Семь лет спустя

— Майгрин Шаннер Мъярг! Немедленно подойди ко мне и объясни, зачем тебе понадобился мой ремень! Ты думаешь это смешно — обнаружить посреди людного коридора, что с тебя спадают штаны, маленький негодник⁈

Рёв Кэссарда Сорлейна, лучшего защитника империи, был слышен издалека.

Где-то из кустов раздалось пакостное хихиканье. Правда, радовался нарушитель правил недолго. Моя рука не дрогнула. За ухо из зарослей квыжника — роскошного мясистого куста с толстыми золотистыми листьями, был извлечен пятилетний принц Майгрин.

Короткие серебристые волосы сына топорщились во все стороны, а в руке он сжимал тот самый злополучной ремень Кэса. И как только умудрился стащить со взрослого мага?

— Май!

— Уй, маа-аа! — Возмущенное сопение.

— Майгрин, — я внимательно посмотрела на сосредоточенную мордашку сына.

Май появился на свет через два года после нашей свадьбы. Он был долгожданным, любимым и самым драгоценным ребёнком империи. Первым рожденным вьердом за многие сотни лет. Уже при рождении у сына на спине были обнаружены маленькие бугорки — зачатки крыльев.

Магией он пошёл в меня. Вот только унаследовал и невероятный дар мага металла, и силу Верума от отца.

Я до сих пор помню тот день, когда он родился. Помню свой страх, что что-то пойдет не так, опаску — достойна ли я того, чтобы стать матерью, смогу ли? И восхищение, смешанное с благоговением и исступлённой нежностью, когда этот крохотный комочек лёг мне на руки.

Тогда Шаннер не покидал нас целую неделю. На каждого, кто пытался зайти в комнату, он просто молча смотрел своим морозным пылающим убийственным взглядом и рычал, закрывая нас крыльями. Только божественный подзатыльник сумел вернуть кронпринца в адекватное состояние.

— Что поделать, инстинкты. Нечего было столько спать! — Заметил Энрис, который решил понаблюдать за этим цирком издалека, с божественных высот, но потом не выдержал.

Эррион Валентайн Мъярг был от внука без ума. Настолько, что пришлось настоятельно попросить Шаннера поговорить с отцом — нечего мне баловать ребёнка! И вообще — он мой ребёнок, а не ваш, Ваше императорское Величество!

Впрочем, когда у бывшей герцогини Шаттен родилась очаровательная золотоглазая девочка, императору стало не до нас. В этой девочке не было ни капли императорской крови, хотя она была родной дочерью императора Эрриона. Почему? Магия. Божественная, а не человеческая. Я не знаю, о чем говорили отец и сын. Не знаю, просил ли император прощения у Шаннера — или дозволения. Но знаю, что, хоть их отношения никогда не станут образцом семейных, они сумели найти баланс, перечеркнув старые обиды.

О дочери просил Энриса сам император. Не знаю, какую плату потребовал Сумрачный, но расстроенным всевластный владыка не выглядел. Да, его дочь и её потомки никогда не смогут претендовать на трон — но это и к лучшему. Для них самих.

Впрочем, я не была против. Моих детей никто не сможет обидеть, а герцогиня заслуживала в этой жизни капельку счастья. С Лиолой мы за последние годы сблизились. Это она учила меня всем премудростям этикета, делилась маленькими женскими хитростями и учила, учила, учила. Той науке, которой не учат в академии. Искусству интриги, тонкостям лавирования среди моря придворных сплетников, хитростям противостояния различным группам аристократов.

Тому, как ставить на место, гнуть свою линию и отстаивать интересы своей семьи.

Только тогда я узнала, что Лиола была практически продана замуж за престарелого герцога Шаттен, который положил глаз на молодую девушку, дочь разорившегося баронета. Старик ограничивал её во всём, контролировал каждый её шаг. Он был аристократом старой закалки, для которых женщина была лишь чуть ценнее коровы.

