинату. Бежит, красавец.

Доберман показывается в дверном проеме и, сбавив скорость, шагает к миске. Принюхивается. А потом начинает с аппетитом уминать пищу.

Я тем временем убираю со стола грязную посуду и навожу порядок на кухне. Относительный, разумеется. Идеального у меня не бывает.

Закидываю тарелки в посудомойку и присаживаюсь на корточки подле жадно поглощающего корм Каймана. Пес у меня уже больше года, и за это время я здорово к нему привязался.

Мы с ним даже чем-то похожи: Кайман такой же неугомонный и так же кладет хрен на правила.

Почесав жесткую шерсть на загривке, распрямляюсь и беру в руки вибрирующий телефон. Это Макс с фейсконтроля. У нас с ним договоренность.

— Пришла? — прикладываю мобильник к уху.

— Только что, — рапортует.

— С подругами?

— Да, трое их. Блондинка, брюнетка и красноволосая.

— Брюнетка во что одета?

— В черную юбку и белый топ.

М-да. Ориентир так себе. Ну и на этом спасибо.

— Понял. Скоро буду. Передай пацанам, чтобы не упускали ее из вида.

— Принято.

Сбрасываю вызов и, подхватив с этажерки, ключи покидаю квартиру. Зашибись, че. Птичка в гнезде. А значит, мне пора выдвигаться на «Перезагрузку».

Сам я не большой любитель подобных мероприятий, но Влада заглотила крючок, поэтому пришлось подсуетиться с билетами. Хоть за несколько дней до начала фестиваля это было непросто. Договорился с ребятами из охраны, чтобы держали меня в курсе. Тут, конечно, без помощи Сэма не обошлось. У него везде связи.

Запрыгиваю на байк и с удовольствием даю по газам. Прохладный вечерний воздух ударяет в лицо, вынуждая вдыхать чуть глубже. В легких оседает приятный аромат нагретой на солнце земли, спелых дынь и морской соли.

Люблю лето.

До набережной долетаю за считанные минуты. В это время город пустой, никаких пробок. А даже если бы были, я бы мигом их объехал. На двух колесах вообще не проблема.

Приблизившись ко входу, жму руку Максу и коротко интересуюсь:

— Где она сейчас?

— В Западный сектор пошла. У бара зависает.

Отлично. Это поблизости.

Продираюсь сквозь веселую хмельную толпу. Вглядываюсь в лица. Красивых баб много, но той, что мне нужна, нигде нет.

И какого хера меня так переклинило? До сих пор не понимаю.

Вроде не сопляк уже. И в любовь с первого взгляда не верю. А эта стерва в башке засела прочно. Намертво, я бы сказал.

Может, дело в глазах ее ведьминских? Или в характере дрянном?

Ведь с характером явно проблемы, это невооруженным глазом видно. И язык укоротить не помешает. Но сколько ни пытаюсь выкинуть злюку из головы — ни черта не выходит.

Думаю о ней и только крепче увязаю. Как в трясине, ей-богу.

Провожу рукой по волосам, привычно сгребая пряди к затылку. Чьи-то пальчики игриво проходятся по моему плечу, вовлекая в танец, но я даже не оборачиваюсь.

Не то. Все не то.

Я не за этим сюда приехал.

Внезапно взгляд цепляется за знакомый аксессуар. Серьги-кольца. Крупные, сверкающие в лучах неонового света.

По сути, довольно популярное украшение, но отчего-то ассоциируется именно с ней. И ассоциация не подводит.

Ведомый предвкушением, пробираюсь чуть ближе к центру импровизированного танцпола и наконец нахожу то, что искал.

О да. Это она. Влада, мать ее, Острая.

Видел девчонку всего два раза, а уже со спины узнаю.

Хотя сама спина тут в общем-то ни при чем — все дело в стати, в грации. В неповторимом кошачьем изяществе, с которым она двигается, танцует, поправляет волосы…

Ну и в заднице, само собой. Упругой и сочной, словно спелые вишни.

Облизываю пересохшие губы. Дергаю кадыком, сглатывая.

Хочется подойти и прижаться пахом к этим манящим вращающимся бедрам, но это будет слишком просто. Это сразу ее оттолкнет.

Если за двадцать два года жизни я что-то и понял о женщинах, так это то, что они все, сука, разные. Что для одной безобидное романтическое приключение, то для другой лютый зашквар.

Со злюкой надо быть осмотрительным, осторожным. Чуток передавишь — и мгновенно взбрыкнет. Точь-в-точь как гнедая кобылица.

Приближаюсь, не спеша. Осознанно притупляя и сдерживая инстинкты.

Короткий порыв ветра — и до меня доносится аромат ее тела. Пряный, острый. С дразнящими нотками сандала и пачули.

Шаг. Еще один.

Я близко. Между нами десятки сантиметров.

Она не может увидеть, но может почувствовать. Меня. Мое желание, что горячими волнами баламутит кровь.

Тяну воздух у нее над ухом. Девчонка замирает, натягивается струной, будто что-то почуяла. Но оглядываться не спешит. И я вижу в этом добрый знак.

Еще один крошечный шаг вперед. Хлесткий удар сердца по ребрам.

На рваном выдохе опускаю ладони на ее бедра, и пальцы тотчас схватываются высоковольтным электричеством.

Горячит.

Будоражит.

Грудину на части рвет.

Я готов к тому, что она отпрянет. Что возмутится, обидится, может, даже пощечину зарядит.

Но ничего из этого не происходит. Вообще.

Влада по-прежнему покачивается на волнах мелодии. А наши тела, словно магниты с разноименными полюсами, притягиваются друг к другу. Неумолимо. Мучительно.

Смелею. Поглаживаю оголенный участок кожи между юбкой и коротким топом. Нежно, дразняще. Откровенно дурея от ее близости.

Влада, как ни странно, откликается на прикосновение. Замедляет танец и слегка запрокидывает голову, упираясь затылком мне в грудь.

Такое простое, совершенно безобидное движение — а у меня уже сердце с петель. И пульс так хреначит, будто я стометровку пробежал.

Прижимаюсь чуть теснее и ловлю ее ритм. Мы не попадаем в такт. Движемся гораздо медленнее, чем окружающая нас толпа, но это неважно. Сейчас вообще все неважно, ибо момент настоящего неповторим.

Он особенный. Яркий. Фееричный.

Пьянящий своей чувственностью и манким обещанием большего.

Я значительно выше, поэтому, чуть склонив голову, могу заглянуть Владе в лицо. Ее глаза закрыты. Мимика расслаблена. Губы изогнуты в полуулыбке.

Она плавно выписывает восьмерки бедрами, но при этом даже не порывается обернуться. Знает, что это я. Знает и позволяет мне находиться рядом.

И тогда я предпринимаю следующий шаг.