За последние несколько дней совместная ночная проверка стала частью нашего ритма. Мы работаем в тандеме, она тихонько напевает незнакомую мелодию, приподнимаясь на цыпочки, чтобы заглянуть в каждую кабинку, а я стараюсь не следить за каждым ее движением, как одержимый.

Потому что я такой.

Но я не уверен, что хочу быть таким. Влюбиться в кого-то, кто пробудет здесь всего мгновение, кажется безрассудным поступком.

Мы оба это знаем. И всё же мы этого не признаём. Чёрт, я даже сказал ей, что верю, что всё будет хорошо. Но за последние несколько дней меня охватило чувство страха. Я могу говорить всё, что захочу, но это не изменит реальность нашей ситуации. Я не могу воплотить всё в жизнь.

Мы играем в семью, крепко зажмурив глаза. Я не могу решить, кажется ли мне то, что я делаю, прыжком в неизвестность или я просто готовлю себя к разбитому сердцу в будущем.

Она запишется здесь, а потом уедет. Она отправится в турне, и ее будут повсюду возить, она будет появляться на дневном телевидении первым делом с утра, а вечером отправится на важные рекламные мероприятия.

А я буду здесь. Объезжать лошадей и присматривать за своими детьми. Мы с Мией договорились, что никогда не уедем, пока дети еще маленькие. Мы хотели, чтобы у них здесь была простая жизнь.

И я до сих пор считаю, что так будет лучше. Но осознание того, что у нас ничего не выйдет, давит на меня, потому что я снова останусь один.

Меня тревожит то, что я нашёл кого-то, кто идеально мне подходит, и знаю, что не смогу её удержать — не по-настоящему. Не так, как я хочу.

Я размышляю об этом, пока мы заканчиваем дела по дому. После того, как я выключаю свет и закрываю раздвижные двери сарая, она берёт меня за руку.

Когда мы проходим мимо арены, она разжимает пальцы и направляется к песчаному кругу. Вместо того чтобы остановиться у ограждения, она проскальзывает между досками и выходит на другую сторону. Светильники над головой мягко сияют, и я наблюдаю, как покачивается её тело, когда она идёт к центру.

— Куда ты направляешься, милое личико? — спрашиваю я, следуя за ней. Я на взводе и хочу вернуться домой. Я хочу забраться с ней в постель. Потеряться в ней.

— Посмотреть, какой отсюда вид, — размышляет она, медленно поворачиваясь на месте. — Мне нравится смотреть, как ты ездишь верхом.

У забора я опираюсь локтями на верхнюю перекладину и наблюдаю за ней. Короткие шорты, стройные ноги и свободный круглый вырез, спадающий с одного плеча.

Я сглатываю, когда понимаю, что бретельки лифчика не видно. Затем я стискиваю зубы, потому что не хочу говорить о своей работе. Я хочу быть дома. В постели. Обнаженный с ней.

— Я думал, ты пишешь песни. — Нужно быть слепым, чтобы не заметить, как она наблюдает за мной. Иногда я клянусь, что чувствую, как её взгляд скользит по моей коже, даже не глядя в её сторону.

— Пытаюсь.

Я провожу пальцами по волосам и разочарованно вздыхаю, поворачиваюсь и смотрю через плечо в сторону главного дома.

— Скай, давай…

— Но обычно я вместо этого пялюсь на тебя. Ты бы видел, как хорошо выглядят твои руки, когда ты на лошади.

— Я думал, тебе нравятся мои бёдра? — выдавливаю я, поворачиваясь к ней.

— И твой член тоже, — бормочет она, небрежно доставая из кармана тюбик губной помады. Губная помада. Красная помада, которой она пользуется, когда выходит из дома. Она смотрит на золотой тюбик, словно не может вспомнить, как он туда попал, затем пожимает плечами и наносит его. Я восхищенно наблюдаю за ней, ее полные губы раскрываются под каждым прикосновением, а взгляд прикован к моим глазам.

Просто наблюдая за ней, у меня возникает слишком много идей.

— Твои губы на мне, девочка.

То, что она говорит. То, как она улыбается. Эти чертовы губы.

— Что насчет этого?

Воздух между нами потрескивает, и мне уже гораздо меньше хочется возвращаться домой.

Внезапно, прямо здесь это подходит.

Я протискиваюсь между досками и направляюсь к ней. Она прячет помаду в карман, и ее грудь вздымается, когда она делает глубокий вдох. Скайлар не назвать коротышкой, но я всё равно достаточно высок, чтобы смотреть на неё сверху вниз. Чтобы возвышаться над ней, когда я подхожу достаточно близко, заставляя её запрокидывать голову, чтобы смотреть мне в глаза, просто потому, что я выше её.

