Анька сбежала.

Точнее, ей помогли. Тот, от кого я совершенно не ждал такого предательства. В тот же день, когда охрана мне доложила, что Аня не вышла из здания бизнес-центра, мне хотелось рвануть обратно в город, найти, привезти и запереть. Но грёбаные дела не отпускали.

Зато сейчас ничто не мешает мне рвануть из аэропорта сразу к приятелю. Узнать, какого хрена он полез в чужую семью. Пусть занимается своей женой и детьми, их у него много, времени свободного не должно оставаться на то, чтобы лезть куда не следует.

— Где Аня?

Друг тянет губы в излюбленной глумливой усмешке.

— И тебе привет.

— Дёма, не разыгрывай цирк. Не то настроение, чтобы шутки шутить. Где Аня?! Её мать волнуется, девочка беременная свалила из дома и больше не вернулась.

— Печаль-беда, — качает головой, — интересно, с чего бы это девочке из дома, где хорошо, сваливать?

Поджимаю губы. Он же несерьёзно?! Не думает же, что я буду перед ним оправдываться.

Дёма лезет в ящик своего стола, достаёт оттуда папку и кидает мне.

— Держи, это тебе привет от Ани.

Открываю папку и смотрю на документы. Чувствую, как губы расплываются в оскале.

— Дём, не лезь, — в голосе звучит явное предупреждение. — Я не дам развода.

Друг откидывается в кресле, его показушная расслабленность выводит меня из себя ещё сильнее.

— Скажи-ка, Королёв, для чего она тебе?

— Она моя жена.

— Найди любую другую, — Демьян опять тянет губы в усмешке, чем неимоверно бесит, — разве мало на этом голубом шаре красивых девочек с шикарными ножками? А Аньку оставь в покое.

— Мне не нужна другая, — теряю терпение и не пытаюсь это скрыть.

Дёма становится серьёзным. Складывает руки на столе в замок, подаётся вперёд, навстречу ко мне.

— Тогда ответь, для чего она тебе? Хотя бы самому себе честно ответь на этот вопрос. Сейчас она просто девочка для битья.

— Это не так!

— А как? По её словам, именно так и получается.

Запускаю руку в волосы, ерошу их.

У нас с Аней, конечно, всё через одно место пошло в последнее время, но не настолько же хреново!

И тут же вспоминаю лицо Ани около дома губернатора, искажённое гримасой страха. Меня тогда разрывало от желания подойти, обнять, успокоить. Пообещать, что всё будет хорошо. Но с каждым моим шагом, сокращая расстояние между нами, я видел, как растёт паника в её глазах.

Я боялся притронуться к Ане. Боялся сделать ещё хуже. Ломало от желания прикоснуться к ней, но не решался. Сжимал руки в кулаки, сдерживая себя из последних сил. А потом была больница. И я, как верный пёс, дежурил каждую ночь у неё под дверью.

Ещё и командировка так не вовремя.

Думал пригласить Аню на ужин, предложить ей начать всё сначала.

Не успел.

Аня упорхнула от меня.

— Мне нужно с ней увидеться, — снова нервно провожу по волосам, — я даже согласен, если ты будешь на встрече.

— Нет.

Готов кинуться на друга. Никогда не был драчуном, но Анька дурно на меня влияет.

— Остынь, — Дёма поднимает руки вверх, — она не хочет тебя видеть, но ты можешь ей написать. Для начала.

— Написать. Для начала, — как попугай повторяю последние слова друга, обдумывая их.

Что за школьные игры? Какое на хрен написать?

— Тебе надо с ней как-то налаживать контакт, а иначе вот, — стучит пальцем по документам на развод.

— Я тебя понял.

Встаю из-за его стола, хочу уйти, но друг останавливает. Напоминает про чёртовы бумаги на развод. Стиснув зубы, забираю документы. Взгляд снова останавливается на визитке адвоката, прикреплённой к документам — хорош, зараза. И как только Дёме удалось его уговорить взяться за дело? Мне отказал из-за высокой загруженности.

Домой возвращаюсь в дурном настроении. С единственным желанием: нажраться.

— Стасик, ужинать будешь? — встречает тёща.

— Не голоден.

— Ты нашёл Аню? Что за блажь ей в голову ударила? — осуждающе качает головой, — так стыдно за неё. Ты для неё всё делаешь, а она не совсем не ценит.

Смотрю на тётю Валю — знаю её всю свою жизнь, но такое ощущение, что вижу впервые. Словно раньше видел её через тёмные очки. Не замечал, как она относится к дочери.

— Вы совсем не любите свою дочь? — спрашиваю вполне серьёзно.

Тётя Валя растерянно хлопает глазами.

— В смысле?

— В прямом. Я только сейчас понял, что ни разу не слышал от вас доброго слова в сторону дочери, зато упрёки всегда звучат. Вот я и интересуюсь, вы совсем не любите свою дочь?

Лицо женщины покрывается красными пятнами. Она открывает и закрывает рот, но слов для ответа не находит.

— Мой водитель вас завтра проводит до вокзала, — предупреждаю, прежде чем оставить её одну.

Заглядываю на кухню, чтобы прихватить бутылку огненной воды, и сваливаю к себе. В комнате почти сразу натыкаюсь на собственное отражение в зеркале. Убогое зрелище. Становится тошно от самого себя. Не выдерживаю и разбиваю к чертям зеркало. Только облегчения это совсем не приносит.

Кручу в руке телефон. Хочу написать Ане, но я совсем не знаю, с чего начать. Когда я последний раз кому-то сообщения строчил?

Да и что я напишу?

“Привет, как дела?” или “Возвращайся”

Бред.

Раз сто открываю и закрываю мессенджер. Начинаю печатать и всё не то. Удаляю.

Чувствую себя пацаном малолетним. Хотя нет, даже пацаном я и то увереннее был.

Сбегаю в ванную. В надежде, что холодный душ приведёт меня в чувства. Но ни хрена, легче не становится. Продолжаю в голове крутить разговор с Дёмой. Вспоминаю наше общение с Аней.

И меня начинает разрывать на куски.

Кажется, я всё безвозвратно просрал.

«Прости», — пишу лишь одно слово и отправляю Ане.