ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ: Скайлар Стоун — хладнокровная задира, которая записала свой собственный альбом и выпустила зажигательный сингл, который все любят почти так же сильно, как Уэстон Белмонт, её фанат номер один.

* * *

Я резко просыпаюсь в кромешной тьме, свет проникает в комнату через дверь, ведущую в коридор.

— Папа? Скайлар? — Сладкий голос Эмми доносится из-за двери спальни, и я замираю.

Мы с Уэстом уже несколько недель спим вместе, но мы не афишировали это перед детьми. Должно быть, я отключилась, когда прокралась сюда.

Мы наверстывали упущенное с тех пор, как я стала женщиной, одержимой идеей раздеть его. Между нами всё горячо и грязно, и я никогда в жизни не чувствовала себя более свободной и уверенной в своих экспериментах с сексом.

Он — моя новая зависимость.

Дети вернулись в школу. Альбом записан. Мы почти сразу выпустили первый сингл, и он мгновенно стал хитом.

Как только слова начали литься рекой, они полились из меня как из крана. Как только студия была готова, мы с Фордом занялись созданием музыки. Он пригласил музыкантов. Я придумала слова. Мы работали как сумасшедшие. Такое чувство, что мы опустили головы, чтобы посмотреть, что у нас получится, и были настолько одержимы, что к тому времени, когда мы подняли глаза, у нас был готов целый альбом.

Вдохновение никогда не было таким всепоглощающим.

— Эмми? — Шепчу я в ответ, слыша, как она шаркает ногами по полу, приближаясь к кровати.

Он не сказал этого мне в лицо, но я знаю, почему он не сказал им прямо. Однажды он сказал мне, что не собирается впускать в свою жизнь кого-то непостоянного.

Я знаю, он думает, что я уйду. Оставлю их всех позади ради городских огней. Сейчас, когда записан мой альбом, кажется, что мы приближаемся к этому моменту. Но чем дольше я здесь нахожусь, тем больше мне кажется невозможным уехать.

Маленькая ручка Эмми обхватывает мою, и ее голос срывается, когда она говорит мне:

— Мне приснился плохой сон.

— Эй, эй. Все в порядке. — Я приподнимаюсь на локте и протягиваю руку, чтобы погладить ее по волосам. — Нам всем иногда снятся плохие сны.

О чем я ей не говорю, так это о том, что мне постоянно приходится покидать Роуз-Хилл и возвращаться к своей прежней жизни. Той, которой я страшусь. Той, которую я все больше и больше рад оставить позади.

— Можно мне лечь с тобой? — Я сомневаюсь в этом, и не потому, что мы не были привязаны друг к другу. Черт возьми, она не раз ночевала в моей комнате. Но когда мы с Уэстом в одной постели, это кажется бесконечно более... семейным? И я не знаю, подхожу ли я под это описание.

Тем не менее, она, кажется, не удивлена, что застала меня здесь.

— Конечно. Я вернусь в свою комнату, чтобы ты могла войти.

Уэст ворочается и обнимает меня, когда я поднимаю одеяло.

— О, нет. — Маленькая рука Эмми ложится на моё предплечье. — Тебе, наверное, тоже приснился плохой сон. Тебе стоит остаться. — Затем она заползает на кровать, перекатывается через меня, чтобы втиснуться между мной и Уэстом.

— Мне приснился плохой сон? — шепчу я, когда она садится на корточки.

— Да. Тебе приснился плохой сон, и ты пришла к моему отцу. Он лучше всех умеет заставить тебя чувствовать тепло и радость внутри.

Глубокий смешок Уэста разносится по простыням, и я слышу в нем улыбку.

И Эмми права.

Я чувствую себя тепло и счастливо.

— Ложитесь спать, девочки. Здесь не должно быть плохих снов, — сонно бормочет Уэст, отодвигаясь, чтобы освободить место.

