Но новый гендир бесцеремонно и грубо меня прерывает.

— Смирнова, я не спрашивал про наблюдения в супермаркете. Я задал конкретный вопрос. Есть ли в филиале неучтённые денежные потоки? Ответьте: да или нет.

На самом деле я давно пришла к выводу, что к чёрной бухгалтерии нас приучают ещё в детстве в школе: «Один пишем, два в уме…»

Но не стала делиться этими мыслями и выпалила, как солдат генералу на строевом смотре:

— Нет. Чёрной бухгалтерии у нас нет. Если бы практиковалась, я бы об этом знала. А знала бы — написала бы заявление об уходе по собственному. Моя подпись в отчётах — это гарантия их чистоты.

Мне непонятно, к чему он клонит? У нас испокон веков бухгалтерия в холдинге вся белая.

Прошли те времена, когда в бизнесе балом правили толстые пачки чёрного нала.

Что за чёрная бухгалтерия…

Карина? Не, ну не настолько же она тупая сука, чтобы откровенно врать и подставляться.

Он сверлит меня глазами, будто раздумывает, вывалить сейчас свои козыри или придержать.

Решает придержать.

— Вы распечатали бумаги снова?

— Практически да, — сама не поняла, как соврала.

— Я хочу видеть цифры…

Все хотят видеть цифры, дорогой ты мой, Максим Дмитриевич, но не все в них понимают.

Многие люди вообще не понимают, что такое деньги.

Какие цифры желаете видеть? Начнём с годовых отчётов.

Протягиваю ему листок.

— Что это?

— Баланс!

— Зачем мне баланс? Мне нужен отчёт о прибыли!

— Отчёт о финансовых результатах? Вот — пожалуйста.

Забираю баланс и протягиваю вторую форму.

— Где остальные бумаги?

— Какие именно вас интересуют?

— Все!

Вот урод! Знает, что на то, чтобы распечатать, нужно время. К тому же вряд ли он будет смотреть всё.

— Сейчас будут… Можно…

— Нельзя! Где бумаги, Смирнова?

К моему счастью, в дверь стучат, а потом в проёме тут же появляется голова Василия.

— Простите, — он опускает глаза, — вот…

И протягивает мне пачку бумаг. А потом испаряется за дверью.

— Вот! — я торжествующе бухаю пачку на стол перед носом.

— Я объявляю вам выговор, Смирнова!

У меня перехватывает дыхание! Вот собака! Сатрап! Палач! Сволочь казённая!

— За что? — у меня от возмущения вздымается грудь вместе с бровями.

— За опоздание.

— Но я всего на десять минут…

— Не перечьте мне. Вы на волосок от увольнения!

— Нет уж, простите, за одно десятиминутное опоздание вы не можете меня у…

Он снова бесцеремоннейшим образом меня перебивает.

— Любое опоздание, даже на минуту, для меня является дисциплинарным проступком! И опоздание у вас не одно. Я просмотрел записи с видеокамер, за прошедшие два месяца вы ни разу не пришли на работу вовремя. Мотайте на ус!

Сволочь. Мне нечем крыть. К такому я не была готова. Я правда часто опаздывала, и прошлое начальство к этому привыкло и закрывало на это глаза.

Зато у нас всегда сходился баланс.

— И смените гардероб! У нас здесь предприятие, а не приют для бездомных.

— В каком смысле?

— Женщины будут носить строгие брючные костюмы!

Алло, уважаемый! Ты видел мою фигуру? Какие, нахрен, брючные костюмы?

Мой фасад возмущённо приподнимается и нацеливается ему в лоб!

Ну, я понимаю, что жирная — это та, на которой обруч не крутится, потому что застревает на талии, — остальные просто полненькие.

Но где я тебе на себя брючный костюм найду? Ещё и строгий?

Ты хочешь, чтобы весь персонал трое суток рыдал от смеха, когда строго до начала рабочего дня увидит меня в подобном наряде?

— В три — общее совещание. Вы свободны!

Вспоминаю противную улыбочку Карины, она наверняка сейчас стоит в коридоре и ждёт, чтобы порадоваться моему пунцовому цвету лица, прямо под её костюм.

Ну уж нет! Хрен вам! У вас ничего не выйдет! Я не просто попробую выжить, я ещё на ваших «похоронах» протанцую.

Брючный костюм? Да хоть трусы из шифона! Я буду ходить в них на работу! До усрачки! До тех пор пока не упаду! А упаду — буду ползти!

Не хватит сил ползти — зубами буду за плинтус цепляться!

Я улыбнулась себе.

Собрав остатки воли в кулак, я сделала ангельское выражение лица и повернулась к гендиру.

— Приятно было познакомиться, Максим Дмитриевич.

Но это чудовище с волосатыми руками не то что не ответило, оно даже не отреагировало поворотом головы в мою сторону.

И я вышла из кабинета. Вся такая гордая и стройная. Ну, в меру упитанная.

Карины в коридоре не оказалось.

Василь подскочил ко мне, когда увидел, как я захожу в наш кабинет.

— Ну как? Рассказывай!

Он заглядывает мне в лицо, пытаясь понять итоги встречи. Мне хочется разреветься, но я вспоминаю, что не поблагодарила его за помощь с бумагами.

— Спасибо тебе, Вась, ты настоящий друг! Представляешь, он даже на них не взглянул!

— Идиот!

— Да!

Я понимаю, что нас могут подслушивать из соседнего кабинета.

Василий читает у меня по губам.

«У»! «Р»! «О»! «Д»!

— Да! — подтверждает мой коллега.

Что бы я без него делала? Хотя на первых порах я была готова его задушить фасадом.

У нас с Василём хорошая команда — это когда поубивать друг друга иногда хочется, а расстаться — нет.

Он видит, что мне плохо, и находит очень дурной способ поддержать меня:

— Ну ничего, не расстраивайся, я тебя в обед приглашаю в «Вареничную номер один» на вареники!

При этом слове в моём, не завтракавшем, желудке просыпается демон и издаёт душераздирающую какофонию.

Вы видели ролики с солевыми наркоманами, чьё тело выгибает дугой, и они стоят с приоткрытыми веками и запрокинутой назад головой? Вот у меня точно такое от вареников.