— О боже. Теперь он дружит с умной девушкой, которая встречается с его сестрой. — Дорис ставит передо мной бокал вина и отходит на противоположную сторону нашей отдельной кабинки.

— Спасибо, Дорис. Так приятно снова тебя видеть. — Я улыбаюсь женщине и замечаю, как у неё дёргается щека, когда она встречается со мной взглядом.

— С умной? — Спрашивает Рози, глядя между нами.

— Ты же знаешь этого парня, он всегда гуляет с кем-то новым. Они все смотрят на него влюблёнными глазами, пока не начинают плакать. Но эта… она поменяла его сценарий. Давно пора.

Я моргаю, потому что Дорис совершенно неправильно понимает нас с Уэстом. Он определенно не влюблен в меня. Я привыкла к влюбленным, и он относился ко мне как к абсолютно нормальной женщине с момента нашей первой встречи.

— У тебя чертовски длинный язык, Дорис, — бормочет Табита, слегка покачивая головой и протягивая руку за бокалом вина.

Не знаю, чего я ожидала от Табиты, но женщина, которую мы забрали из маленького домика в городе, очень миниатюрная, худенькая и выглядит так, будто не спала несколько недель.

Должно быть, Дорис тоже это заметила, потому что вместо того, чтобы огрызнуться, она по-матерински гладит её по тёмным волосам и говорит:

— Выпей вина, Табби. Тебе это нужно.

— Это…

— То, которое ты велела мне принести, потому что… как ты там сказала? «Я лучше выпью коробку виноградного сока, чем это пойло»?

С мягкой улыбкой Табита смотрит на пожилую женщину.

— Звучит примерно так.

— Да, это оно. — С этими словами она сжимает костлявое плечо Табиты и уходит от нас.

Рози поднимает свой бокал в знак приветствия.

— Спасибо за службу, Табби. Это вино намного лучше того, что мы пили у озера в подростковом возрасте.

Я тоже поднимаю бокал за это, чувствуя себя не в своей тарелке. Вечеринки на озере определённо не были частью моей подростковой жизни.

Наши бокалы звякают, и Табби хихикает.

— Всё лучше, чем этот мусор, Рози.

Мы пьём, и я понимаю, что, как и в тот вечер, когда я была здесь с Уэстом, вино отлично подходит для паба в маленьком городке.

Я бросаю взгляд на Табби, и она ловит его, но не отводит глаз. Вместо этого она улыбается и говорит:

— Очень приятно с тобой познакомиться, знаешь ли? Надеюсь, все вели себя хорошо. Дай мне знать, если кто-то плохо себя вёл. В следующий раз, когда они придут, я случайно подсыплю им в ужин перец-призрак.

Она была вежлива и не поднимала из-за меня шум, и я выдохнула с огромным облегчением.

Приятно чувствовать, что мне не нужно надевать свою обычную маску в присутствии этих женщин. И, честно говоря, в городе люди смотрели на меня с удивлением, но вели себя довольно спокойно. Кроме того, кто-то сфотографировал меня с кровоточащим носом. Но вместо того, чтобы злиться, я надеюсь, что они хотя бы получили за это хорошую компенсацию. Если папарацци слишком ленивы, чтобы прилететь в Канаду и ехать три с лишним часа, чтобы найти меня, я надеюсь, что они переплатили за этот снимок.

Потому что я точно это сделала.

На этой неделе Форд предложил мне охрану, когда мы встретились в его офисе, но я не почувствовала необходимости в этом. Было приятно, что за мной не следили повсюду.

— У Табби лучший ресторан в городе, «Бигхорн Бистро», — говорит Рози. — Мы с тобой можем как-нибудь заглянуть туда. Обещаю, это не просто хороший ресторан в маленьком городке. Это лучше, чем хороший ресторан в большом городе.

Табби усмехается.

— Это мой новый слоган. Лучше, чем в большом городе!

— Так и есть! Ты выращиваешь собственные травы и овощи. Ты печёшь собственные круассаны. Ты собираешь собственные розы для чая. О, Скайлар, ты должна попробовать этот чай. Я принесу тебе немного.

Я наблюдаю за этими женщинами. За обычными женщинами. Женщины, которые собирают урожай и предлагают угостить чаем без всякой причины. Я чувствую себя так, будто живу в альтернативной вселенной. И мне это нравится.