Я чувствую себя незваной гостьей. Совершенно не к месту. Всякий раз, когда мне снился кошмар, родители отправляли меня обратно в постель, а на следующий день мне приходилось выслушивать, как их раздражает, что я их разбудила. В доме Стоунов не было объятий в три часа ночи.

— Мне пора идти.

Уэст обнимает Эмми и своей большой мозолистой ладонью гладит меня по плечу.

— Останься.

Это уже второй раз, когда он просит меня остаться.

И я соглашаюсь.

Со слезящимися глазами и теплым, счастливым сердцем я остаюсь в постели, слушая, как они дышат в унисон. И от меня не ускользнуло значение этого приглашения.

* * *

Я смотрю на экран перед собой и чувствую, как кровь отливает от моего лица. Кажется, что она может хлынуть на пол. Я забываю о кофе, потому что у меня дрожат руки.

Номинация на премию Billboard Music Award за новый сингл.

Номинация за что-то, что принадлежит только мне. Что-то, созданное с радостью. А мы ещё даже не выпустили весь альбом. Это всего лишь первая из многих песен. Самая особенная.

Это не «Грэмми», но я никогда и не ожидала «Грэмми». На самом деле я не знаю, чего я ожидала и каковы были мои цели.

Пока я сижу и смотрю на электронное письмо, до меня доходит, что я работала не покладая рук и делала всё, что нужно, чтобы получать зарплату. Зарплату, которую я практически отдавала родителям.

До сих пор. До этого.

В прошлом месяце мы с Фордом выпустили первый сингл, и он взорвал интернет. Он мрачный и минималистичный. Кора называет его «в стиле Долли Партон».

Под него не потанцуешь. Это я. Сижу на стуле, держу микрофон в руке и делюсь своими секретами. И это первая песня, которую я выпустила и которая мне нравится. От начала и до конца она мне нравится. Форд позаботился об этом.

Я позаботилась об этом.

Слеза скатывается по моей щеке, но это не слеза грусти. Она переполняет меня гордостью.

Я так горжусь собой, что готова лопнуть, и я могу искренне признать, что это новый опыт для меня.

Скрип задней двери не отвлекает моего внимания. Я продолжаю перечитывать электронное письмо снова и снова.

“Мы рады сообщить...”

— Что не так? — Голос Уэста, доносящийся с другого конца кухни, звучит совершенно ледяным тоном, и когда я поднимаю на него взгляд, он замечает слезы на моих щеках, словно они оскорбляют его. — Кто заставил тебя плакать? Я, блядь...

Я поднимаю руку и слабо улыбаюсь ему.

— Слезы счастья. — вот и все, что я выдавливаю из себя, прежде чем помахать ему рукой.

Он пересекает комнату, нахмурив брови, и я не могу не чувствовать себя такой любимой из-за того, как он спешит меня защитить.

Это никогда не надоест. Он. То, какой он есть, — это помогает мне исцелиться.

Уэст обходит табурет и опирается рукой о столешницу, возвышаясь надо мной. Его дыхание учащается, когда он понимает, что я имею в виду.

— Черт... — Он качает головой, и я понимаю, что он, должно быть, перечитывает это снова. — Да, черт возьми, Скай. Это моя девочка.

Он произносит это с такой душераздирающей нежностью. С таким благоговейным восхищением.

Еще больше слез стекает по щекам, когда я поворачиваюсь к нему и мягко улыбаюсь. Его глаза наполняются удивлением, а руки обвиваются вокруг моего тела. Он поднимает меня с табурета и, прежде чем я успеваю это осознать, кружит. Обнимает меня. Целует в обе щеки.

Я визжу и отвечаю на его поцелуи. Я наслаждаюсь его похвалой.

— Вот это моя чертова девчонка, — вопит он, и я крепче обнимаю его.

Мой фанат номер один.

Когда он наконец ставит меня на землю, то держит на расстоянии вытянутой руки и спрашивает:

— Как ты себя чувствуешь?

— Невероятно, — отвечаю я, затаив дыхание.