Только когда он тяжело заболел, молодая герцогиня Шаттен смогла сбежать в столицу и вырваться на свой первый бал, где встретила императора Мъярга. Принцу Тристану было тогда лет пять…

Герцог выздоровел вопреки всем мечтам его наследников. Да, Лиола Шаттен была его третьей по счёту женой. Первые две не пережили такого счастья. Вот только когда он пожелал вернуть свою любимую игрушку, оказалось, что у той появился могущественный покровитель. То ли у императора Эрриона Валентайна было что-то на герцога Шаттен, то ли он просто нашёл, чем ему пригрозить, но Лиола Шаттен переехала в роскошный столичный особняк, который подарил ей любовник, и её жизнь изменилась.

Не знаю, через какие трудности пришлось ей пройти. Не знаю, как она справилась с ненавистью света, но я не могла не восхищаться этой женщиной, превратившей себя из девочки на побегушках в ту, перед которой трепетали самые видные чиновники.

Я была счастлива, что в этой жизни судьба была к ней куда более благосклонна.

Шаннер как-то вскользь заметил, что отец хочет сделать герцогине предложение. И сделает. В тот момент, когда передаст всю власть над империей своему наследнику.

— Ма-ам, ну ты чего? Ну смешно же было! — Май пытался вывернуться из моей хватки, но осторожно.

— Нет, милый, — я отпустила сына и присела перед ним на корточки, — это совсем не смешно. Вот скажи, ты бы обрадовался, если бы какой-то другой мальчик твоего возраста вдруг сделал так, чтобы у твоей мамы посреди бального зала отвалилась юбка?

Глаза сына полыхнули пламенем.

— Это покушение на ип-ператорскую честь! — Заявил, хмуря брови. — Я его поколочу, чтобы не казнить! — милостиво заявил будущий самодержец.

Вот где он этого успел нахвататься?

Май вцепился в меня, обхватил ручонками за шею и крепко прижался — как будто в ту же секунду намеревался защищать от всяких негодяев, решивших расстроить маму.

— Это глупая проказа, Май. Глупая и дурная. Она может задеть и другому человеку будет грустно и больно.

— То есть Миль на меня обидится? — Надулся ребёнок. — Из-за того, что я пошутил над его папой?

Да-да, Кэс женился Элларе Стаэлли. И сейчас у них было уже двое детей — шестилетка Эмильер, наследник Стаэлли, и трехлетка Вар — очаровательный карапуз, будущий гроза всех женских сердец с солнечной улыбкой моего братца.

— Видишь, ты всё понимаешь, — я потрепала сына по голове, поглаживая блестящие на солнце, ещё по-детски пушистые волосы и вдыхая родной детский аромат — огня и липы, — иногда бывает, что ты на кого-то злишься. Или тебе просто хочется пошутить. Но ты подумай несколько раз. Просто представь, что другой человек так же подшутил над твоими близкими. И тогда решишь — стоит оно того или нет. Договорились?

— Я больше не буду, — вздохнул сын мне в плечо и неохотно оторвался, — я это… — он бросил тоскливый взгляд на окна дворца, — должен извиниться перед дядей Кэсом, да?

— Было бы неплохо. — Я мягко улыбнулась. — За свои поступки надо отвечать, мой хороший. Особенно, если в будущем ты станешь кронпринцем, а потом — императором. Ты должен будешь защитить всех-всех. И Кэса, и Миля, и своих близких, и даже незнакомых людей. И быть к ним справедливым. А пока просто попроси прощения у Кэса. Уверена, если ты согласишься сходить с ним на рыбалку — он простит тебе все проступки — и настоящие, и будущие, — я рассмеялась, подмигнув озадаченному сыну.

— Я ему ещё новую удочку подарю! — Просиял этот манипулятор.

— Ну, за удочку он тебе сам ремень отдаст, — я подавилась смешком.

Такой маленький — и уже такой хитрый!

— Не, мне не надо, — фыркнул мелкий, — вот если бы папа меня взял с собой на этот вполегот… ну, где гвардия тренируется!..

— Полигон? — Мне нужно выдать медаль за заслуги! «Не смеялась над Его Высочеством».

— Точно, полиглот! — Важно кивнул сын. — Только папу не уговоришь. Я чего не придумывал, — Май почесал макушку, — он не соглашается.

