Сорок миллионов на пустом месте! С хрена ли?
У меня внутри всё съёживается. Смотрю на даты — все иски вчерашние.
Пока Мещеряков вступал в свои владения, Василь лопал пельмени, я пила винишко с Маринкой, кто-то уже тащил нашу компанию в суд.
Самое главное — это даже не цифры. В графе «Ответчик» — ООО «Вектор». А рядом мелким шрифтом: «Генеральный директор Мещеряков Максим Дмитриевич».
— Вот это жопа! Такого не может быть. Это невероятно.
Вошедший Василь бухается на своё рабочее место с вытаращенными глазами.
— У кого? Ты о чём? У кого невероятная жопа? Привет, Жуль.
— У Мещерякова!
— Что-о-о-о? — его лицо вытягивается, — кто-то выложил его фотки в интернет?
— Да нет! Ты сдурел? — отрываю взгляд от текста исков, — я в том смысле, что жопа у нас у всех, у «Вектора» и у Максима Дмитриевича в частности.
Разворачиваю экран к Василю.
— Что тут? Это на нас в суд подали?
— Угум.
— Так это же дело юристов. Тебе-то что? Ты же у нас бух? Кстати, как побухала вчера с Маринкой.
Они с Василем знакомы. Разворачиваю экран обратно к себе:
— Ты прав, иногда человеку нужно настаканиться, чтобы все мысли могли устаканиться, — и задумчиво добавляю, — да, бляяя.
— Не ругайся матом, Жуля! Ты на работе, лучше объясни, что случилось.
— Запомни, Вась, на работе не матерится тот, кто ни хрена не делает!
— Ладно, ладно. Объяснишь, что там за жопа?
— Смотри, Вась. В арбитражный суд иски подают на юридическое лицо. На компанию. Ответчик — наша фирма, ООО «Вектор». Иски по несуществующим, а точнее подложным документам, с поддельными подписями.
— Да это я понял.
— А ещё генеральным указан сам Мещеряков. Хотя он только вчера вступил в должность.
— И что?
— А то! Подложные договора, по которым идут иски, подписаны неделю назад. Тогда ещё генерального директора Мещерякова в помине не существовало.
— Я не очень понимаю, какая разница, кто был директором.
— Большая! Кто-то воду мутит. Это какая-то афера. Генеральный директор в этих документах указывается только для связи, по закону он лично ничего не должен.
— Ну, — говорит Вася, — значит, всё нормально?
— Не нормально, — тычу пальцем в экран, — я глянула бумаги. Он, Мещеряков, числится по этим договорам поручителем.
Вася свистит.
— Это получается, что если компания не заплатит, то долги лягут на него лично. Что-то очень сложно получается. Может, просто ошибка?
— Не может. В четырёх договорах?
— Думаешь, Карина?
— Думаю, подстава! Не смешите мои тапочки, как говорят в Одессе. Карина маркетолог, она в таких делах ни ухом, ни рылом.
— Слушай, Жуль. Мне кажется, у неё с Мещеряковым того…
— Чего того?
— Ну, шпили-вилли. Народ шушукается.
— Народ шушукается, что мы с тобой живём как муж и жена, Василь.
— Ну и что?
— А ничего. Когда долг отдашь?
— Какой долг?
На этот раз он хмурится, пытаясь вспомнить, как мы вчера расплачивались за вареники.
— Супружеский! Да шучу я, расслабься. Это к тому, что не стоит верить всему, что народ говорит.
— А-а-а, понятно.
Василь иногда страшный тугодум.
— Что делать будем?
— Надо к Мещерякову идти со всем этим. Поможешь?
— Жуль, извини, я пас. Я нетрус, но я боюсь. Даша говорит, что он десятерых на увольнение в план поставил. Вдруг я среди них.
— Я так и знала, Василь, что на тебя нельзя положиться.
— Ну, Жуль, всё что угодно, только не это. Ты же знаешь старую казацкую поговорку: гонцу с доброй вестью — чарку, а с дурной — плеть!
— Ладно, сама пойду. Была не была, пусть меня уволят. Он мне вчера за дресс-код при всех выговаривал, сегодня точно уволит. Не успела я купить брючный костюм…
Василь стыдливо прячет глаза, потом набирается мужества и меняет своё решение:
— Жуль, ты права. Прости, что-то нашло на меня. Я передумал. Давай мне все бумаги. Я вместо тебя пойду. Пусть только попробует уволить. Давай!
— Перестань. Я сама пойду.
— Нет! Не дам тебя в обиду, ты вчера ни за что нахватала. Не растаю.
Василь проявляет неслыханную отвагу, чем вызывает уважение.
В этот момент до меня доходит, что в век интернета и мессенджеров идти к Мещерякову необязательно!
Я делаю скриншоты. Всё подряд: список исков, даты, формулировки, требования. Копии договоров, бегунков и т. д.
Набираю воздуха в грудь.
— Ты чего? — спрашивает Вася.
— Я ему сейчас всё вышлю на телефон.
— Гениально, Жуль, ты красотка!
В предисловии Мещерякову пишу, что он просил разобраться с договорами, в ходе разбирательства выяснилось, что на компанию поданы иски, к которым я не могу иметь отношения.
Потом отправляю!
Вася смотрит на меня с уважением.
— А ты голова, Жуля.
— Голова, — соглашаюсь я, глядя на ответ Мещерякова. — Только сейчас мне эту голову отсекут. Он меня вызывает.
— Я с тобой!
— Ценю твою помощь, но ты останешься здесь, на случай если после Мещерякова меня придётся откачивать и вызывать скорую.
Василь очень переживает. Это отражается на его лице. Вообще он неплохой малый. По крайней мере как коллега.
— Давай, с Богом! — он крестит меня перед тем, как я, выдыхаю, беру бумаги и направляюсь к кабинету Мещерякова.
Потом мы хором шепчем друг другу наш профессиональный слоган:
— Другие богатством гордились или знатностью. А мы — своей профессией. Есть такая профессия — балансы защищать. Есть такая профессия — бухгалтер!
Захожу в приёмную. Даша смотрит на меня круглыми глазами и шепчет:
— Он вас ждёт. Только… Юлия Викторовна, он очень злой.
Я киваю в ответ и стучусь в дверь.
Интересно, он захочет меня слушать или сразу начнёт орать как потерпевший?