Он презрительно усмехнулся ей в лицо.

— Знаешь, раньше я думал, что ничего отвратительнее рабской службы Темному Лорду уже не существует. Но я признаю, что это меркнет перед тем, что сделала со мною ты.

Гермиона едва могла дышать, но не отводила от него взгляда.

— Полагаю, никто не осознаёт, насколько легко быть под гнетом одних оков, пока к ним не добавятся другие, — добавил он, изучая ее лицо. — По крайней мере, раньше я мог успокаивать себя тем, что это не было моей виной, что я был вынужден вступить в ряды Пожирателей, потому что лишь так мог уберечь свою мать. Совершенно другое дело, когда мне больше некого винить, кроме самого себя.

Драко обхватил рукой ее горло.

— В конце концов, я ведь сам тебя выбрал. Ты так старалась добиться успеха в своей миссии, но в душе всегда оставалась настоящей гриффиндоркой. Я завидовал, что даже спустя столько лет, наполненных войной, ты оставалась такой наивной: находила хорошее в моих поступках, не понимала, что Грюм и Кингсли с самого начала собирались сдать меня Волдеморту. Когда ты попросила дать тебе возможность исцелить меня, я поддался. Ты прикасалась ко мне, а я не оттолкнул тебя. Я думал: «Что плохого может случиться?» Ведь скоро все равно все будет кончено. Моя жизнь так долго была холодной.

Гермиона дрожала.

Драко поднес руку к ее лицу и скользнул пальцами по ее щеке. Она закрыла глаза и резко вздохнула. Он был так близко, что она могла чувствовать его запах. Древесный мох и папирус.

— К тому моменту, когда я понял, что недооценил тебя, ты уже успела добиться своего. Твои старания были настолько очевидны, что от этого становилось только хуже. Я понимал, что ты готова позволить мне сделать с тобой все что угодно, ради спасения тех самых друзей, которые позволили продать тебя в обмен на информацию. Что бы я ни сделал, это не могло заставить тебя отступить. По крайней мере, когда я решил вступить в ряды Пожирателей, моя мать молила о том, чтобы принять Метку вместо меня. Полагаю, в некотором смысле, мне повезло больше, чем тебе.

Она едва слышно всхлипнула.

— Когда ты чуть не погибла в Хэмпшире, я решил, что хотя бы могу помочь сохранить тебе жизнь. «Она заслуживает того, чтобы кто-то беспокоился о ней и пытался уберечь ее от смерти», — думал я. Полагал, что рано или поздно, ты сдашься. Но, конечно же, ты сделала все, чтобы спасти жизни людей, за которых чувствуешь свою ответственность. Поэтому ты использовала свое чувство вины, превратив его в возможность манипулировать мной, — он издал горький смешок. — Уверен, во всем этом даже есть что-то поэтичное, но пока все, что я ощущаю, это лишь тяжесть от новых оков.

Его ладонь задержалась на ее щеке еще на несколько секунд, а потом он опустил руку и отошел от нее.

— Так что, прошу простить меня за то, что мне неприятно смотреть на тебя. Я все еще пытаюсь свыкнуться с новыми обстоятельствами.

Он развернулся и беззвучно аппарировал из хижины.

Гермиона села на пол и опустила голову на колени, пытаясь восстановить дыхание.

Вернувшись на Площадь Гриммо, она обнаружила, что кто-то заходил в ее кладовку с зельями. Осмотр стоявших на полках склянок подтвердил пропажу нескольких доз Оборотного зелья и двух флаконов Сыворотки правды. Потайной отсек кладовки оказался нетронутым.

Падма упорно делала вид, что о пропаже зелий ей ничего не известно.

— Все это время я была на другом этаже. К тому времени, как я спустилась сюда, в кладовой уже никого не было, — Падма пожала плечами.

— Не могу представить, для чего кому-то могли понадобиться восемьдесят доз сыворотки правды, — тон Гермионы был резким. — Теперь нам придется экономно расходовать остатки зелья, пока следующая порция Сыворотки правды не будет готова. Надеюсь, в следующий раз, когда ты забудешь поставить охранные чары на кладовку, то убедишься, что у воришек будут хоть какие-то знания о нужных дозировках Сыворотки.

Густо покраснев, Падма развернулась и заковыляла к выходу.

Гермиона принялась обновлять защитные чары вокруг кладовки. Закончив с этим, она отправилась проверить состояние больных.

Пока Падма восстанавливалась после полученной травмы, у Гермионы прибавилось смен в больничном крыле. Она радовалась этому. Возможности чем-то занять свое время. На чем-то сосредоточить свои мысли. Гермиона чувствовала облегчение от того, что могла думать о чем-то нейтральном, что не относилось к тому клубку лжи, в котором она жила. Смены в больничном крыле были единственным занятием, после которого ей не хотелось содрать с себя кожу в знак раскаяния за свои поступки.

Хотя ее раскаяние не имело никакого значения. Никого вокруг не интересовали ее чувства.

По ночам, когда Гермиона оставалась одна в пустой кухне, она могла делать все, что хочется.

