Слышу в коридоре суету, как на школьной перемене.

Интересно, какой гад придумал сделать для пожарной сигнализации такой же звонок, что был у меня в школе?

Ведь звонок на перемену — это единственное тёплое воспоминание о том времени.

Это ощущение нагрянувшей свободы, пусть кратковременной.

— Жуля, надо бежать.

Василь стоит у распахнутой двери, за его спиной я наблюдаю толкучку и сотрудников, спешащих покинуть офис.

— А как же база? Компьютеры? Папки с отчётами?

Допустить, что праведные пропадут, я никак не могу. Не сегодня.

Не дам Артуру и «рыбку съесть и…», хотя второе ему не помешает.

— Ты беги, а я пойду документы спасать.

— Жуля, ты угораешь? Мы не знаем, что происходит, вдруг пожар на нижних этажах, тогда мы задохнёмся.

Сдаётся мне, что это никакой не пожар, а Артур пришёл за деньгами.

Нет ничего проще, чем перехватить сумку на выходе, когда персонал бежит в панике, ну или обчистить сейф, пока в офисе никого нет.

— Тогда я тоже не пойду, но, если я сгорю на работе, моя смерть будет на твоей совести.

— Василь, нам за это медали не дадут. Подумай хорошенько, если решил остаться со мной.

— Это стресс, но я останусь, — неуверенно говорит мне коллега.

— Вся наша работа — стресс, Василь. Нам платят за то, чтобы мы испытывали стресс, — философски замечаю я.

— Как думаешь, а за большой стресс мне премию выплатят?

— Я тебе свою отдам, если после Карины останется.

— После Карины? Ты в своём уме? Она нам тут гадит, как голубь на балконе, а ты ей собираешься деньги?!

Придётся ему рассказать про сиськи. Но я не успеваю открыть рот.

Время останавливается, точнее, всё движется, как в замедленной съёмке.

Чётко вижу, что по коридору идёт он. Артур. Я не сразу его узнаю.

Сначала я подумала, что это герой-пожарный.

Каска с ниспадающими на плечи «ушами», оранжевый плащ с широкими крыльями, штаны-клёш, ну точнее, широкополые штаны не по размеру.

А главное — огромные пожарные ботинки, которые портят всю его харизму и придают образу вид клоуна.

Не забываем, что я всё вижу словно в замедленной съёмке.

Он важно вышагивает в них. Каждый его шаг отзывается тяжёлым гулом.

«Уши» на плечах то взметаются, то опускаются. В одной руке он несёт канистру с бензином, в другой держит пистолет.

Он скорее похож на злого гнома-пиромана, чем на серьёзного преступника и уж тем более на руководителя управы.

Я офигеваю, Василь с непониманием видит, что я смотрю ему за плечо, и медленно поворачивает голову, видит низкорослого незнакомца, снова оборачивается ко мне.

В глазах немой вопрос: «Кто этот хоббит в униформе пожарного? Почему у него пистолет?»

Тем временем Артур останавливается у таблички с именем Мещерякова напротив двери генерального.

Читает, смотрит в мою сторону, мы встречаемся глазами, потом отворачивается и входит в кабинет босса.

Я кричу:

— Маааксиииим!

В уме заиграла скрипка, мелодия из «Бумера», как в эпизоде фильма, кто-то из бандюг кричал «Дииимооон!»

Вскакиваю из офисного кресла, чуть не сбиваю с ног стоящего в проходе Василя и на всех парах выдвигаюсь в сторону кабинета гендира.

Когда добегаю, застаю следующую картину. Ветер у открытого окна треплет штору.

Открытая канистра на полу.

Артур держит ствол, направленный в Мещерякова, и требует открыть сейф.

Наш доблестный босс спокойно стоит у сейфа со сложенными на груди руками.

Читаю у Мещерякова по губам посыл: «Пошёл ты на х@й!»

— Ну-ка стой, урод! — вырывается у меня, оба — и Максим Дмитриевич, и Борщ — поворачивают головы ко мне.

А дальше всё происходит за считанные секунды.

За мной в комнату врывается Василь.

Артур от неожиданности переводит ствол на меня.

Василь, как футбольный вратарь с вытянутыми руками, летит передо мной, чтобы прикрыть меня своей грудью.

Вижу, как указательный палец Артура медленно нажимает на спусковой крючок.

Сейчас грянет выстрел…

Но…

После характерного щелчка из дула появляется пламя!

Охренеть, он угрожал нам зажигалкой!

Василь неудачно приземляется и влетает головой в мещеряковскую сумку с клюшками для гольфа (не знала, что новый босс увлекается гольфом).

Опрокидывает её.

(Не знала, что новый босс увлекается гольфом).

Из неё выкатывается хренова туча белых твёрдых мячиков.

Они стремительно растекаются по паркету в кабинете.

Артур Константинович пятится.

Но случайно наступает на один из мячей для игры в гольф.

Коротышка подскальзывается.

А дальше…

Он начинает бешенно вращать руками назад, как будто плывёт кролем на спине, чтобы удержать равновесие.

Но к его несчастью, его оба огромных клоунских ботинка поднимаются вверх, и теперь уже Борщ летит в распахнутое настежь окно.

Канистра опрокидывается.

Гляжу на этого Тириона Ланнистера, и у меня срабатывает материнский инстинкт.

В самый последний момент я, с грацией свинки Пепы, хватаю его за лодыжку и не даю вывалиться в окно с третьего этажа на улицу.

Уже подскакивает Мещеряков, хватает за грудки и отвешивает Борщу пару пощёчин.

Через секунду Артур лежит грудью на столе с заломанными за спину руками.

Прижатый щекой к столешнице недоносок смешно дёргает ногами и кричит басом:

— Артура Борща ещё никому не удавалось уничтожить! Вы ещё пожалеете!

— Юлия Викторовна, звоните в полицию, — требует спокойным голосом босс, держащий крепко несостоявшегося поджигателя одной рукой за обе кисти.

— Я откуплюсь! Артура Борща ещё никому не удавалось посадить за решётку! — хрипит коротышка, а потом поёт своим незабываемым голосом, — а на чёрной скамье… на скамье подсудимых…

Василь устало поднимает с пола пистолет-зажигалку.

— Заткнись, Артур, без тебя тошно, — потом переворачивает опрокинутый стул, садится на него, достаёт из кармана пачку сигарет.

Вытаскивает одну. Подносит дуло пистолета…