Я несмело позвонила в сорок восьмую квартиру. Кажется, к щекам прилила кровь. Идиотская сумка, платье, едва прикрывающее попу, и стремянка в руках — сочетание нелепее не придумать. Если бы можно было провалиться от стыда сквозь пол на этаж ниже, ей богу, я бы это сделала!

В двери щёлкнул замок, и на пороге возник Никита. Он удивлённо поднял брови. Его взгляд упал на стремянку, затем метнулся к узкой ложбинке между грудями, красиво очерченными глубоким декольте, скользнул по моим ногам и остановился на глазах в вопросительном недоумении.

— Я… лестницу принесла, — я ссутулилась, напрасно желая, чтобы грудь в откровенном платье казалась менее заметной.

Никита взял из моих рук стремянку и, поколебавшись, сказал:

— Слушай, извини за вчерашнее.

От того, что он извинился первым, я почувствовала небольшое облегчение. Значит, будет проще помириться.

— Ты тоже прости меня, — я изобразила виноватую улыбку. — Я слишком бурно отреагировала.

— Ладно, — ответил Никита.

Я ждала, что он скажет что-нибудь ещё. Что-то, что станет мостиком к возобновлению общения. Но Никита молчал, и это удручало. Зато он снова пялился на мои грудь и ноги. И, кажется, не собирался захлопывать перед носом входную дверь.

— Я хотела сказать, что… На самом деле я тебе очень сочувствую… — я выдавливала из себя каждое слово, испытывая новую порцию стыда от того, как фальшиво звучит моя речь. — Я верю, что ты не виноват. И хотела бы… как-то поддержать. В общем, если появится желание поговорить, я была бы рада.

Кажется, я только что выиграла главный приз за худшую актёрскую игру. Он не поверит. Он же не идиот. Сейчас он рассмеётся мне в лицо и пошлёт в одно известное место.

Никита прищурился, на его лице отобразилось сомнение. Неожиданно он улыбнулся краешком рта и сказал:

— У меня никогда ещё не было столько свободного времени. Зайдёшь?

— С удовольствием, — улыбнулась я в ответ, не веря своей удаче.

Очутившись в его гостиной, я аккуратно положила сумочку с диктофоном рядом с креслом, в которое собралась сесть.

— Я рад, что ты передумала, — сказал Никита.

Он стоял в метре от меня и продолжал беззастенчиво раздевать взглядом.

— В смысле «передумала»? — не поняла я.

— Ты считаешь, я поверю в эти сказки про дружескую поддержку? — ухмыльнулся Никита. — Очевидно, что я тебе по-прежнему нравлюсь.

Так вот почему он позвал меня в гости. Мало ему было получить вчера по физиономии! Я сжала кулаки и, не сдержавшись, воскликнула:

— Как меня бесит твоя самоуверенность!

— Это не самоуверенность, это логика, — прислонившись к стене, Никита спокойно сложил руки на груди. Вся ситуация его как будто забавляла. — Ты сама ко мне пришла. Да ещё в таком платье.

И правда, платье выделяло как двусмысленный намёк. Ну Голикова, ну удружила своим советом!

— Ко мне заходила подружка, мы решили принарядиться и немного пофоткаться, — заявила я и села в кресло, скрестив ноги так, чтобы он ненароком не увидел под коротким подолом мои трусики. — Не обольщайся. И вообще, расставим точки над «i»: между нами никогда ничего не будет. Поэтому, если ты снова позвал меня для секса, так и скажи. Я встану и уйду.

Моё негодование ни капли не смутило его. Никита только шире улыбнулся — насколько позволила разбитая губа — и добродушно спросил:

— Пиццу будешь? Доставили десять минут назад. Ещё тёплая.

— Я уже пообедала, — покачала головой я, гадая, что у него на уме.

Неужели он смирился моим отказом? Или решил подыграть, посчитав, что я лишь строю из себя недотрогу, чтобы раззадорить его?

— А виски? Со вчера у меня осталось только виски.

Хотя Голикова в своих наставлениях несколько раз упомянула о том, что алкоголь развязывает язык, я, не задумываясь, отказалась.