— Может, я просто заскочу и возьму что-нибудь, — говорю я. — Я бы с удовольствием посмотрела твой ресторан.

Табби, опершись локтем о стол и подперев голову раскрытой ладонью, слегка оживляется, но её голос по-прежнему звучит монотонно, когда она отвечает:

— Я бы с удовольствием.

Рози изучает свою подругу. Взгляд скользит вверх, вниз, из стороны в сторону. Наклон головы. Сдвинутые брови.

— Табби, я планировала напоить тебя ещё немного вином, прежде чем начать допрос. Но… что происходит?

Женщина слегка поворачивает голову, всё ещё опираясь на руку. Как будто она слишком устала, чтобы сидеть прямо.

— Если я расскажу вам, что происходит, вы обе подумаете, что я самая большая зануда в мире, и я испорчу вам вечер. Я воспряну духом, обещаю.

Я покусываю нижнюю губу, наблюдая за ней. Она выглядит... грустной.

У нее грустные глаза.

Я рассеянно думаю, так ли я выглядела неделю назад.

— Мои родители разводятся, и я узнала, что владею лишь небольшим процентом от всех песен, которые я спродюсировала, и от всех контрактов, которые я выполнила. Все часы, которые я вложила… Я думаю, что они больше заинтересованы в деньгах, чем во мне. Может, они всегда были такими. Я официально стала бывшей детской звездой, — выпаливаю я.

Это слишком. Настолько, что Табби выпрямляется и смотрит на меня в упор.

— Какие придурки.

Я делаю глоток и киваю.

— Я знаю.

— Это поэтому ты связалась с Фордом по поводу записи альбома? — Подхватывает Рози.

— Да.

— Ты думаешь, это как-то связано с тем, насколько трудными были твои интервью в последнее время? — Спрашивает Табби, и ее глаза блестят ярче, чем за весь вечер.

Я пожимаю плечами, нисколько не обиженная ее любопытством. На самом деле, я чувствую, что принимаю этот вопрос. Я сам несколько дней размышляла над ним.

— Наверное. Наверное. — Я делаю глоток французского розового вина.

Они обе смотрят на меня, и это выглядит почти комично.

— Да, на самом деле. Я уверена, что это так. Я не знаю, что сказать, когда все, что я говорю, — ложь. Ложь, чувак… настигает тебя. Я думаю, она разъедает тебя изнутри.

— Факты. — Рози выдыхает это слово, откидываясь на спинку стула и делая большой глоток розового вина.

Атмосфера за столом кажется более непринуждённой.

Как будто моя честность улучшила настроение.

Но это ненадолго, потому что следующая откровенность Табиты портит его.

— Моя сестра умерла.

Мы с Рози замираем, уставившись на неё. В игре «У кого самая печальная история» Табита только что разыграла козырь.

— Около месяца назад.

Голубые глаза Рози вылезают из орбит, покрываясь блестящей плёнкой.

— Месяц? О, Табби, мне так, так жаль.

Табита проводит рукой под носом и отводит взгляд, избегая зрительного контакта. Рози тянется через стол и сжимает руку Табиты, всё ещё сжимающую ножку бокала.

— Всё в порядке. Всё хорошо. Я всегда знала, что этот день может наступить.

У меня разрывается сердце. Я единственный ребёнок в семье и не знаю её, но я чувствую, как от женщины рядом со мной исходит опустошение. Оно густое и горькое.

— Я думала, ей стало лучше, — убеждает Рози.

Табита вздыхает.

— То же самое.

Я молча наблюдаю за происходящим, чувствуя себя незваной гостьей, которая вторгается в личную жизнь, в которую мне не следует быть посвященной.

— А Майло? — Лицо Рози осунулось.

— Он здесь. Пока что со мной. Почти три, а я измотана.

— На данный момент?

— Всё сложно. — Табита меланхолично смеётся. — Эрика всё усложнила. Потому что, конечно же, она всё усложнила.

— Это как-то связано с тем здоровяком, которого ты подарила команде по боулингу?

Табита стиснула зубы.

