Трепещу как осиновый лист от волнения и непонятного восторга, чувствую себя Джокером, который только что ограбил Нацбанк.

Меня потрахивает.

Когда мы сворачиваем на улице за угол, то замечаю, как в управу входят мужчина и женщина, чем-то напоминающие нас с Мещеряковым.

Похоже, нас перепутали. Может, у меня просто паранойя?

Как заправский агент спецслужб, краем глаза бросаю взгляд на окна Борща, кажется, там колыхнулась штора.

Похоже, дело принимает крутой оборот.

Мало того что мне предстоит каким-то образом объяснить боссу, зачем я забрала деньги, так я ещё должна убедить его отдать деньги Карине…

Фууухх, ну и задачка…

Мещеряков садится в машину, я бросаю сумку с деньгами на заднее сиденье и впихиваюсь рядом.

Мы плавно трогаемся.

— Юля, что это было? — он говорит это уже намного более спокойным тоном.

— Я просто не смогла пройти мимо, Максим Дмитриевич!

— Не смогли пройти мимо? — он таращится на меня.

— Я сейчас не могу вам всего сказать, Максим Дмитриевич, но именно этот человек затеял весь этот цирк с конями и блядскими клоунами.

— С чего вы взяли?

— У вас всего два выхода: поверить мне на слово или прямо сейчас уволить меня, вернуться в кабинет Борща с сумкой, покаяться и сказать, что произошла ужасная ошибка.

Я жду, что он сейчас начнёт орать, высадит меня посреди дороги и уволит без выходного пособия, но он задумчиво смотрит вдаль и спокойно выдаёт фразу:

— Цирк блядский…

— Что, простите? Не поняла…

Мещеряков вздыхает.

— Правильно говорить «блядский цирк с клоунами», Юлия Викторовна. Вы уверены насчёт этого Артура?

Я киваю.

— Тогда вы всё правильно сделали.

Теперь приходит моя очередь таращится. Челюсть отвисает, я выпадаю в осадок.

То есть он одобряет отъем денег у козлов?

Вглядываюсь с широко раскрытыми от удивления глазами в его лицо.

Мещеряков — скала.

Похоже, он ведёт себя как чертов альфа! Его не волнует реакция ни Артура Константиновича Борща, ни загадочного Бориса Николаевича.

— Мы поедем в полицию? — мой вопрос звучит настороженно.

Он поворачивается ко мне, на его лице играет лёгкая улыбка, но только глаза совсем не смеются.

— Мы забрали своё!

Вот это чихуахуа себе!

А господин Мещеряков открывается с новой стороны. Вижу, что в его голове выстраиваются какие-то свои схемы относительно происходящего.

Я не знаю, нравится мне это или нет.

Пока понимаю, перспективы Карины получить вторую сиську становятся более туманны.

Но я не могу не отметить, что, несмотря на раздражение и возможные серьёзные последствия, он неожиданно доверился мне.

Мне нужно срочно посоветоваться с Маринкой, как быть. Но сейчас я звонить не могу.

Мещеряков сбивает меня с толку вопросом:

— Юлия Викторовна, как насчёт того, чтобы заехать пообедать?

Я впадаю в панику. Обедать? Сейчас? С новым гендиром? Мозг ищет отмазки: «я сегодня совсем не одета для выхода в свет».

Желудок кричит обратное:

«Дура ты, Юлька, ты сегодня просто красотка! Немедленно соглашайся, я жрать хочу!»

Умоляю желудок не начинать. Он готовится исполнить «самаркандский марш».

Видели по телеку или в инете узбекские свадьбы, на которых колоритные мужики в полосатых халатах и тюбитейках трубят в огромные иерехонские трубы?

— Ту-ду-ду-ту-тум!

Что-то типа этого.

Спасает звонок от Василя. Слышу его встревоженный голос:

— Жуля, ты где?

В Караганде, блин! Он же знает, что я с Мещеряковым на выезде.

Динамик у моего телефона такой громкий, а в салоне так тихо, кажется, что даже наш корпоративный водила с интересом ждёт моего ответа с сексуальным подекстом.

— Мы с Максимом Дмитриевичем выехали по делам. У тебя срочно?

— Да!

— Что стряслось? Чего орёшь в ухо?

Стараюсь хоть как-то дать понять, что нас слышат.

— Да как тут не орать, если этот «невменько» расхерачил нам всю базу?

— В каком смысле расхерачил? Ты о ком? О Костике? Объясни нормально.

— Конечно о нём, о ком же ещё? В 1Ске отсутствует половина записей по контрагентам, проводкам, поставкам, отгрузкам. Похоже, он всё поудалял!

Держа трубку возле уха, я поворачиваюсь к Мещерякову:

— Максим Дмитриевич, обед отменяется, мне нужно срочно в офис. Там ЧП… — желудок просто молчит, готовит подлянку, прям чувствую. — Если хотите, я сама доберусь на метро.

— Я всё слышал, едем в офис!

Пытаюсь успокоить коллегу и сбить его возбуждение:

— Василь, едем в офис, не дрейфь, всё будет в порядке!

— Надеюсь, нас не уволят, Жуля.

Кладу трубку.

— Айтишник Контантин тоже замешан? — спрашивает Мещеряков

— Да, но это не проблема.

Я так уже раньше влетала с другим сисадмином.

Теперь учёная.

Пусть меня считают параноиком, но я-то знаю, что между бухгалтерами и сисадминами никогда не прекращается необъявленная война.

Всегда делаю резервные копии базы. Именно на такой случай.

Признаться, подлянки с отзывом отчёта из налоговой я не ожидала, а к сегодняшней ситуации я готова во всеоружии.

— Я базу восстановлю, у меня копии есть.

Мещеряков удовлетворительно кивает. Смотрит на меня по-новому, с каким-то уважением что ли.

Приятно, когда в тебе признают профессионала.

— И с Костиком, сисадмином, я разберусь. Но есть нюанс.

Мещеряков вопросительно смотрит.

— Мне надо, чтобы со мной присутствовала пара крепких мужчин, когда пойду к нему в кабинет…

— Ну что вы, Юлия Викторовна, я не позволю… Он вас и пальцем не тронет.

— Он-то не тронет, а вот кто меня оттаскивать будет, когда я начну душить его голыми руками?