— Буду зелёный чай, — я чопорно поджала губы и придала лицу самый серьёзный вид. — Обойдёмся на наших встречах без алкоголя. Потому что…

— … вдруг мы напьёмся и не удержимся, — шутливо закончил мою мысль Никита

Отделившись от стены, он пошёл на кухню и включил чайник.

— Вдруг ты не удержишься, — поправила я его. — Я-то в себе не сомневаюсь. Слушай, если ты любил Леру, как ты можешь так нагло ко мне клеиться? Ты не похож на жениха в трауре.

— Ты видела вчерашнюю передачу с её матерью? — ответил Никита вопросом на вопрос. — Вот уж кто ведёт себя странно. Ходит по ток-шоу, молодится, вся светится.

Он тоже заметил её неискренность. Значит, мне вчера это не показалось.

— Какие отношения были у них с Лерой?

— Всем было друг на друга пофиг, — Никита открыл коробку с пиццей, и по комнате разнеслись аппетитные ароматы пепперони, мяса, сыра и какого-то пряного соуса. — Лера звонила родителям, когда ей было что-то нужно. А их это вроде как устраивало. Но на людях они изображали идеальную семью, как в телеке.

— Ты хорошо знаком с её родителями?

— Я работал на дядю Леры, а с ними встречался редко. Но мне почему-то представлялось, что Вера Андреевна полетит горевать куда-нибудь в Европу. Не думал, что она станет давать интервью.

— А почему ты не дашь интервью? — спросила я, наблюдая, как он разливает по чашкам чай. — Ну, или твой адвокат. Расскажите людям свою версию событий.

— Я бы рассказал, — ответил Никита. — Но Виктор Витальевич считает, что это только навредит. Буду выглядеть мерзавцем, который опускается до сплетен о мёртвых. Он сказал, что мою репутацию не спасти, даже если суд меня оправдает. Я — самый злодейский персонаж года.

Он дохромал до меня и протянул чашку с чаем, а свою поставил на журнальный столик. Затем сходил за тарелкой с пиццей и, держась за бок, медленно опустился на диван.

— Всё-таки я буду пиццу, — сказала я и утащила один из кусков с его тарелки. — Если тебя признают невиновным, что собираешься делать дальше? Я про репутацию, да и вообще.

— Придётся отрастить хипстерскую бородку и ходить по улицам в кепке и очках, чтобы не узнали, — хмыкнул Никита. Было непонятно, шутит он или серьёзен. — Потому что многие продолжат считать меня убийцей. У нас же половина страны — диванные эксперты. Найду работу на удалёнке. Заведу отношения с какой-нибудь чокнутой фанаткой. Ты в курсе, что у меня есть фан-клуб?

— Фан-клуб?

— Да. Я завёл левый аккаунт, чтобы посмотреть, что творится в соцсетях. Там появилась группа с названием «Никита Ростов не виновен». В основном пишут малолетки. Чушь, типа: «Такой красивый мальчик не мог никого убить», «У нас с ним полная совместимость по гороскопу», «Как приехать к нему на свидание в тюрьму?»

— О-о! Тебя радует эта популярность? — я прыснула со смеху и поддразнила: — Красивый мальчик!

— Не-ет, ты что! — поспешил откреститься Никита. — К тому же, групп, посвящённых Лере, гораздо больше. И там полная жесть. Мне пишут угрозы, желают смерти и адских мучений. Это очень бьёт по нервам.

Я попыталась поставить себя на его место. Где бы ты ни был — в ресторане, в баре, в торговом центре — велика вероятность, что рядом окажется незнакомец, который тебя презирает, считая убийцей. И насколько адекватен будет этот человек? То ли просто окинет злобным взглядом, то ли подойдёт и скажет гадость, то ли заснимет на камеру, чтобы выложить в интернет, то ли ещё что похуже. И сколько месяцев или лет понадобится, чтобы о тебе, наконец, все забыли?..

— Встрял так встрял, — резюмировала я.

— Да уж, — задумчиво кивнул Никита. Он обвёл рассеянным взглядом комнату и остановился на моих ногах. В его глазах заиграли огоньки. — Сменим тему. Если я буду думать про это с утра до вечера, то сойду с ума. Может, поговорим о твоей книге? Я ведь её прочёл.