— Рис? Он не здоровяк. Он — заноза в моей заднице. Я бы скорее отдала его в местный крематорий, чем оставила в городе.

Рози присвистывает, и я сдерживаю смех. Это не смешно, но меня забавляют изобретательные оскорбления Табиты.

— Табби… месяц? Почему ты ничего не сказала? Я бы помогла.

Взгляд её подруги снова опускается.

— Ты была в восторге от члена миллиардера, Рози. Я не хотела разрушать этот иллюзорный мир. И ты знаешь репутацию Эрики в городе. — Голос Табиты дрожит, и она слегка опускает плечи, снова вытирая нос.

— Иногда мне кажется, что я единственный человек в мире, который по-настоящему любил её, несмотря на то, как она боролась. Я хотела горевать, не слыша, как люди говорят мне, что наркоманы умирают от передозировки, так что это не должно было стать неожиданностью. — Она говорит это так, будто больше не скорбит, но язык её тела выдаёт её.

Когда она опускает руку на стол рядом со мной, я внимательно смотрю на неё. А потом решаю, к чёрту всё. Я накрываю её маленькую руку своей ладонью. Она дарит мне милую улыбку и придвигается ближе, как будто ей приятно находиться рядом с людьми, которые её не осуждают.

Я могу её понять.

— Я не хочу, чтобы сегодняшний вечер превратился в большую, нелепую публичную попойку. Сегодня я веду себя как нормальная двадцатисемилетняя девушка. Ресторан закрыт, а у моих родителей Мило ночует. Так что давайте перестанем хмуриться и выпьем слишком много розового вина.

Мы с Рози переглядываемся, а затем поднимаем бокалы для очередного тоста.

И когда бокалы звякают, Табби добавляет:

— И поругаемся с Рисом, потому что он хуже всех.

Я всё ещё держу Табби за руку и наблюдаю, как в голове Рози что-то щёлкает, прежде чем на её губах появляется довольная ухмылка.

— Знаете, что нам нужно сделать?

Мы с Табитой переглядываемся и снова смотрим на Рози, пожимая плечами.

— Выпей этот бокал, а потом поговори с ним лично.

Моё сердце бешено колотится в груди, потому что, если я правильно всё понимаю… Рис играет в боулинг-команде. Боулинг сегодня вечером. И пойти туда — значит увидеть Уэста. С его друзьями. В его стихии. Не в тихом амбаре и не рядом с его детьми. Где-нибудь в оживлённом месте.

Я нервничаю, но и предвкушаю.

И я понимаю, что всегда с нетерпением жду встречи с ним.

* * *

Когда мы входим в темный зал для боулинга, там царит оживление. Музыка. Болтовня. Громкий стук шаров, сопровождаемый грохотом падающих кеглей.

Но когда за нами захлопывается дверь и все оборачиваются, шум падает на несколько децибел.

Мое тело наполняется жаром, а желудок сжимается. Слишком много взглядов приковано ко мне, и все мои конечности сводит судорогой, заставляя застыть на месте. Никто меня ни о чём не спрашивал, так что я не могу выставить себя дурой, пытаясь говорить на своём родном языке.

Вместо этого я возвращаюсь в детство и чувствую, что способность ходить полностью меня покинула.

Довольно сложно быть артистом с изнуряющей тревогой. И осознание того, что моя работа идёт под откос из-за этой новообретённой тревоги, усиливает чувство неудачи.

Это усугубляет ситуацию.

Табби идёт вперёд, маленькая задиристая девчонка, которой плевать, что о ней думают. Она подходит к бару и отодвигает потрёпанный стул. Мне так хочется последовать за ней, но я чувствую себя как олень в свете фар.

Холодное сердце.

Я ищу безопасное место. Я ищу Уэста.

Когда я слышу его смех, напряжение в моём теле немного ослабевает.

Рози обнимает меня за плечи и шепчет:

— Подумай, какое здесь будет хорошее вино. Табби будет в отличной форме.

Я издаю очень неподобающий для леди смешок, и мое тело расслабляется, и я позволяю своей новой подруге вести меня вперед. К тому времени, как мы добираемся до своих мест, Табби заказывает не вино, а текилу.

— Спасибо, Фрэнки, — говорит она с лучезарной улыбкой мужчине за стойкой.

