Платье висит на дверце шкафа. Чёрное, блестящее, длиной в пол, с закрытым лифом. Приличное, довольно закрытое. Богдан привёз его сегодня утром вместе с туфлями и маленьким бархатным футляром.

— Надень это, — сказал он.

Просто поставил коробки на стул и вышел из спальни, чтобы я могла переодеться.

Я смотрю на себя в зеркало. Платье сидит идеально. Подчёркивает талию, грудь, бёдра. Туфли под стать наряду. Лодочки на шпильке, чёрные, матовые, с острым носом.

Из бархатного футляра я достаю серьги. Маленькие бриллианты вспыхивают в свете лампы холодными искрами.

Волосы я укладываю в низкий пучок, открывая шею и плечи. Макияж — стрелки и тёмная помада. Я выгляжу старше своих лет. Выгляжу так, будто я из этого богатого мира. Или учусь быть в нём.

— Готова?

Богдан заходит в спальню без стука. Замирает в дверях. Его взгляд скользит по мне — от туфель к платью, от платья к лицу.

— Ну как? — шепчу я.

— В самый раз, — его голос звучит ниже обычного. — Ты с ума меня сводишь, Алёна.

Он подходит, поправляет серьгу в моём ухе, проводит пальцем по мочке. Я поднимаю на него глаза, во рту пересыхает при виде его горячего взгляда на меня. Кажется, нам срочно нужно выходить, пока нас не унесло на волнах страсти.

— Сегодня вечером держись рядом со мной, — говорит он, глядя мне в глаза. — Что бы ни случилось. Кто бы ни подошёл. Ты — моя женщина. Ты смотришь только на меня. Улыбаешься только мне.

— А если Тихий пригласит танцевать?

— Скажешь, что устала. Что хочешь отдохнуть. Что я ревнивый и не отпускаю тебя ни на шаг. Что вообще-то истинная правда.

Он берёт меня за подбородок, приподнимает лицо.

— Ты справишься, Алёна. Ты сильная.

— Я боюсь, — признаюсь я.

— Знаю. — Он целует меня в лоб, коротко, почти невесомо. — Но я буду рядом. Всё время.

Его слова успокаивают. Я никому так не доверяла, как Богдану. Потому что он сила, он мощь. Он знает, как общаться с такими, как Тихий. Так что во мне растёт уверенность, что мы справимся.

По дороге мы по большей части молчим. Я только изредка бросаю взгляды на Богдана и не могу перестать думать о том, что вся моя жизнь переменилась в тот день, когда я села к нему на колени. Дикое притяжение, желание, страсть — всё проснулось в один миг.

Даже представить себе не могла, что однажды он станет моим. Холодный, пугающий босс со стальным взглядом. Умный и безумно красивый. Опасный и притягательный.

— Что?

Вопрос Богдана нарушает тишину. Он бросает на меня быстрый взгляд, и я краснею.

— Ничего, Бо, — выдавливаю улыбку. — Настраиваюсь на этот безумный вечер.

— И думаешь о том, что лучше бы мы провели его вдвоём? Без всяких чужих юбилеев?

— Ты читаешь мои мысли, — смеюсь я.

Майоров накрывает мои пальцы своей рукой, передавая своё тепло и уверенность.

— Всё будет хорошо, — говорит он, и я верю.

Я даже улыбаюсь, когда мы выходим из машины перед рестораном. Когда идём ко входу, мимо толпы людей в вечерних нарядах, репортёров с камерами, швейцаров в ливреях. Камеры щёлкают вокруг, выхватывая нас из темноты. Вспышки ослепляют, но я продолжаю улыбаться. Продолжаю смотреть на Богдана.

Внутри ресторана — огромный зал, хрустальные люстры, белые скатерти, золото посуды. Люди наряжены в дорогие костюмы, в бриллианты, на лица застыли натянутые улыбки. Воздух пахнет духами и деньгами.

Богдан ведёт меня через зал, кивая знакомым, обмениваясь короткими фразами. Я чувствую на себе чужие взгляды. Любопытные, оценивающие, завистливые. Женщины рассматривают моё платье, мужчины — меня.

— Богдан Игоревич! — к нам подплывает мужчина в смокинге. — Рад вас видеть! А это...

— Моя спутница, Алёна, — Богдан чуть заметно сжимает мою руку.

Я улыбаюсь, киваю, произношу дежурные любезности. Лицо застывает в вежливой маске. Это я уже проходила в театре. И, кажется, сейчас играть даже проще, потому что мы действительно теперь вместе.

