План Ариэля был столь же грандиозен, сколь и рискован. Он предложил не тайную вылазку, а открытый, дерзкий ход. Они отправят к Вару посольство. Но не с мольбой о мире, а с демонстрацией силы — силы интеллекта. В течение следующего месяца на специально отведенном участке побережья, хорошо видимом с моря, кипела работа. Ариэль, Кассия и их команда возводили не военную машину, а нечто иное — сложный и впечатляющий гидравлический орган, приводимый в движение силой прилива. Его трубы, сделанные из отполированной меди, не только издавали мощные, пронзительные звуки, разносящиеся далеко над водой, но и сверкали на солнце, создавая ослепительное зрелище. Рядом с органом они установили гигантские зеркала из сплава олова и серебра, созданные по чертежам Кассии. В ясный день, улавливая солнечный свет, они могли проецировать ослепительные «зайчики» на паруса кораблей, находящихся далеко в море, или даже выжигать на дереве на расстоянии. Это был театр. Иллюзия несокрушимой технологической мощи. Идея была в том, чтобы слухи об этих «чудесах» дошли до Вара и заставили его задуматься: если кабоссийцы способны на такое в мирное время, то какие разрушительные машины они скрывают для войны?

Послом вызвался стать не придворный, а сам Ариэль. Это был риск, но он понимал, что его личное присутствие, как принца-изобретателя, придаст демонстрации необходимый вес. Кассия, разумеется, отправилась с ним — как переводчица и как живое доказательство того, что «предательница» пользуется полным доверием короны.

Флавия, сжимая руку Марка, с тревогой смотрела, как небольшое, но быстрое судно с братом и его невестой на борту уходит в логово льва. Эней, проводив их мрачным взглядом, пробормотал.

— Если тронут хоть волос с его головы, сожгу все их провинции дотла.

Путешествие заняло несколько дней. Их корабль, под белым флагом, был встречен римской триремой и проведен в главный порт провинции Вара. Сам наместник не стал их принимать сразу, заставив ждать три дня — классическая тактика унижения. Когда их наконец ввели в приемный зал, Гай Серторий Вар восседал на помосте. Он был полной противоположностью Луцию — мужчина лет пятидесяти, с тяжелым, непроницаемым лицом, холодными глазами и дорогими, но лишенными вкуса украшениями. Его взгляд скользнул по Ариэлю с легким презрением, но на Кассии задержался дольше, с неприкрытым любопытством.

— Итак, принц-игрушечник и дочь моего придворного философа, — его голос был глухим и властным. — Вы принесли мне свою капитуляцию?

— Мы принесли вам возможность, легат, — уверенно, без тени страха, ответил Ариэль. — Возможность избежать ненужных потерь с обеих сторон.

Он кратко описал их «достижения» — говорящий металл (орган), способный оглушить целый легион, и лучи солнца, обращенные в оружие (зеркала). Он не угрожал напрямую. Он просто констатировал факты, как ученый, описывающий свойства материи. Вар слушал с каменным лицом, но Ариэль, наблюдавший за ним, видел легкое сужение его зрачков, когда он заговорил о «лучах солнца». Алчность и страх — вот на чем он играл.

— Интересные сказки, — флегматично произнес Вар. — Но Рим не боится ни шума, ни солнечных зайчиков.

— Рим ценит эффективность, — вступила Кассия. — Зачем тратить легионы на штурм крепости, которую можно взять измором или… купить? Мой отец, Агафон, рассказывал, что вы человек прагматичный.

Она произнесла имя отца, и Вар на мгновение замер.

— Ваш отец… предатель, — бросил он.

— Мой отец— ученый, — парировала Кассия. — Как и принц Ариэль. И он может служить тому, кто предложит лучшие условия для его работы. Сейчас он строит для вас машины. Но представьте, что он мог бы создать, работая в мире и с доступом к ресурсам Кабоса? Представьте, что мог бы создать принц Ариэль, если бы его таланты были направлены не на оборону, а на процветание… союзника Рима.

Они не предлагали сдаться. Они предлагали партнерство. Но партнерство, основанное на их условиях. И разменной монетой в этой сделке был Агафон.

Вар долго молчал, изучая их.

— Вы хотите, чтобы я просто так отдал вам философа?

— В качестве жеста доброй воли, — сказал Ариэль. — Доказательства того, что диалог возможен. В ответ Кабос прекратит все работы над оборонительными проектами и сосредоточится на… созидательных. Которые, мы уверены, заинтересуют Рим куда больше, чем очередная разоренная провинция.

Это была блеф. Чистой воды блеф. Но подкрепленный грандиозным спектаклем на берегу и абсолютной уверенностью двух молодых людей, стоявших перед ним. Наконец Вар медленно кивнул.

— Хорошо. Я обдумаю ваше… предложение. А пока… вы останетесь моими гостями.

Это был мягкий, но четкий арест. Их отвели в покои — богатые, но охраняемые. Дверь закрылась, оставив их в напряженной тишине.

— Он колеблется, — прошептала Кассия, подходя к окну, выходящему во внутренний двор.

— Он жадный и осторожный, — ответил Ариэль. — Он проверит наши слова. Он отправит шпионов, чтобы те посмотрели на наш «говорящий металл».

Они провели в заточении почти неделю. Дни были наполнены тревожным ожиданием, ночи — страстными попытками забыться в объятиях друг друга. Их близость в эти дни была особенной — полной и нервного напряжения, и безграничного доверия. Они были двумя частями одного целого, запертыми в клетке, и их любовь была единственным оружием, которое никто не мог у них отнять. Однажды ночью, когда они лежали, прижавшись друг к другу, Ариэль сказал:

— Что бы ни случилось, мы вместе. Это главное.

Кассия только кивнула. В ту ночь они любили друг друга медленно, нежно, как будто впервые и в то же время — как в последний раз, вкладывая в каждое прикосновение всю свою надежду, страх и безграничную преданность.

На пятый день дверь открылась. В проеме стоял Вар. В руках он держал свиток.

— Мои люди вернулись, — сказал он без предисловий. — Они видели… впечатляющие вещи. И они подтвердили, что работы над вашими стенами и кораблями действительно приостановлены. — он бросил свиток на стол. — Это пропуск для одного корабля. На нем вы и философ Агафон отплывете на Кабос. У вас есть три месяца. Я хочу видеть результаты этого… «созидания». Новые методы обработки металлов. Улучшенные инструменты для моих инженеров. Если через три месяца я не увижу практической пользы… — он холодно улыбнулся, — …огонь на горе Сора вспыхнет по-настоящему. И на этот раз его некому будет погасить.

Это была передышка. Но это было все, на что они могли рассчитывать. И это было достаточно, чтобы выиграть самое главное — свободу Кассии и ее отца.

Когда они вышли из покоев, в сопровождении стражников, в конце коридора их ждал седовласый, исхудавший мужчина с умными, усталыми глазами — Агафон. Увидев дочь, он сделал шаг вперед, и его лицо озарилось такой радостью и облегчением, что у Кассии навернулись слезы.

— Отец… — это было все, что она смогла выговорить, бросаясь к нему в объятия.

Ариэль смотрел на них, и в его сердце, наконец, воцарился мир. Они выиграли этот раунд. Теперь у них было три месяца, чтобы превратить свой блеф в реальность и навсегда обезопасить свой дом. И он знал, что у них все получится. Потому что теперь они были не просто парой. Они были семьей. И вместе с ними был гений.