— Для моей девочки все, что угодно, — напевает он, прежде чем отвернуться к другому клиенту.

Я устраиваюсь на табурете и осматриваюсь. Наши три табурета стоят в нижней части U-образного бара, прямо там, где качающиеся ворота отделяют зону боулинга от такой же старой зоны отдыха.

Неоновые вывески освещают окна, а старые номерные знаки украшают стены вместе с бумажными купюрами разных валют и иногда подписанными спортивными футболками. Я узнаю только одну — Джаспера Жерве, знаменитого хоккеиста.

В этом месте есть что-то вроде захудалого дайв-бара. По ощущениям, оно совершенно не похоже на "Рич", как его называют местные жители.

Аллея Долины Роз — именно то место, где не стоит появляться Скайлар Стоун. И от этого оно мне нравится еще больше.

Теперь, когда болтовня вернулась в полную силу, я больше не чувствую себя в центре внимания. На самом деле, теперь, когда я достаточно успокоилась, чтобы как следует осмотреться, я задаюсь вопросом, не прекратилась ли активность просто потому, что женщины стояли в баре, полном мужчин.

— Чёрт возьми, это место — жалкий маленький фестиваль сосисок, — замечает Табби из-под тёмной завесы ресниц, прежде чем пригубить текилу.

— Забери свои слова обратно, Табби Кэт. Эти когти болят, — заявляет Уэст, появляясь позади нас, как грёбаный чёртик из табакерки. Я вздрагиваю, но затем чувствую, как его тёплая рука ложится мне на поясницу, и я мгновенно расслабляюсь. — К тому же, это большой весёлый праздник сосисок. И почему ты потягиваешь текилу, как чай? Это дерьмо предназначено для того, чтобы его пить залпом.

— Потому что я не хочу напиться так, чтобы не радоваться веселью взрослых мужчин, которые наряжаются в одинаковые костюмы и вместе играют в игры.

— Что ты здесь делаешь? — Форд неторопливо проходит через распахнутые ворота, бросая убийственные взгляды на Рози.

Она маниакально ухмыляется.

— Пришла поболеть за тебя.

Форд не ведётся на провокацию. На самом деле он продолжает хмуро смотреть на неё.

— Ты одета не как болельщица.

Она пожимает плечами.

— Могу переодеться.

— Нет. Пожалуйста, боже, нет, — Уэст закрывает лицо руками и смеётся. — Я так рад за вас, ребята, но, пожалуйста, не обсуждайте это при мне. — Когда он опускает руки, на его лице читается веселье. — Вопрос в том, почему вы, дамы, здесь в мужской вечер?

Его сестра прищуривается.

— Это мужской вечер, — она указывает за его плечо, — там. За забором, где вам и место. Но здесь? Здесь это просто обычная ночь.

— Эта ночь священна, — говорит Уэст.

Табби делает ещё один глоток текилы, качая головой.

— Послушай, Уэст. Ты боишься женщин. Мы это понимаем. Иди, выбрось свои яйца и притворяйся, что нас здесь нет.

Я перевожу взгляд с одного на другого. Я в полном восторге. Из-за такого уровня товарищества я чувствую себя так, будто живу в ситкоме.

— Я не боюсь женщин. Я люблю женщин. Я уважаю женщин. — Он наклоняется к ней, кладя руку ей на плечо. — Я просто немного нервничаю, когда они видят, как я бросаю мячи, — шепчет он.

Табби ухмыляется.

— Ты еще ребенок. Вот почему ты так боишься обязательств?

— Я не...

— Не тебе пришлось выслушивать, как Бри жаловалась на тебя, когда брала свой кофе. Ты хоть представляешь, какой пронзительный у неё голос по утрам? Кого я обманываю? Конечно, представляешь. — Чем больше Табби отчитывает Уэста, тем шире тот открывает рот. — В любом случае, ты определённо боишься обязательств. И она, конечно, отстой, но, чувак, мальчишники и друзья с привилегиями… Сколько тебе, напомни, лет?

Форд прикрывает губы ладонью, а Рози смеется так громко, что не издает ни звука.

Я встречаюсь взглядом с Уэстом и получаю от него нежное подмигивание. Боже, он как тефлон — с него просто все скатывается. Он не обижается, но я чувствую, что она немного подшучивает над ним. И я знаю, что он достаточно рассудителен, чтобы обдумать то, что она ему говорит.