— Твой рот? — Я наклоняю голову, чтобы грубо прошептать ей на ухо. — Грязный.

У неё перехватывает дыхание, а в глазах вспыхивает жар. Несмотря на то, что я возвышаюсь над ней, она ничуть не боится меня. Хрупкая женщина, которая появилась здесь несколько недель назад, — не более чем воспоминание. Моя грудь распирает от гордости.

Но я также понимаю, что мне нравились все черты этой женщины. Та, что была в ужасе на шоссе. Та, что обезумела в бунгало. Та, что погрузилась в самоанализ на пляже. Та, что ревновала на ярмарке.

И та, что смотрит на меня прямо сейчас так, словно хочет съесть живьем.

Я протягиваю руку и провожу большим пальцем по ее губам, отводя их в сторону ровно настолько, чтобы размазать помаду. Я наслаждаюсь тем, как учащается её дыхание, а глаза темнеют.

Мой большой палец становится немного красным.

— Эта чёртова помада. — Я качаю головой, глядя на неё. — Я думал о том, чтобы стереть её с твоего смазливого личика с того самого дня, как ты её нанесла.

Из её горла вырывается тихий стон, и я поднимаю взгляд, чтобы увидеть, как её язык скользит по мягким губам. На них всё ещё много красной помады, и они изгибаются в ухмылке.

— Одни разговоры, никаких действий, Уэст — скучный б....

Я прерываю её насмешку, обхватив рукой её нежное горло.

— Скайлар, опустись на колени.

Я сжимаю пальцы, но она опускается с волнением в глазах, падает на песок у моих ног, когда моя рука скользит с её шеи на волосы.

— И что теперь? — Ее ладони лежат на моих бедрах, и она смотрит на меня снизу вверх, словно ожидая указаний. — Ты не можешь вот так просто обсуждать важные вопросы, а потом молчать...

— У тебя сегодня действительно много мнений, да? — Мои пальцы сжимают ее волосы, мои ботинки скользят по песку. — Хватит валять дурака. Расстегни мне штаны, Скай. Достань мой член. Используй свой умный ротик.

Она ухмыляется мне, но следует моим указаниям. Ее пальцы проворно расстегивают мой ремень, пуговицу и молнию. Скайлар быстро справляется с моими джинсами и боксерами, и порыв прохладного воздуха ласкает мой обнаженный член, когда он оказывается между нами.

Ее глаза вспыхивают, когда я пытаюсь ухватиться за основание, но она отталкивает мою руку, вместо этого кладя на нее свою. Она смотрит на меня и облизывает губы, как будто умирает с голоду.

— Ты хочешь мой член, детка?

Она тяжело вздыхает, и её глаза сверкают под тёмным небом, когда она кивает. Другой рукой она обхватывает меня и пару раз нетерпеливо дёргает.

Я решаю отойти в сторону, продолжая держать её за волосы.

— Плюнь на него, Скай.

— Чёрт, — бормочет она, не сводя глаз с моего члена. Её щёки вваливаются, пока она несколько секунд работает языком. Она смотрит на меня.

— От всех этих разговоров о том, чтобы использовать мой умный рот по назначению, у меня пересохло во рту.

Мои пальцы скользят по ее шелковистым волосам, и на этот раз я осторожно приподнимаю ее голову.

— Я могу помочь с этим.

Я наклоняюсь и начинаю с легкого поцелуя, прежде чем проникнуть языком в ее рот для исследования. Она обмякает в моих руках, ее язык встречается с моим, и она всхлипывает мне в рот. Через несколько секунд я отстраняюсь и сжимаю ее челюсть.

Большим пальцем касаюсь ее подбородка и приоткрываю рот. Нависаю над ее губами. И плюю.

— Не за что, — хриплю я, выпрямляясь и накрывая её пальцы своими там, где они держат мой член. — Попробуй ещё раз. — Её карие глаза темнеют в полумраке, а спина выгибается при виде моего члена в моей руке. — Плюнь на него.

И на этот раз она плюёт. Мы оба на секунду замираем, глядя на мой член. На нашу слюну. На наши руки. Всё это чертовски горячо.

Но не так горячо, как её губы, обхватывающие меня, когда она наклоняется вперёд и втягивает меня в рот.

Мои пальцы запутываются в её волосах, когда она берёт меня глубоко в горло, словно не может насытиться.

Мне ничего не нужно делать. Мои руки просто участвуют в процессе, а она полностью взяла всё в свои руки.

На ее щеках появляется тень, когда она сосет. Ее язык двигается по кругу. Ее губы сжимаются. Она стонет, и вибрация проходит по всему моему позвоночнику.