— И правильно делает, — я мягко улыбнулась и щелкнула упрямое чудо по кончику носа, — нечего тебе там пока делать. Вырасти сначала! Не раньше, чем в десять лет!

— У-уууу, это ещё нескоро, я уже старый совсем буду! — Взвыл сын.

— То есть я по-твоему совсем развалина? — Я прищурилась. — Дряхла-ая, — я затрясла головой, делая вид, что еле ковыляю.

Солнечный лучик попал в лицо, заставляя зажмуриться.

— Не-ет, ма! — Испуганно округлил глаза юный дамский угодник.

А глазки так и забегали — пытается понять, как вывернуться.

— Крра? — Раздалось из ближайших зарослей.

И оттуда вынырнула здоровенная усатая морда. Корри заматерел. Теперь это был огромный чешуйчатый кот с перепончатыми темными крыльями и роскошной золотисто-зелёной гривой. Из-за его лапы выглядывал крохотный черный мантикотенок — спутник сына. Он ещё путался в лапах и передвигался в основном в зубах у старшего товарища.

— Ой, Корри и Лати! — Обрадовался Май, протягивая руки к котёнку.

Корри снисходительно фыркнул.

— Ма, ты самая-самая красивая, честно! Тебе просто нисколько лет! Ты же жрис-са!

Жрис-са. Да. Жру по ночам на дворцовой кухне, потому что с таким количеством дел покушать днём почти не удавалось.

— Да ты ж моя прелесть! — Вдохнула я ласково, прижимая сына с котенком к себе. — Всегда найдёшь, как угодить даме!

— Ма, а ты прокатишь меня с друзьями на магической повозке? Ну, которую вы с магами делаете? — Оживился сын, поняв, что отчитывать его больше никто не будет.

Когда успел узнать? Наверняка снова Малькольм Ринтерн разболтал! Вот у кого язык без костей!

— Ваше Высочество! — Завибрировал переговорник. — У нас получилось, слышите? Последние испытания прошли успешно! Каграт взлетел в воздух! Если всё удастся — мы войдем в историю! Крылатые корабли на механике и магии вместо неповоротливых дирижаблей! — Мой собеседник кричал от восторга.

— Эрс Викорн, прошу, не оглушайте, — я мгновенно переключилась на деловой тон. Больше я не была невидимкой, просто принцессой. Я была самым молодым профессором кафедры Металла и проходила практику на кафедре механики.

Моим дипломным проектом и стал каграт — огромное крылатое судно-птица.

— Ваше…

— Коротко и по существу. Передайте мне полный перечень показателей корабля с последнего испытания. Также жду от вас дальнейшие планы развития проекта. В конце концов, подняться в воздух это полдела — теперь главное там удержаться. Я буду завтра. Сегодня не смогу, и не просите.

Хоть и очень хочется, но сегодняшний день уже обещан семье, а это — святое.

— Ваше Высочество, скажите хотя бы одно, как вы смогли додуматься до формулы облегчения веса? Как? Почему именно эти руны? И…

Собеседник вдруг захлебнулся. На мой переговорник легла узкая сильная ладонь и низкий холодный голос произнёс:

— Граф Викорн, ещё одно слово — и я подумаю о том, чтобы убрать вас подальше от своей жены. Сегодня у принцессы день отдыха. Извольте разбираться с вашими проблемами самостоятельно.

— Мой принц! — Мой вдохновитель и самый большой фанатик кафедры Механики захлебнулся воздухом, но переговорник уже отключился.

Сильная ладонь обхватила меня за талию, крепко прижимая к себе.

Я расслабилась, чувствуя, как меня ласково обнимают огромные крылья — и выпустила свои в ответ. Да, всё ещё маленькие и слабые, но они были! Энрис не солгал мне. Ни разу. И подарил человеку возможность полёта. Хотя, как считает Шан, человеком меня назвать было уже сложно — слишком велико оказалось влияние Энриса на свою жрицу.

— А где?.. — Я завертела головой.

— А вот! — Заявил любимый муж.

В воздухе рядом с ним парила двухместная люлька, в которой умиротворенно сопели два исчадия зла с ангельскими личиками. Близнецы Гитейра и Грион. Мой маленький любимый кошмар. Мы их не ждали. Напротив, я хотела немного повременить с детьми после Мая — уж больно шебутным оказался сын! Но мы предполагаем — а боги располагают.

