Пару лет назад Даша пригласила меня к себе на дачу за город на выходные. Они с мужем купили просторный двухэтажный деревянный дом с небольшим огородом. Даша не любила копаться в земле, поэтому на месте грядок разбили газон, поставили большой надувной бассейн, лежаки, трёхместные качели с мягким сиденьем и гриль-барбекю.

— Хочу, чтобы ты скорее всё это увидела! — весело щебетала подруга по телефону. — Месяц назад, когда мы только купили участок, я локти кусала. Казалось, что это какое-то деревенское захолустье. А сейчас там красотища. Внутри ещё буду делать ремонт, но уже следующим летом.

— Значит, вы с мужем заедете за мной в субботу к одиннадцати, а назад во сколько вернёмся? — уточнила я.

— Да, заедем за тобой после того, как закинем детей к свекрови. Обратно отчалим в воскресенье где-то после обеда. Бери с собой купальник и хорошее настроение. Я тебя кое с кем познакомлю.

— С кем это? — насторожилась я.

— С другом Вадика. Он одинок, ты одинока, звёзды сошлись, — пропела Даша.

— Погоди, ты же говорила, нас будет пятеро!

Изначально Даша уверяла, что кроме меня с ними поедет ещё одна подруга с мужем. Никаких одиноких мужчин не планировалось. Мне не особо понравилось то, что меня собрались сводить с каким-то непонятным типом, но деваться было некуда. Я ведь уже согласилась на поездку, и отказаться было бы глупо. Если парень окажется не в моём вкусе, я буду держать вежливую дистанцию. Главное, чтобы взбалмошная Даша не доставала своими шуточками, она это дело любит!

Друг Вадика оказался противным. Надменный, угрюмый, самодовольный и внешне так себе — рыхлый, носатый, с маленькими колючими глазами.

— Давайте, девчонки, поляну нам накройте, — скомандовал он, развалившись на реечном лежаке. — А мы пока водочки тяпнем.

— Вика с Евой идут нарезать салаты и делать бутеры, — вторила ему Даша. — Вадик сейчас шашлыка нажарит, а мне срочно нужно в бассейн, я перегрелась в машине.

Против бассейна я ничего не имела — перегреться может всякий. И потом, дача Дашина, продукты Дашины, а я внесу свою лепту готовкой и мытьём посуды. Вполне честно. А вот несостоявшийся ухажёр Олег меня взбесил. Лежит, греет лоснящееся на солнце пузо и считает девушек обслугой. С чего? С того, что приехал на мерседесе? Ещё и единственный из всех гостей, кто позволяет себе мат через каждое третье слово.

Диму и Полину — замужнюю пару — я видела впервые. Оба спокойные, молчаливые, с томной ленцой. Полина сразу вылакала полбутылки белого вина, а Дима налёг на водку.

В тесной дачной кухоньке было невозможно душно из-за нещадно палящего сквозь большие окна солнца. Я и Полина нарезали овощи для салата, обменивались фразами о погоде-природе и спрашивали друг друга про работу и досуг — не столько из любопытства, сколько из желания заполнить знойную тишину.

Потом мы вынесли тарелки с едой на улицу, переодевшись перед этим в купальники.

— О, как влом вставать, — Олег, глядя на накрытый, стоящий поодаль стол, лениво потянулся. Затем небрежно и оценивающе посмотрел на меня в купальнике. На лице его читалось: «так и быть, сойдёт». Он снисходительно обратился ко мне: — Принеси тарелку с бутербродами.

— Сам принеси, — я повернулась к нему спиной, подставляя тело солнцу.

Интересно, Даша давно с ним знакома? Она в курсе, какой он мудак?

— Евик, — Даша, лежащая на соседнем шезлонге, вдруг подала голос, — За мужчинами нужно ухаживать. Они — создания нежные, их нужно холить, лелеять. Без нас они зачахнут.

Я не поняла, это сарказм или замечание в мой адрес? Желая избежать какого-либо спора, я ушла в дом, сославшись на то, что необходимо сделать пару звонков по работе. Больше в тот день с Олегом мы не общались. Он демонстративно отворачивал голову, когда я оказывалась рядом. Меня это более чем устраивало.

Наступил ужин. Ужинали в доме. На столе лежали бутерброды, новая порция салатов, сырная нарезка и оставшееся с обеда мясо. Все пили вино. Звездой вечера была Даша. С раскрасневшимся лицом она травила байки про безумных мамашек с детской площадки, про то, как к ней клеятся официанты в ресторанах, про соседей, с которыми не первый год шла война за место в общем коридоре.

