ТАТЬЯНА

Остаток дня я одна. В доме тихо, до такой степени, что я действительно задаюсь вопросом, не уехал ли он снова, на этот раз не предупредив.

В какой-то момент, все еще уставшая со вчерашнего дня и, честно говоря, от утренней погони и... других занятий, я дремлю. Когда я просыпаюсь сорок минут спустя, я вздрагиваю, обнаружив поднос с едой, поставленный в ногах кровати; сэндвич с беконом, салат, немного жареных овощей и — как ни странно мило, учитывая грубого дикого мужчину, который запер меня в комнате — шоколадное печенье.

В итоге я уничтожаю всё. Но я делаю всего один укус сэндвича, прежде чем действительно осознаю, что он принес это, пока я спала.

Беспомощная. Без сознания. Уязвимая.

Я дрожу. Но чувство быстро расцветает во что-то... горячее. Что-то волнующее. Я быстро отгоняю эти мысли, мое лицо пульсирует, когда я пытаюсь понять, как я никогда не осознавала, насколько я сломана, если подобное меня действительно возбуждает.

Он также принес одежду, понимаю я, после того как практически уничтожила обед. Она вся явно его. Но любое расширение моего текущего гардероба — двух разных футболок размера XL, пары шорт для сна и мешковатых спортивных штанов — это плюс.

Эта новая партия включает... еще футболки, толстовку, еще одни штаны и мужские боксеры, которые, честно говоря, должны выглядеть неприлично на нем. На мне они как большие шорты, когда я затягиваю шнурок как можно туже.

Но после этого — ничего. Ни стуков, ни движения в доме. Я пробую дверь, просто чтобы попробовать, но, очевидно, она все еще заперта.

Вместо этого я иду к книжным полкам вдоль боковой стены возле двери в ванную. Некоторые на русском, другие на немецком, и более чем несколько на том, что, я думаю, может быть финским, что интересно. Мой русский сносный, если я читаю медленно, но я продолжаю искать, пока не добираюсь до полки с книгами на английском. Из этого выбора я нахожу старый потрепанный экземпляр «Код да Винчи».

Я сворачиваюсь калачиком на кровати, открываю первую страницу и теряюсь в художественном вымысле. То есть, пока не проваливаюсь в очередную дремоту.

Я просыпаюсь час спустя ошеломленная и шокированная, обнаружив еще один поднос с едой, ожидающий меня. На улице темно, и на этот раз похоже, что на подносе ужин.

Мои брови хмурятся. Его способность заходить только тогда, когда я дремлю, необъяснима. Часть меня начинает задаваться вопросом, не усыпляет ли он меня газом или чем-то через вентиляцию. Но затем я понимаю, насколько это совершенно безумно, и оставляю эту мысль.

Я ужинаю, снова принимаю душ и мою волосы, а затем забираюсь обратно в кровать с книгой. Я добираюсь почти до кульминации, прежде чем мои глаза начинают слипаться.

— Снова усыпляешь меня газом? — вслух бормочу я сонно, ни к кому не обращаясь. Затем я отключаюсь.

Мои легкие горят. Я делаю хриплый, изможденный вдох, моя голень болит от удара о пень двадцать секунд назад. Но я бегу сильнее, быстрее. Я кручусь, врезаясь плечом в заросли подлеска и чуть не врезавшись в огромное дерево с другой стороны. Я уклоняюсь влево, снова втягивая горячий глоток воздуха, прежде чем устремиться в новом направлении.

День спустя после нашей последней погони. Или, его последней погони. Моего последнего бегства. На этот раз я уже держусь дольше, чем вчера.

И все же, даже так, у меня, очевидно, ужасное чувство направления. Меня постоянно крутит и вертит, и я всегда оказываюсь дальше вдоль берега от дома, когда выхожу из деревьев, вместо того чтобы найти путь от озера.

На секунду мой разум вспоминает краткие моменты какой-то статьи, которую я однажды читала, или, возможно, видео на YouTube, где я смотрела, как сделать собственный компас. Но, да, конечно. Как будто у меня есть шанс во время этих маниакальных, волнующих, захватывающих, но все еще ужасающих забегов, чтобы консультироваться с гребаным самодельным компасом.

Звук ломающихся ветвей слева заставляет меня задыхаться, я бросаюсь вправо. Я спотыкаюсь, но ловлю равновесие, бегу сломя голову сквозь деревья.

Еще один раунд больной, извращенной игры, от которой я не могу сбежать. Той, которая мне снится поздно ночью.

