— Рад тебя видеть. — Энтони громко хлопает меня ладонью по голой спине. Этот жест мог бы быть дружеским, но в нём столько силы, что он просто ведёт себя как придурок.

Не то чтобы для меня это было в новинку. Энтони Моррис был моим начальником в World Professional Wrestling с моего первого рабочего дня. И всё это время он вёл себя как настоящий придурок. Но не со мной. Нет, он всегда смотрел на меня с вожделением. Нельзя отрицать, что у этого человека есть видение. И с самого первого дня это видение включало меня как ключевую фигуру бренда.

Но я видел, как он ведёт дела, и хотя я люблю свою работу, мне не очень нравится быть с ним связанным. Увы, он подписывает мои чеки и по большей части не лезет в мои дела, так что мы сохраняем шаткий мир.

— Спасибо, — ворчу я, стоя за кулисами в позе, которую мы называем «готовой», — прямо за занавесом.

— Ты не торопился, чёрт возьми, возвращаться к нам.

Вот оно — скрытое оскорбление. Как будто я предпочёл отсиживаться дома, восстанавливаясь после операции на передней крестообразной связке, вместо того чтобы заниматься любимым делом.

В течение последнего десятилетия я был одним из главных хедлайнеров шоу Monday Night Mayhem, и это занимало всё моё время. Я объездил весь мир и не позволял себе сбавлять темп или слишком погружаться в свои мысли. Было тяжело перейти от еженедельного пребывания в новом городе в окружении людей к одинокому сидению на диване. Это было одинокое время, наполненное мучительным беспокойством о том, что я могу никогда не вернуться в единственное место, где я чувствую себя самим собой.

Я выдавливаю из себя смешок, не сводя глаз с мигающих огоньков, пробивающихся сквозь шторы.

— Как будто связки не заживают за одну ночь.

— Ха, — рявкает Энтони. — Можешь повторить ещё раз.

Меня раздражает, что он так думает. У меня постоянно болело колено. У меня был небольшой разрыв, который я продолжал игнорировать ради компании. Я выступал вечер за вечером и делал короткие перерывы — несколько недель тут и там, — когда мне это было нужно. Большую часть года я жил на постоянном потоке обезболивающих и регулярных ледяных ваннах — и всё это ради WPW.

И когда моё тело наконец сдалось, они тут же исключили меня из шоу. Мой пояс перешёл к моему коллеге Уиллу, известному на ринге как Билл «Миллион долларов», в матче, который состоялся в последнюю минуту. В нём я получил перелом колена.

Так что я испытываю огромное облегчение от того, что вернулся сюда. Потеря Эрики, возможно, превратила мою личную жизнь в хаос, и тупая боль от утраты может быть моим постоянным спутником, но здесь — когда я занимаюсь этим — мне становится немного легче.

Интересно, что чувствует Табита, когда готовит.

Чёрт. Мне нужно сосредоточиться. Не дать своим мыслям снова вернуться к ней. Поэтому я трясу головой, чтобы привести мысли в порядок, и подпрыгиваю на носочках, как будто танцую чечётку. Я прищуриваюсь, и моё тело поддаётся возбуждению.

— Ты ведь не забыл, что нужно делать, Дюприс? — голос Энтони некстати нарушает тишину.

Я слишком долго и упорно работал, чтобы позволить Энтони проникнуть в мои мысли, и я твердо намерен с этим смириться. Итак, я стискиваю зубы и натягиваю маску.

Как всегда, всё остальное отходит на второй план. Энтони. Все сомнения. Все тревоги.

Когда я становлюсь Диким Садом, всё встаёт на свои места.

Как только в динамиках раздаются первые ноты моей песни, я ворчу:

— Я ничего не забыл.

Затем я распахиваю занавес и выхожу на арену под оглушительный рёв толпы.

И я почти улыбаюсь, потому что они тоже меня не забыли.