Мы движемся дальше, и каждый шаг приближает нас к главному.

Я чувствую его раньше, чем вижу.

Тот самый взгляд. Масляный, липкий, опасный. Он скользит по моей спине, по шее. Останавливается на затылке, на линии волос.

— Алёна, — шепчет Богдан, — не оборачивайся. Улыбайся.

Я улыбаюсь. Широкая, красивая улыбка, которую я репетировала перед зеркалом весь вечер.

— Нам нужно поздравить именинника, — говорит Богдан, и я чувствую, как его рука на моей талии становится тяжелее. — Держись рядом. Говори только то, что я сказал. И не смотри ему в глаза дольше секунды.

— Почему?

— Потому что он воспримет это как вызов. Или как приглашение. С ним нельзя играть в его игры.

Я киваю. Мы движемся к центру зала, туда, где Тихий принимает поздравления, окружённый свитой из охранников и приближённых. Он стоит у массивного кресла, напоминающего трон, и лениво принимает подношения. Рядом с ним — двое тех же каменнолицых мужчин, что были в конференц-зале в тот первый вечер.

Сердце колотится, как сумасшедшее. Каждый шаг даётся с трудом, но я продолжаю идти, продолжаю улыбаться. Рядом со мной Богдан, который придаёт мне сил. Его тепло проникает сквозь тонкую ткань платья, напоминая, что я не одна.

— Евгений Петрович, — Богдан останавливается в шаге от Тихого. Голос ровный, спокойный, как всегда. — Поздравляю с юбилеем.

— Богдан Игоревич! — Тихий расплывается в широкой улыбке. — Рад вас видеть! А Алёна Андреевна... — его взгляд скользит по мне, медленно, смакуя, как дорогое вино. — Вы сегодня просто ослепительны.

— Спасибо за приглашение, Евгений Петрович, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Поздравляю с юбилеем.

Я протягиваю небольшой свёрток — подарок, который Богдан приготовил заранее. Что-то дорогое, наверняка, но что именно, я даже не спрашивала.

Тихий принимает подарок. Передаёт одному из охранников. Смотрит на меня. Его взгляд задерживается на моих губах. Я чувствую, как по коже бегут липкие мурашки.

— Жаль, что вы не захотели подарить мне танец в прошлый раз, — говорит он, и в голосе слышится лёгкая, почти незаметная угроза. — Надеюсь, сегодня вы будете более... сговорчивы.

— Алёна сегодня устала, — Богдан перехватывает инициативу, его рука на моей талии сжимается. — Но мы обязательно выпьем за ваше здоровье.

Тихий переводит взгляд на Богдана. На секунду в воздухе повисает напряжение, будто две невидимые силы сталкиваются друг с другом.

— Понимаю, — кивает Тихий, и в его голосе слышится лёгкая усмешка. — Заботливый. Это похвально. Берегите свою красавицу, Богдан Игоревич.

— Мы пройдём к нашему столику, — кивает Богдан и ведёт меня прочь.

Я чувствую спиной взгляд Тихого. Тяжёлый, неотрывный. Иду, не оборачиваясь.

— Молодец, — шепчет Богдан, когда мы оказываемся за нашим столиком. Он отодвигает для меня стул, садится рядом. — Ты справилась.

— Он смотрел на меня, — шепчу я. — Всё время. Как будто...

— Знаю, — перебивает Богдан. — Я видел.

Он берёт мою руку под столом. Пальцы ледяные. Он сжимает их, пытаясь согреть.

— Это только начало, Алёна, — тихо говорит он. — Держись.

Официант приносит шампанское. Богдан берёт бокал, протягивает мне. Я делаю глоток — пузырьки щекочут горло, но не приносят облегчения. Внутри всё скручивается тугой пружиной. Предчувствие.

Что-то будет. Я не знаю что, но чувствую. Кожей, нутром, каждой клеточкой. Этот вечер не закончится просто так.

Мы сидим за столиком, и Богдан о чём-то говорит с подошедшим партнёром. Я не вслушиваюсь. Слова растворяются в гуле голосов, в звоне бокалов, в приглушённой музыке. Я смотрю в зал, и случайно сталкиваюсь взглядом с Тихим.

Он смотрит на меня. Медленно поднимает бокал, будто салютует мне. А потом подмигивает.

Чёрт. Сегодня точно что-то будет.