Той, которую в глубине души, в сломанной, почерневшей части моей души, я жду с нетерпением.

Я снова уклоняюсь, меняя направление и мчась сквозь деревья. Ветви смыкаются, хлестая и царапая меня, пока внезапно я не чувствую, как что-то вокруг меня ослабевает.

Это шнурок на шортах ослаб.

Мой пульс подскакивает, когда моя рука летит вниз, чтобы шорты не упали с моих ног. Я замедляюсь лишь на мгновение, но это пауза, на которую у меня нет времени. Я бросаюсь вперед, задыхаясь, бешено вращая глазами, цепляясь за пояс шорт и бросаясь сквозь деревья к свету впереди.

Просвет в лесу. И на этот раз это может быть моя свобода.

Но эти мысли развеиваются, когда я с разбегу вылетаю из лесополосы и, скользя, останавливаюсь перед лодочным сараем.

Гребаным лодочным сараем.

Мое сердце падает, глаза широко раскрыты и пусты, когда я смотрю абсолютно удрученно на знакомую пристройку. Мое чувство направления отвратительно.

Продолжай бежать.

Голос кричит в моей голове, заставляя мое сердце и мышцы снова действовать. Это не конец. Он еще не поймал меня. У меня все еще есть...

Вес врезается в меня сзади, и огромная рука зажимает мне рот, прежде чем я успеваю закричать. Сильные мышцы сжимаются вокруг меня, прижимая меня к земле, его тело придавливает меня.

Я кричу в руку, извиваясь под ним. Но бесполезно. Нет возможности бороться с его грубой силой и огромным размером.

Но я все равно борюсь. Я отбрасываю локоть назад. Но на этот раз он готов к этому. Он отклоняет своей рукой, затем другой, прежде чем внезапно хватает меня за запястья и прижимает их над моей головой на земле.

Его тело вдавливается в меня, прижимая меня к мшистой, травянистой земле, его мышцы сжимаются вокруг меня, а низкий рык рокочет в его широкой груди у моей скользкой от пота, вздымающейся спины.

А затем внезапно, сквозь извивания, перемещения и борьбу, я чувствую это. Сначала я не понимаю, что это упирается мне в задницу — возможно, пистолет? Но когда он смещается, и это пульсирует и толкается в меня, мои глаза расширяются.

Мой пульс стучит, моя кожа покалывает.

Жар собирается между бедер.

А затем внезапно мы оба замираем.

Это его член. Его очень твердый, очень большой член, мощный и толстый, прижатый к моей заднице. И внезапно я осознаю еще одну деталь: что во время падения и борьбы я отпустила свои шорты, и теперь они собрались вокруг моих коленей.

Выпуклость в его джинсах пульсирует на моей совершенно голой заднице.

Мир замирает вокруг меня. Все, что я слышу, — это мое прерывистое дыхание в траву и мох подо мной. Я чувствую, как он слегка толкает бедра, почти незаметно втирая выпуклость в мою задницу. Я чувствую, как его руки сжимаются на моих запястьях, а мышцы напрягаются на моей спине. Я чувствую, как его дыхание дразнит затылок.

И я скулю.

Помоги мне Бог, я не кричу, не борюсь, не ругаюсь и не пытаюсь столкнуть его с себя. Я, блять, скулю.

Я, блять, дрожу от возбуждения.

А затем я толкаюсь назад.

Не чтобы ослабить его. Не чтобы оттолкнуть. Чтобы почувствовать больше его. Чтобы насладиться ощущением его твердого члена, прижатого к ягодицам.

Его пальцы сжимаются вокруг моих запястий. Я чувствую его горячее дыхание на своей шее и понимаю, что он наклоняется. Его губы касаются затылка, и я снова хнычу — тихо, безрассудно, сломанно.

— Поймал тебя, — темно хрипит он у моей покалывающей, скользкой кожи.

Мое нутро сжимается. Мои соски тверды, как алмазы, под футболкой и землей. И я буквально мокрая насквозь.

Я задыхаюсь, когда чувствую, как его зубы нежно скребут по моей шее. Мои глаза закрываются и закатываются. Мои зубы захватывают нижнюю губу и кусают, сдерживая стон. Он прижимает губы к моей коже. Они размыкаются, и я дрожу, когда чувствую, как его язык скользит по моей коже, словно он пробует меня на вкус.

Мое тело тает, пульсируя для него.