О появлении близнецов я не жалела ни капли.

— Ты с ними не устал? — Посмотрела на расслабленное лицо супруга.

— Устал? Нет, я только начал входить во вкус. Не так уж часто мне удается снять c тебя бремя ухода за детьми, хотя нянек у нас хватает, — бархатный голос обволок нежностью.

Дыхание перехватило. Я смотрела на этого мужчину, который качал крылом наших детей и зорко контролировал играющего с мантикорами Мая. Видела, сколько любви и заботы он дарит мне и детям. И понимала, что мне нечего больше пожелать.

— Если это и бремя, то приятное. Особенно, с таким количеством помощников, — я мягко рассмеялась и поймала жадный взгляд на виднеющуюся в вырезе платья грудь.

— Я бы прошёл через все испытания, которые мне уготовал Сумрак, хоть сотню раз. Если бы это значило, что каждый раз в конце я буду встречать тебя. И ты будешь моей. Моя Аэри. Моя любовь.

Голос Шаннера звучал ниже и тише.

Я прильнула к нему, наслаждаясь его близостью, шепотом ветра и пальцами, которые играли с моими волосами.

— Ты и прошёл, — ответила, обхватывая руками его шею и позволяя себе в это мгновение быть не ученым, не принцессой, не воином, а просто любимой женщиной, — хватит с нас испытаний, мой принц. Я тоже… — шепнула, прижимаясь щекой к его плечу, — ни о чем не жалею. Ты же знаешь?

Пальцы скользнули по моей скуле.

— Всегда. Я всегда чувствую твою любовь, Аэри.

Мужчина с серебристыми волосами смотрел на меня с жадной одержимостью. Наши души вросли друг в друга — не разделить. И невозможно представить жизнь одного без другого.

— Ты смотришь так, что я начинаю чувствовать себя добычей, мой принц…

Договорить я не успела.

Шаннер одним рывком обхватил меня за талию, закидывая на плечо. Колыбелька всё так же мерно раскачивалась в воздухе рядом.

Горячая ладонь мужа скользнула суть ниже талии.

— Поймал. — Заметил он совершенно серьёзно. Только в глазах мерцали смешинки. — теперь я доставлю свою добычу в пещеру, и…

— И? — Переспросила, затаив дыхание.

По телу пробежало тепло.

— Пап, а мама не тяжелая? Зачем ты её тащишь? — Раздался вопль нашего практичного сына.

Я подавила смешок. Ощутила, как ладони обхватывают меня за талию и легко, как пушинку, поднимают вверх.

Из груди вырвался смех — и унесся легким счастливым облачком вперёд.

Солнце медленно уползало за верхушки деревьев. Упоительно пахло скошенной травой и весной. Из окон дворца виднелся силуэт высокого мужчины. Он нёс на руках женщину, направляясь к виднеющемуся между деревьями небольшому озеру.

Откуда-то из кустов с громким гиканьем выскочил мальчишка. За ним — огромный страшный зверь, в зубах которого болталась какая-то мелочь.

Большая люлька мягко закачалась в воздухе, привлекая внимание мальчишки, и он наморщил нос, с любопытством пытаясь туда заглянуть. Ветер взъерошил его волосы — и промчался дальше, к паре у озера. Люлька легко преодолела все законы тяготения и теперь осторожно покачивалась в воздухе слева от крылатого мужчины.

Он поставил женщину на ноги и встал позади неё, обнимая за талию. Твердый подбородок угнездился на её плече, как будто он, как кот, выпрашивал ласку.

Крылья мягко вспыхивали и гасли в воздухе.

— Я люблю тебя больше жизни, Шаннер Мъярг.

— До горизонта и дальше, Аэри…

Лучи солнца танцевали в волосах замершей пары. Где-то далеко, на другом плане, задумчиво улыбался Сумрачный бог, нанизывая мягкие нити магии на когти.

Хорошо же получилось, правда? Не зря он всё это затеял. Веселитесь, детишки. И пусть вместе с вами обновляется сам мир.

Конец.