В первый раз это был лишь один порез. Она завороженно смотрела, как из раны выступает алая капля и скользит по ее бледной коже вниз, на стол.

Взмахом палочки девушка заставила кровь исчезнуть. Ещё один взмах — и на ее коже не осталось и следа.

На следующую ночь порезов стало только больше. Холодные ночные часы сменяли друг друга, пока она продолжала резать кожу на своих руках. Чертила тонкие, словно от лезвия бритвы, линии. Гермиона позволяла себе вырезать их на коже так долго, как только захочется, ведь ей с легкостью удавалось залечить их, не оставив даже намека на шрам.

Гермионе это удавалось лучше всего. Исцелять внутренние повреждения. К этому у нее был особый талант. Наконец нашлось, чем занять себя по ночам.

Когда днем Гермиона выходила в коридор после очередного визита к Джинни, возле двери ее ждал Гарри.

Он выглядел болезненно. Его лицо было бледным, а глаза лихорадочно блестели.

— У Джинни все в порядке? — спросил он еще до того, как Гермиона закрывала дверь в комнату подруги.

— Она хорошо справляется. Но пока в ее состоянии нет никаких изменений, — поспешила добавить Гермиона прежде, чем Гарри успел бы загореться надеждой. Она сняла действие окружавших ее защитных чар и наложила на себя очищающее заклинание.

Гарри отрывисто закивал.

— Она уже знает о Роне?

— Я рассказала ей. Пообещала сообщить, как только нам удастся вызволить Рона. — Гермиона сжала руку Гарри в своей ладони. — Мы вернем его домой, Гарри.

— Я знаю. Знаю, что мы вернем его, — ответил он. Вдруг Гарри посмотрел по сторонам, словно опасаясь, что кто-то может их подслушать. — Гермиона, ты можешь... можешь пойти со мной? — Гермиона посмотрела на него с беспокойством.

— Гарри, в чем дело?

— Просто мне нужен целитель, а ты лучшая в этом деле, — сказал он, пожав плечами с притворной беззаботностью.

Казалось, ее сердце пропустило удар.

— Гарри, что ты сделал? Ты же не... Ты пытал кого-то?

Гарри резко вскинул голову и посмотрел на нее. В его глазах отразился ужас.

— Что? Конечно, нет! Как ты вообще могла о таком подумать?

Гермиона облегченно вздохнула и на секунду прикрыла глаза.

— Кое-кто забрался в мою кладовку с зельями и украл почти месячный запас Сыворотки правды. И чего же мне ждать от тебя после этого?

Гарри засунул руки в карманы и окинул ее быстрым взглядом.

— Мы смогли схватить нескольких егерей. Среди них не было ни одного окклюмента. Сыворотка правды сработала как надо.

— Тогда зачем тебе нужна я?

— Объясню все, когда мы прибудем на место, — Гарри придержал ее за запястье и накинул на них обоих плащ-невидимку.

Выведя ее из дома, он схватил Гермиону за руку. Они аппарировали.

И приземлились посреди какого-то пустыря.

Гарри протянул руку и ухватился за что-то невидимое. Послышался скрип несмазанных петель, и Гарри потянул ее за собой во двор сквозь появившиеся словно из ниоткуда ворота. Чем глубже они заходили, тем отчетливее перед ними проступали очертания зачарованного коттеджа, окруженного огромным садом и прудом. Они замерли у кромки воды.

— Что это за место? — спросила Гермиона, продолжая озираться по сторонам.

— Раньше этот дом принадлежал семье Тонкс, — ответил Гарри. — Ремус и Тонкс обновили защитные чары вокруг дома, чтобы у Ремуса было безопасное место, где он мог бы превращаться в полнолуние.

Гермиона неверяще посмотрела на него.

— Хочешь сказать, Тонкс вернулась в дом, в котором убили ее родителей?

Гарри окинул коттедж печальным взглядом.

— Это место, в котором она родилась и выросла. Они с Ремусом поженились в гостиной этого дома. Тонкс сказала, что ей нужно было вернуться сюда. Это все, что у нее осталось от родителей. Если бы дом моих родителей в Годриковой впадине не был разрушен, я бы тоже вернулся туда.

Он простоял в задумчивости еще около минуты, прежде чем вздрогнуть, словно вспомнив, где они находятся.

— Пойдем.

Гарри повел ее по гравийной дорожке ко входу в коттедж. Шагнув в дом, Гермиона окинула взглядом видневшуюся из прихожей гостиную. Сразу за ней находилась комната, служившая столовой. У овального стола их уже ждали Чарли, Фред, Ремус и Тонкс. Они все подняли взгляд на вошедших в комнату Гарри и Гермиону.

— Я привел целителя, — объявил Гарри.

Все присутствующие неверяще переводили взгляд с Гарри на нее.

— Гермиону? — удивленно спросил Фред. — Думал, ты приведешь нам полевого целителя.

— Они недостаточно хороши, — жестко ответил Гарри и подошел к столу. Гермиона так и осталась стоять у входа в комнату. — Прошло уже три дня. Мы не знаем, что они могли сделать с Роном за это время. Гермиона способна исцелить все что угодно.