Мне не особо нравилась эта Дашина черта — быть всегда и везде в центре внимания и ставить себя выше других. Но я старалась закрывать глаза на особенность подруги и каждый раз говорила себе «Это же Даша. Она такая — громкая, взбалмошная, с ней ничего не поделаешь». Вечер плавно перетёк в ночь, застолье продолжалось.

— … и эта овца из девяносто седьмой квартиры, — рассказывала гостям Даша, — мне заявляет: «Твои дети по выходным скачут у меня над головой. А мне нужна тишина, я всю неделю пахала и устала как лошадь. Тебе не понять, ты никогда не работала».

— Охренеть, — покачала головой пьяненькая Полина. — У неё по ходу своих детей нет?

— Ей тридцать четыре, и она даже замужем ни разу не была, — хохотнула Даша. — Там крышняк конкретно едет. И на внешности природа отдохнула. Я всегда говорила: самые лучшие бабы пристраиваются до двадцати пяти лет. Их разбирают как горячие пирожки. Остаётся второй сорт. А после тридцати — вообще сплошной неликвид.

У меня от Дашиных слов потемнело в глазах. Значит, я в глазах подруги — второй сорт? И Даша так открыто об этом заявляет? Вероятно, выпившая подруга не собиралась меня обижать и лишь хотела высмеять соседку. Самым мудрым будет пропустить гадость мимо ушей, быть выше чужой глупости. В конце концов, такова Даша — сначала сделает, потом думает. Молчать, молчать, молчать в тряпочку.

— Мне двадцать шесть, — громко произнесла я. — Спасибо за диагноз.

— Ой, только не надо обижаться! — небрежно махнула рукой Даша. — Я же не тебя имела в виду. Лишь бы прицепиться к словам.

— Ты серьёзно? Ты говоришь фигню, а виновата я?

Я слишком хорошо знала Дашу, чтобы ожидать, что та признает неправоту на публике. В одну секунду недоразумение превратилось в перепалку.

— Да, виновата ты! — воскликнула Даша. Её лицо совсем побагровело. — Я ничего такого не сказала, это у тебя неадекватная реакция. Я про соседку говорила, а ты на свой счёт приняла. Мир не вертится вокруг тебя, Ева!

Гости с любопытством уставились на меня — дам отпор или проглочу? Я понимала, что поединок с Дашей обречён на поражение. Даша — любитель поскандалить, а ещё — нарцисс, привыкший доминировать над другими. И выхода тут было два: сдаться сразу или немного побарахтаться.

— Даша, твои слова — набор манипуляций, — нетвёрдым голосом ответила я. — К консенсусу мы не придём. Предлагаю сменить тему.

— Значит, я манипулятор? — Даша часто и тяжело задышала. — Тебе не стыдно сидеть у меня на даче и говорить такие вещи? Мы тут тебе помочь хотели, личную жизнь устроить, человека позвали, а ты весь день ходила с козьей мордой. И под конец сорвалась на мне.

Я и впрямь была готова сгореть от стыда. Но не из-за того, что посмела спорить с Дашей, а потому что теперь, кажется, все подумают, что я — отчаявшаяся одиночка, которая не в состоянии сама решить проблемы с личной жизнью. Что дальше? Объяснять этим людям, которых я, скорее всего, никогда больше не увижу, что затея свести меня с Олегом принадлежит Даше, и что я была не в курсе? А пропади оно всё пропадом.

— Даша, давайте остынем, — вмешался Вадик, который за весь вечер не проронил ни слова и был занят телефонной перепиской с бизнес-партнёрами. — Хватит страдать хернёй.

— Ты вообще слышал, что она говорит? — Даша наигранно всхлипнула, включая роль жертвы. Не увидев поддержки в глазах мужа, она обратилась к гостям. — Народ, вы на чьей стороне? Для меня её обвинения как нож в спину. Я сейчас разревусь.

Я встала из-за стола и вышла из дома. На улице села на широкие мягкие качели и закурила. Захотелось плакать — от беспомощности и чувства униженности, но я удержалась. Не стоила Даша ни слезинки.

Я попыталась вызвать такси — безрезультатно. И немудрено — кто захочет тащиться к чёрту на кулички в час ночи? Придётся остаться до утра. Когда все уснут, зайду в дом и лягу на диване в обеденном зале. Изначально Даша собиралась разместить меня в одной спальне с Полиной и Димой, но мне не хотелось никого видеть.

Я курила сигарету за сигаретой, смотрела на мерцающие звёзды и радовалась тому, что лето жаркое, и от того ночью на улице не холодно, и комарья нет.

Где-то через час в доме погас свет. Я мерно покачивалась на качелях, не решаясь зайти внутрь. Скрипнула входная дверь, и на пороге возник мужской силуэт.