Одна из его рук ослабевает на одном из моих запястий. Мысль об использовании этого момента, чтобы сбежать или сбросить его, мелькает в моем сознании на секунду. Но затем его рука запутывается в моих волосах, натягивая достаточно туго, чтобы мое нутро сжалось от желания, когда он откидывает их в сторону. Его рот снова опускается, целуя и посасывая, и покусывая кожу на моей шее.

О, Господи, блять...

Его рот медленно и влажно спускается по боку моей линии волос, пока он не захватывает мочку моего левого уха зубами, покусывая достаточно сильно, чтобы я резко вздохнула.

— И когда я ловлю тебя, принцесса, — низко рычит он мне в ухо. — Это делает тебя моей. А когда ты моя, Я могу делать с тобой всё, что пожелаю.

Его зубы впиваются, и я вскрикиваю от смеси острой боли и глубокого, пульсирующего возбуждения.

— Моя, чтобы играть.

Его рот опускается по изгибу моей шеи, прежде чем внезапно засасывает какое-то волшебное место на моей коже. Мой рот открывается непроизвольно, рыдание удовольствия срывается с моих губ, когда мои глаза закатываются.

— Моя, чтобы забавляться.

Его выпуклость бесстыдно трется о мою голую задницу, пока его рот возвращается к моему затылку. Он тянется между нами, хватая подол моей футболки сзади. Он приподнимается, и я задыхаюсь, когда он подтягивает хлопок вверх по моей скользкой коже, до самых лопаток.

— Моя, чтобы пробовать на вкус.

Я задыхаюсь, когда он опускается, а затем тихо скулю, когда чувствую, как его губы и язык скользят вниз по моей теперь обнаженной и открытой спине. Он стонет в мою кожу, опускаясь все ниже и ниже, по одной косточке позвоночника за раз. Медленно поднимая температуру выше точки кипения, пока я не начинаю извиваться под ним, постыдно приподнимая бедра и цепляясь за траву сжатыми кулаками.

Он не прижимает меня. Но я никуда не денусь.

Его рот ползет ниже и ниже, и я чувствую, как все мое тело дрожит и пульсирует в предвкушении. Влажное ощущение его языка, пробующего пот с моей поясницы, заставляет меня сдерживать крик удовольствия.

Его руки скользят вниз по моим бокам, по моим голым бедрам, прежде чем сжать меня. Он тянет, слегка приподнимая мою задницу, когда его язык начинает нырять между верхней частью моих ягодиц. Весь мой мир превращается в пульсирующий жар. Мой рот открывается, мое лицо искажается, когда он скользит все ниже и ниже, вниз между моими ягодицами, пока его сильные руки приподнимают мои бедра.

А затем внезапно, впервые в моей жизни, я чувствую ощущение влажного, толстого языка, скользящего по моей мокрой киске.

Святые ебаные черти.

Он стонет в меня, и внезапно его язык погружается в меня. Я вскрикиваю, развратно хныча, когда он засовывает его так глубоко, как только может, отправляя меня в, блять, открытый космос. Рокот его стонов пульсирует во мне, и я цепляюсь за землю сжатыми пальцами, когда он проводит языком в меня и из меня.

Он опускается ниже, проскальзывая языком между моими губами, чтобы внезапно обвести мой клитор. И если я думала, что на секунду вкусила рай, то это нечто иное.

Это нирвана.

Я не могу даже стонать. Или дышать. Или делать что-либо, кроме попытки осмыслить чистые ощущения, которые я испытываю впервые. Его грубые, сильные руки сжимают мои бедра и задницу, развратно раздвигая меня и оттягивая назад, пока он языком ласкает мой клитор.

Он обхватывает губами пульсирующий бугорок, всасывая достаточно сильно, чтобы я вскрикнула от удовольствия. Его язык танцует вокруг него, пока я стону в траву, а мои соски скользят по мягкому мху подо мной.

Каждый нерв в моем теле воспламеняется. Каждая мышца подергивается и дрожит. Мой рот раскрывается, глаза закатываются, когда он сосет, лижет и рычит у моей киски, пока я не начинаю дрожать с головы до ног.

Одна из его рук падает с моих бедер куда-то еще. Я чувствую, как он смещается, словно собирается встать. Но он не встает. Он просто продолжает пожирать мою киску, но я чувствую, как его плечо ритмично движется.

О, Господи, блять.

Я девственница, но я не идиотка.

Он трогает себя. Он трогает свой член, пока лижет мою киску. И когда до меня доходит, это, возможно, самое горячее осознание из всех, что я когда-либо испытывала.

