— Думаю, чтобы предотвратить айтиубийство, меня достаточно, — отвечает Мещеряков.
— Максим Дмитриевич, у меня большая просьба, дайте мне самой поговорить с этим засранцем. Я сама всё улажу.
— Хорошо, — кивает босс.
Захожу в кабинет Костика и чувствую, как меня накрывает волна гнева при виде его довольной ухмыляющейся физиономии.
Василь заходит следом. Мещеряков за ним. Костик смотрит на нас, и лицо у него сначала вытягивается от удивления, а потом расплывается в наглой улыбке.
— Ого, делегация, — тянет он, откидываясь на спинку кресла, — прямо целая комиссия. Какая честь для меня: финансовый контролёр, главный бухгалтер, генеральный директор. Ну что, премию давать будете?
Мещеряков молчит. Я молчу. Василь молчит.
Костик наглеет на глазах. Чувствует себя хозяином ситуации. Паршивец!
— Ну а чё, нормально. Без меня вы вообще никуда. Система встанет, отчётность не сойдётся, доступы посыпятся. Так что давайте, рассказывайте, что случилось. Только быстро, у меня тут мониторинг.
Он даже не встаёт. Сидит, ногу на ногу закинул, в монитор тыкает.
— Кость, — начинаю я, — у нас к тебе разговор.
Василь за моей спиной тихо матерится.
— О чём? — он переводит взгляд на меня. — О премии? Кстати, напомнить, что мне в прошлом году недоплатили? Вы, Юлия Викторовна, тогда сказали, что мне, дураку, премия не положена. Что я её ни за что получаю. А теперь вон с боссом ко мне толпой ходите, значит, хотите извиниться? Денежки для меня появились?
— У нас кто-то снёс половину базы. Надеюсь, ты к этому не имеешь никакого отношения.
— А я-то тут при чём? — он ухмыляется. — Вы вообще знаете, сколько всего без меня не работает? Я тут единственный, кто шарит. Только и делаю, что чужие косяки выправляю. Так что давайте, выкладывайте, что надо, и сразу к делу — сколько добавят к зарплате?
Он смотрит на Мещерякова в упор.
Мещеряков молчит, соблюдает договорённость.
— Кость, мне нужно сейчас восстановить базу, проводки, контрагентов и доступ к системе.
Костик откидывается на спинку кресла с довольным видом, закладывает руки за голову и смотрит на меня как на несмышлёныша.
— Юлия Викторовна, ну вы чего? Рабочий день скоро кончится. А на восстановление системы — это от двух до семи суток минимум.
Костик победно оглядывает всех присутствующих. Мол, видали, какой я важный?
— И софт нужен специальный, лицензионный, для восстановления утерянных данных. У нас такого нет. Он денег стоит. Так что давайте завтра с этими делами, ладно?
Я смотрю на него. Потом на свободный компьютер рядом.
Медленно встаю, подхожу, сажусь за соседний стол. Из сумочки достаю свою флешку — ту самую, резервную.
Вставляю в разъём.
Костик смотрит на меня сначала с любопытством, потом с недоумением, потом с нарастающей тревогой.
Я открываю программу. Блин, интерфейс старый, чёрно-белый, но я же бухгалтер, меня этим не испугаешь.
Сейчас вон Анна Каренина в кино чёрная, на белой лошади, после такого я уже ничего не боюсь.
Пальцы бегают по клавиатуре. Система думает пару секунд. Потом на экране начинают появляться файлы. Один за другим. Логи, даты, IP-адреса, контрагенты, проводки.
— Так, сейчас посмотрим, что тут у нас, — бормочу я себе под нос, наклоняясь вперёд в ожидании полной загрузки.
Костик молчит. Недружелюбно косится на мой бюст на клавиатуре.
А хрен ли ты думал, мальчик? Я сама сисьадмин.
Это Спарта!
Челюсть у него медленно, но верно отвисает.
Василь за моей спиной шумно выдыхает. Я почти уверена, что он улыбается во весь рот.
Мещеряков продолжает молчать. Просто смотрит на Костика в упор.
Краем глаза вижу, как он нервно трясёт ногой. Не трясись, Костик, пришёл час расплаты.
Он чувствует недоброе, вскакивает. По всей видимости, собирается слинять.
Глаза бешеные, голова повёрнута к двери. Но я рявкаю быстрее, чем он успевает сделать шаг!
— Стоять!
Он замирает. Смотрит на меня, на дверь, снова на меня. Прикидывает, успеет или нет. Не успеет.
— Сейчас будем выяснять, кто снёс базу! — мой голос звучит резко, так что даже Василь вздрагивает и морщится.
— Как выяснить? — голос у него сел, хрипит, вот-вот задрожит.
Я усмехаюсь.
— А просто. Медленно, с расстановкой. Через мумбу-юмбу.
Я встаю, закатываю рукава.
Его глаза расширяются.
— Юлия Викторовна, мы так не договаривались! Сейчас не девяностые! — он опасливо водит глазами с Мещерякова на Василия, потом на меня и обратно.
Василь за моей спиной не выдерживает, опускает глаза, его плечи трясутся от смеха.
Видимо, я выгляжу настолько внушительно, что вгоняю Костика в панику.
— Юлия Викторовна, я сниму побои, я на вас заявление в полицию напишу… — его голос дрожит, колени трясутся.
Я бросаюсь в атаку:
— Ах ты сволочь! Заявление напишешь?! Побои снимешь?! Да тебя сейчас просто об стенку размажу, гадёныш!
Я и вправду готова разорвать его на кусочки.
Между нами возникает Мещеряков, преграждающий путь.
— Юлия Викторовна, держите себя в руках…
Я напираю:
— Я-то держу! Как ты посмел? От двух до семи суток? Софт нужен специальный?
Костик почти визжит. Он вскочил ногами на кресло.
— Не подходите!
Руки дрожат, глаза бегают.
Я приближаюсь:
— Ну что, мерзавец, у тебя два пути, — говорю тихо, почти ласково, — или признаться, или считай пропало.
— Мне не в чем признаваться.
Я прищуриваюсь:
— А ты знаешь, что мы от Артура едем?
Костик белеет. Мгновенно. Как полотно.
Не хватало, чтобы он сейчас в обморок шмякнулся.
— Я… я не хотел! — вырывается у него. — Он сказал, что если я не сотру базу, то… то со мной будет как с Кариной!
Мы замолкаем. Переглядываемся.
— Как с Кариной? — недоумевающий голос Мещерякова нарушает тишину.
Он оборачивается в мою сторону.
Я же начинаю лихорадочно соображать.
Так, а что оперировали этому недоделанному «компьютерному гению»?