Одна рука поднимается, крепко обхватывая мои яйца, и я прижимаюсь к ее лицу.

— Черт, Скай. Черт.

Она продолжает творить свое волшебство, и я запрокидываю голову. Звезды надо мной расплываются. И я слышу, как Скайлар сосет подо мной. Самый горячий минет в моей жизни.

Когда я снова смотрю на неё, она не отрывает от меня взгляда. Она медленно моргает и улыбается, облизывая мой член, как настоящая дразнилка.

— Тебе это нравится, не так ли? Колени в грязи. Мой член у тебя во рту.

Она кивает, даже когда мой член так глубоко в её горле, что её глаза кажутся влажными.

— Засунь пальцы себе в киску. Покажи мне.

Она, не колеблясь, убирает руку с моего бедра и засовывает ее себе под шорты. Ее веки тяжело вздрагивают, когда она добирается туда. Я знаю, потому что у нее такое же выражение лица, когда я проникаю в нее.

— Ты мокрая, не так ли?

Она убирает руку с моего члена на заднюю поверхность моего бедра, и ее губы отрываются от меня, когда она бормочет:

— Мокрая.

Я прижимаюсь своим членом к ее рту.

— Хорошо. Кончи на свои пальцы, пока я буду трахать твое лицо.

— Да. — Она улыбается мне, разминая предплечье, когда трогает себя пальцами. — И не будь таким нежным. Я не сломаюсь.

— Боже — последнее слово, которое я произношу, прежде чем хватаю её за голову и снова вхожу в её ждущие губы. — Такой горячий маленький ротик, Скай. — Я сильно вхожу в неё, и она шмыгает носом, пытаясь дышать, не вынимая меня. Её рубашка сползает ниже, обнажая правую грудь, которая подпрыгивает при каждом толчке. — Тугая маленькая киска. Держу пари, это так приятно.

Её взгляд не отрывается от моего, пока мы оба стремимся к собственному освобождению. Вскоре мои движения становятся нежными и медленными, пока она не начинает облизывать мой член, словно эскимо. Я кончаю, просто наблюдая за ней.

Я вижу, как это происходит. Ленивое моргание. Румянец на её щеках, который кажется темнее в ночи.

— Раньше я думал, что ты хорошо выглядишь на сцене, но это потому, что я не видел, как ты стоишь на коленях передо мной.

— Уэст, — выдыхает она, прижимаясь губами к моей набухшей головке, и её колени разъезжаются на песке. — Я собираюсь… — она замолкает, снова беря меня в рот и извиваясь у моих ног. Её бёдра двигаются. Её рука замирает. Её язык мягко скользит по мне, когда она выравнивается.

Не прикосновение ее губ доводит меня до крайности. Я наблюдаю, как она разваливается на части. Я вижу удовольствие на ее лице. Слышу, как сбивается ее дыхание, когда она взрывается.

Наблюдать, как Скайлар Стоун кончает, — это моя погибель.

Мои пальцы сжимаются в кулак в ее волосах, и я вытаскиваю их.

— Открой рот, — жестко выкрикнул я, прежде чем обхватить свой член другой рукой.

Я вздрагиваю, прежде чем подуть ей на лицо. Глоток за глотком. Ее ждущий язык. Ее вишневые губы. Ее щеки.

Я рисую ее, отмечаю ее.

И не чувствую угрызений совести, особенно когда она высовывает язык, чтобы попробовать.

— Чертовски сексуально, Скай, — выдыхаю я, поглаживая ее волосы. Я не могу оторвать взгляда от очаровательной женщины, стоящей на коленях. Ее ухмылка. Ее тихое жужжание, когда она пробует меня на вкус.

Она кивает, прикусывая нижнюю губу.

— Так сексуально. Я собираюсь приходить на арену гораздо чаще.

— Так я могу испортить твое красивое личико?

Она вытирает пальцем щеку и засовывает его в рот, прежде чем заявить:

— Определенно.

Я качаю головой.

— Грязные мысли под стать твоему грязному рту, — бормочу я, протягивая руку, чтобы снять рубашку.

— Тебе это нравится, — язвит она.

Я не смеюсь над шуткой. Вместо этого я опускаюсь на колени и оказываюсь лицом к лицу с ней.

— Да.

Наши взгляды встречаются. Невысказанная правда витает в воздухе между нами, но никто из нас ничего не говорит. Мы молчим, пока я аккуратно вытираю рубашкой, чтобы убрать за собой, прежде чем закинуть её на плечо и отнести в дом, чтобы приготовить ещё одну.

Может, она и не будет моей навсегда, но я собираюсь наслаждаться ею, пока она у меня есть.