Его язык продолжает кружить вокруг моего клитора, прежде чем медленно скользнуть вверх по моим губам. Он погружает его в меня, трахая меня своим языком, пока я визжу от удовольствия. Однако злая штука движется выше, и прежде чем я успеваю осознать, весь мой мир тает, когда я чувствую, как его язык кружит вокруг моей задницы.

Даже сквозь чистое удовольствие стыд внезапно вонзается в меня. Я извиваюсь и двигаюсь, словно пытаясь оттолкнуть его.

Да, конечно. Как будто это произойдет.

Он рычит, его рука на моем бедре внезапно крепко сжимает меня и прижимает к земле. Он языком ласкает мою задницу сильнее, вырывая из моих губ постыдный крик удовольствия.

— Я поймал тебя, — хрипит он между лизаниями. — Что делает тебя моей. А когда ты моя, я буду делать...

Я задыхаюсь от гортанного стона, когда он снова проводит языком по моему самому сокровенному месту.

— Что захочу. Я буду пробовать на вкус, что хочу, трогать, что хочу, и я возьму тебя так, как я пожелаю, принцесса.

Я хочу крикнуть да так громко, как только могу. В тот момент — прижатая к земле с шортами, запутанными вокруг коленей, и его языком, влажно скользящим по моей заднице и моей киске — я хочу умолять его делать все, что он хочет.

Но я даже не могу говорить. Все, что я могу, — это кивать и жалобно скулить. Все, что я могу, — это задыхаться и извиваться под ним, пока он тянет этот язык обратно к моему клитору. Его большой палец ныряет между моих ягодиц, потирая мою задницу медленными, размеренными кругами, пока он пожирает мою киску.

Мир немеет. Свет темнеет по краям моего зрения. Мои легкие кричат о воздухе, когда мое тело напрягается, извивается и содрогается. А затем внезапно всё это взрывается.

Я кончаю.

Я кричу в траву и мох подо мной, мое тело сжимается и спазмирует, пока он вытягивает из меня оргазм. Но он держит меня крепко прижатой, его большой палец и язык никогда не останавливают свои медленные, мучительные движения, когда я взрываюсь для него.

А затем внезапно, как раз когда я теряюсь в тумане удовольствия, он срывает с меня шорты до конца, хватает меня за бедро и переворачивает на спину. Мои глаза расширяются, лицо краснеет.

Святые черти.

Он стоит на коленях между моими раздвинутыми ногами. Его футболка — порванная и испачканная от погони — собралась вокруг его груди, показывая его перекатывающиеся мышцы пресса.

Его глаза пронзают мои, его лицо — маска чистой ярости и похоти.

Но то, что я вижу ниже, крадет мое дыхание. То, что воспламеняет огонь во мне.

Его джинсы расстегнуты и частично сдвинуты с его мускулистых бедер. И там, крепко зажатый в кулаке, его большой, набухший, пульсирующий член.

И он огромный.

Мышцы его руки напрягаются и перекатываются, когда он ласкает себя. Его челюсть сжимается, когда он тянется ко мне одной рукой. Его пальцы влажно скользят по моим складкам, и я стону, когда он погружает два из них глубоко в мою киску. Он жестко ласкает, потирая пальцем то место внутри, которое быстро заставляет меня задыхаться от удовольствия. Мои глаза прикованы к его напряженному, твердому члену — скользкому и блестящему на кончике, когда он неприлично выпирает из его кулака.

Его большой палец трет мой клитор. Его пальцы гладят мою точку G. Внезапно, как при спуске курка, я снова кончаю для него. И как раз когда я содрогаюсь, мои бедра судорожно отрываются от земли во время кульминации, он взрывается.

С глубоким, хриплым рыком его пресс сжимается и перекатывается. Бороздки на его бедрах внезапно становятся жилистыми и рваными. И его член пульсирует в его кулаке. Мои глаза расширяются, когда густые струи белой спермы выстреливают из его опухшей головки, горячо попадая на кожу моего живота и груди.

Его большой палец продолжает гладить мой клитор, толкая меня к еще одному оргазму, пока я чувствую, как его теплая сперма капает на мою кожу, покрывая меня.

Отмечая меня.

Клеймя меня как свою.

И даже если он не взял меня таким образом — по крайней мере, пока — что-то сегодня все же было заявлено.

И что-то еще — что-то темное и злое, и одновременно ужасающее и захватывающее — пробудилось. Что-то, что было заперто в клетке, о существовании которой я даже не подозревала.

И я не очень уверена, что это существо, что бы это ни было, когда-нибудь вернется за решетку.