Его пальцы скользят по моей скуле и нежно убирают выбившуюся прядь волос мне за ухо.

— Именно так ты и должна чувствовать себя всегда. Боже, я так горжусь тобой, Скай.

Он целует меня, и я таю. Ради него. В него. Я таю так сильно, что надеюсь, что останусь с ним навсегда.

На самом деле мы не говорили о вечности. Я слишком боялась вмешиваться в его жизнь.

Он слишком боится попросить меня остаться. Мы оба чертовски боимся испортить то, что кажется таким важным.

Он прижимает меня к своей груди, и я слышу, как бьётся его сердце у моего уха. Ровно и уверенно. Его руки обнимают меня, как самое тёплое одеяло и самый надёжный щит.

— Я откладывала встречу со своим агентом, и мне действительно нужно… не знаю, что-то сделать с этой номинацией. Остальные электронные письма — это просьбы об интервью. И я наконец-то чувствую, что могу поговорить о своей музыке. Так что мне скоро нужно будет вернуться в Лос-Анджелес, чтобы подготовиться. До церемонии награждения осталось всего несколько недель.

— Я знаю. — Его подбородок касается моей головы, и я чувствую, как он кивает.

— Я еще вернусь, ладно?

Его руки сжимают меня крепче.

— Тебе, блядь, будет лучше.

— Я обещаю.

Он снова кивает, теперь его голос звучит более неуверенно.

— Я не могу уехать, Скайлар. Не на какое-то время. Мои дети…

— Я знаю. — Ему не нужно говорить мне об этом, я знаю.

— Но я также не хочу, чтобы ты застряла здесь. Это невероятно. Ты так усердно работала и заслуживаешь того, чтобы наслаждаться каждым моментом. Стремиться к каждой мечте. Я хочу, чтобы мы были вместе, но для тебя я хочу этого больше.

Теперь мои слезы полны грусти. Стремись к каждой мечте. Слова застревают у меня в горле, и я не хочу превращаться в плаксу, поэтому скрываю правду.

По правде говоря, мои мечты изменились.

— Я обещала, что вернусь, и я имела в виду именно это.

На этот раз, когда он кивает, он ничего не говорит. Он просто обнимает меня. Долго-долго.

«Фотосинтез» Скайлар Стоун

Просёлочные дороги

Никогда не будут вымощены такой девушкой, как я

Невидимой

Без изумруда

Но то, что я видела, уходя

Всё ещё лежит прямо передо мной

Я — ложка полироли

Просто слепое доверие, ставшее предательством

Но мой мир здесь не имеет значения

И моя фарфоровая жизнь осталась позади

Я обрела покой в этих скрипящих креслах

Никогда не думала, что такая маленькая жизнь может меня освободить

В соснах, у воды

В объятиях другого

Маленькие ручки с большими сердцами находят меня

И я обретаю покой

Моя жизнь

Сшита по мерке

Никогда не выбиралась

Потом пришёл ты

Поджёг ложь, которую я оттачивала

Теперь я надеюсь,

Что будущее будет идеальным,

Разденьте меня догола,

Но мой мир здесь не имеет значения,

И моя фарфоровая жизнь осталась позади.

Я обрела покой в более спокойном воздухе,

В простоте новой мечты,

В соснах у воды,

В объятиях возлюбленного,

Маленькие ручки с большими сердцами находят меня

И я обретаю покой

Вдыхая до тех пор, пока мои лёгкие не закричат

Как будто я здесь по принуждению, в ловушке двух жизней

О, покой, который я обрела

Или мой старый кукольный домик

Выдыхая любовь, которую ты мне показал

С высоты птичьего полёта я вижу исцеление

Обрела его в невинности

Фотосинтез

Потому что мой мир здесь не имеет значения

Я оставила ту себя в городе.

Я нашла дом в разбитом стекле.

Я нашла дом в словах, которые он мне сказал.

В соснах, у воды.

В объятиях возлюбленного.

Маленькие ручки с большими сердцами находят меня.

И я обретаю покой.