— И когда она в последний раз участвовала в операциях? — Чарли окинул ее скептическим взглядом.

Гарри оглянулся на Гермиону.

— Три с половиной года назад, — ответила она, отводя взгляд.

— Мы не можем взять ее с собой, — сказал Фред, скрестив руки на груди. — Она нужна Ордену. У нас нет никого, кто сравнился бы с нею в знаниях. К тому же у нее совершенно нет полевого опыта.

— Что действительно нужно Ордену, так это перестать терять бойцов. В этом случае Гермионе вообще не нужно будет никого лечить, — зло ответил Гарри.

— У нас есть Падма. Она хорошая целительница, и у нее к тому же есть боевой опыт, — заметил Ремус, не отводя от Гарри внимательного взгляда.

Тот отрицательно покачал головой.

— У Падмы нет ноги. Возможно, она будет готова участвовать в операциях через пару месяцев, но не сейчас. Помфри уже за шестьдесят, у нее начинается одышка после обычного подъема по лестнице на второй этаж. Нам нужен кто-то, кто сможет действовать быстро. Гермионе не понадобится сражаться. Мы будем прикрывать ее.

— И какой у тебя план? Вы ведь не рассчитываете, что сможете пробраться в Хогвартс впятером? — спросила Гермиона, сжав в руке волшебную палочку.

— Рон не в Хогвартсе, — заявил Гарри, разворачивая свиток пергамента и раскладывая его на столе. — Допросив егерей, мы узнали, что они переместили Рона куда-то ближе к Лондону. У них есть небольшая тюрьма неподалеку от Кембриджа.

— Неподалеку от Кембриджа? — удивленно повторила Гермиона. Им не было известно ничего о тюрьме в Кембридже. Драко бы упомянул о ней, будь это правдой. — И ты узнал об этом от егерей?

— Мы смогли раздобыть немало сведений от егерей. Большинство имеющихся у Ордена карт с тюрьмами и лабораториями, которые мы используем в наших спасательных операциях, появились у нас благодаря допросам егерей, ты же знаешь, — сказал Гарри, кивнув на разложенную перед ними карту, на которой Гермиона могла различить чертеж какого-то здания.

Гермиона вздрогнула. Грюм отдавал бойцам свитки с полученной от Драко информацией под видом сведений, добытых у егерей. Она подошла ближе к столу и внимательно всмотрелась в схемы на карте.

— Гарри... Это ведь может быть ловушкой, — заметила она как можно мягче.

— Ага. Как и любая другая информация, полученная от егерей. Но эти сведения до сих пор еще ни разу не подводили нас. Я не собираюсь сомневаться и отступать тогда, когда на кону находится жизнь Рона. Мы должны отправиться туда сегодня. Завтра полнолуние, — сказал Гарри напряженно.

Гермиона посмотрела на Чарли, Фреда, Ремуса и Тонкс.

— Это лучше, чем ничего, — сказал Ремус, слегка улыбнувшись ей. — Ордену нужен Рон. Пожиратели Смерти, скорее всего, ожидают, что мы будем оттягивать нападение, чтобы подготовиться и собрать необходимые силы. Если мы отправимся туда сейчас, пока они еще не готовы к нашему приходу, мы сможем обойтись меньшими потерями.

Гермиона замерла в нерешительности. Не было никакой гарантии, что их можно будет остановить, раскрыв, какую роль играет во всем этом Драко. Этой информацией она может только навредить Ордену.

— Гермиона, ты отправишься с нами, чтобы помочь вернуть Рона домой? — Гарри выжидающе посмотрел на нее.

— Гарри... — начала она умоляющим тоном.

— Я не знаю, что они могли сделать с Роном за это время, Гермиона, — перебил он ее. Тон его голоса был серьзен. — Он может быть... тяжело ранен. Поэтому нам нужна ты. Ты лучшая. Если Рон при смерти, мы не справимся без твоей помощи. Я отправлюсь за ним в любом случае... Я должен вытащить его оттуда.

Пока мы не вызволим Рона, Гарри будет абсолютно бесполезен. Любое из предпринятых нами действий будет означать риск для Ордена. Однако потеря Рона может стать слишком серьезным ударом по нашим силам.

Гермиона тяжело сглотнула.

— Конечно, Гарри. Я пойду с вами.

Гарри облегченно вздохнул и одарил ее широкой улыбкой.

— Отлично. Давай я объясню тебе нашу стратегию.

Сразу стало понятно, что их план явно не может сравниться с удачными планами, когда-либо придуманными Орденом. Лучшим стратегом среди них всегда был Рон, и его отсутствие ощущалось сейчас, когда они обговаривали детали планируемой спасательной операции, особенно остро.

Задача Гермионы состояла в том, чтобы оставаться внизу, избегая драк, и позволить всем остальными сражаться с охраной. Она должна будет быстро исцелить Рона, как только они найдут его, на тот случай, если им придется пробиваться наружу с боем. Если начнется перестрелка, она должна будет вытащить Рона. Как только они с Роном вырвутся из коттеджа, все остальные отступят.