— Сегодня ты в отличной форме, Табби Кэт. Я даже не злюсь. В конце концов, именно ты придумала название для нашей команды.

— Как называется ваша команда? — наконец-то подаю я голос, делая осторожный глоток самой токсичной в мире текилы.

— «Разрушители мячей», — объявляет Уэст, слегка выпячивая грудь и тыкая Табби в плечо одним пальцем.

Она усмехается и закатывает глаза.

— Какая невероятная честь. Спасибо.

В этот момент к ним подходит высокий худой мужчина и опирается локтями на барную стойку по другую сторону ворот. У него суровое лицо, а волосы настолько пропитаны гелем, что кажутся почти влажными.

— О, радость, Стретч здесь, — бормочет Форд, не проявляя ни капли радости по поводу присутствия этого человека.

— Мне кажется, если бы вы хотели назвать команду в честь Табиты, то могли бы назвать ее «Скороговорки». Ты все еще можешь завязать узелок на черешке вишни?

Табби смотрит на мужчину в ответ, и на ее лице нет ни капли смущения. На самом деле, это больше похоже на жалость.

— Все еще мечтаешь о том, чтобы тебе отсосали один-единственный раз в жизни, Теренс? Это было в десятом классе? Жаль, что ты достиг пика так рано.

Мое внимание переключается на Рози. Она закатывает глаза, но не сбивается с ритма. Ей так комфортно в этой обстановке.

Мужчина краснеет, как только Форд поворачивается к Рози и произносит одними губами:

— Теренс?

— Ты знаешь…

Он не успевает закончить, потому что сзади к Теренсу подходит высокий и широкоплечий мужчина, возвышающийся над ним, как гора. Он красив и страшен одновременно. Сложен как воин, хмурится как хищник.

Он без колебаний кладет огромную ладонь на затылок худощавого парня. Это могло бы быть дружеским жестом, но это не так.

— Знаешь, что я мог бы завязать узлом? Эту длинную грёбаную шею. И тогда никому не пришлось бы терпеть твое присутствие здесь. У кого-нибудь есть возражения?

Его голос настолько низкий, что его не должно быть слышно за общим гулом бара.

И всё же кажется, что все его слышат.

Кроме Табби, которая внезапно заинтересовалась испачканными водой пенопластовыми плитками на потолке.

Должно быть, это печально известный Рис.

Его обсидиановые глаза останавливаются на каждом из нас, но дольше всего задерживаются на Табите. Что-то промелькнуло в них, и я ловлю себя на том, что мне небезразлично, что между ними происходит. Мне кажется, что она, возможно, упустила некоторые ключевые детали, касающиеся этого мужчины.

— Ого, ни единого возражения. Представляешь, Терри, — говорит Форд с сухим смешком. И когда мужчина вырывается и убегает, поджав хвост, он добавляет: — Я чертовски ненавижу этого парня.

Табби делает ещё один глоток и смотрит на мистера Мрачного и Зловещего.

— Все ненавидят этого парня, — просто говорит она.

Его челюсть дёргается, когда он пристально смотрит на неё. Если бы я не знала его лучше, я бы сказала, что он позеленел от ревности.

Но он ничего не говорит, просто поворачивается, чтобы уйти.

Уэст хлопает в ладоши, всегда стремясь поднять настроение.

— Ладно, хорошо. Вы, ребята, можете остаться.

Теперь моя очередь закатывать глаза. И на этот раз я не потягиваю текилу, а залпом выпиваю её. Это обжигает, заставляя меня почувствовать себя живой.

— Никто не спрашивал твоего разрешения, Уэст, — говорю я, ставя рюмку на барную стойку. — А теперь отвали. Это девичник.

— Слышите, слышите! — вторит мне Рози, прежде чем последовать моему примеру. — Выпей, Табби. Тебе придётся объяснять, почему ты делала минет.

Табита игнорирует укол, закатывая глаза и снова сосредотачиваясь на Уэсте.

— Никогда не думала, что доживу до того дня, когда Скайлар Стоун будет выгуливать тебя, как собаку, но вот мы и здесь. — Она опрокидывает свой напиток с довольной ухмылкой.

Уэст не успевает ответить, потому что из их ряда выскакивает еще один мужчина. Густые брови, седые пряди в бакенбардах и хмурое выражение скуки украшают его мужественное лицо.

— Давайте, гребаные клоуны, — кричит он. — Здесь не старшая школа. Оставь девочек в покое.

— Иду, пап, — кричит в ответ Уэст, вызывая дружный смех у всего бара. Мужчина качает головой, словно разочарованный, а затем разворачивается и плюхается обратно на скамейку.

Уэст и Форд направляются к парню, хихикая, как школьницы, на протяжении всей дороги. Они обмениваются несколькими ударами плечом, и я глупо улыбаюсь, наблюдая за их мальчишеским общением. Это мило.

— Вот чёрт, — шепчет Рози, стоя рядом со мной. Она достаточно близко, чтобы я почувствовал запах текилы в её дыхании.

— Что?

Она одаривает меня заговорщической улыбкой, и я понимаю, что она застукала меня за тем, как я пялюсь на ее брата, а в глазах у меня горят звезды.

— Ничего.

Обрадованная тем, что она не задает мне этот вопрос, я небрежно меняю тему.

— Как давно они знают друг друга?

Она пожимает плечами.

— Пару десятилетий.

— Форд, возможно, единственный неродной родственник, которому Уэст доверяет, — говорит Табби.

Рози ласково похлопывает Табби по плечу.

— Перестань придираться к нему. Он покинет Неверленд, когда придет время. К тому же, нам нужно больше говорить о тебе, чем о нем.

Она встаёт и садится на стул по другую сторону от своей подруги, и мы делаем маленький сэндвич с Табби.

— Мне не весело. Я думала, мы здесь, чтобы поиздеваться над Рисом.

— Что мы ему скажем? — спрашиваю я, пытаясь сдержать смех. — Твоё телосложение слишком похоже на Джейсона Момоа, Рис, — кричу я, прикрывая рот рукой.

Рози смеётся.

Табби — нет.

Затем Рози следует её примеру.

— То, как ты носишь эти джинсы, — преступление, Рис.

Затем я.

— Твои руки не должны быть такими большими, Рис.

Затем Рози.

— Как ты смеешь защищать честь Табби, Рис? Ты кусок дерьма.

Табита опускает голову на руки и трётся лбом о ладони.

— Вы, ребята, не помогаете. Мы его ненавидим, помните?

Рози хлопает своими голубыми глазами.

— Почему мы снова его ненавидим? На первый взгляд, я не вижу причин ненавидеть этого человека. Я имею в виду, я знаю, что ты даже не смотрела в его сторону, но ты его видела?

— Это сложно.

— Разве ты сама не записала его в команду по боулингу? — настаивает Рози.

— Мне нужно было, чтобы он ушёл из дома.

Теперь мы обе смотрим на Тэбби, и я не знаю, почему мой голос звучит как шёпот, когда я спрашиваю:

— Он живёт с тобой?

Тэбби стонет и хлопает рукой по барной стойке.

— Фрэнки. Мне нужно ещё текилы.

— Сейчас принесу, детка, — отвечает мужчина с животом, облокотившись на барную стойку.

Мы молча наблюдаем, как Рис подходит, чтобы занять его место. Он напряжён и чувствует себя неуютно, и мне кажется, что он знает, что мы за ним наблюдаем.

Возможно, это из-за давления, но он бросает мяч так сильно и так криво, что тот летит прямо в канаву. Он делает это с такой силой, что я задаюсь вопросом, не туда ли он хотел его отправить.

Рози встаёт на барный стул и упирается ладонями в столешницу.

— Эй, Рис, — кричит она через всё помещение. — Ты должен целиться в кегли. Принеси этому парню несколько шаров, Фрэнки.

Он поворачивает голову и смотрит на неё через плечо. Несколько мужчин смеются, но он не смеётся. Его ответ заставляет Рози запрокинуть голову и рассмеяться, светлые волосы струятся по спине.

Когда Табби садится обратно, она улыбается, глядя в только что наполненный бокал.

— Хорошо, — бормочет она. — Теперь мне весело.

Затем мы немного перебарщиваем.