— Спасибо, Драко, — сказала она, положив кинжал обратно в чехол и спрятав весь подарок в свою сумку.

— На всякий случай уточняю, что тебе запрещено продавать их или отдавать кому-то другому.

Руки Гермионы замерли, и она виновато посмотрела на Драко. Он не отводил взгляда от ее лица. Его глаза сверкнули недовольством.

— Ты поняла меня, Грейнджер? — его тон был ледяным.

Она неохотно кивнула.

— Я ожидаю, что ты будешь носить их во время каждого своего похода в лес. И буду следить за тем, чтобы они были при тебе.

Гермиона почувствовала, как все ее тело напряглось от раздражения. Она заставила себя выдавить:

— Хорошо.

Выражение его лица немного смягчилось.

— Что ж, это было просто очаровательно. Даже не могу припомнить, сколько раз я мечтал о том, чтобы провести канун Рождества, выслушивая лекцию об использовании диагностических чар, — Драко одарил её фальшивой улыбкой. Гермиона ничего не ответила. На несколько секунд в комнате повисло молчание, а затем он добавил: — Как ты и просила, предупреждаю заранее: со следующей недели тебя ждёт обучение технике рукопашного боя.

Затем он достал из кармана свиток пергамента:

— Мой очередной взнос для Грюма.

Когда Гермиона приняла свиток из его рук, Драко ухмыльнулся.

— Должен признать, что в конечном счете ты обходишься мне довольно дорого, Грейнджер.

Он беззвучно аппарировал из хижины.

Рождественским утром у Гермионы было дежурство в больничном крыле. Анджелина сильно пострадала во время рейда в маггловский Лондон. В ее колено попало Кислотное проклятие, и пока девушка не могла пошевелиться, один из Пожирателей смерти пустил в неё проклятие, разрушающее внутренние органы. Фред сумел отыскать Анджелину и аппарировать с ней обратно на Площадь Гриммо до того, как проклятие нанесло непоправимый вред ее здоровью.

Гермиона сидела в безмолвной больничной палате и медленно восстанавливала мышечную ткань и сухожилия на колене девушки.

— Хорошо, теперь мне нужно, чтобы ты согнула колено. Нужно проверить, правильно ли все сформировано. Восстановление костей при подобных травмах не всегда получается с первого раза.

Анджелина закусила губу. Ее лицо побледнело от боли, когда она осторожно двигала коленом.

— Угх, — она слабо ахнула и остановилась. — Внутри. Внутри все болит... как будто скрежещет.

Гермиона наложила диагностику и внимательно ее изучила. Даже с учетом экстренной транспортировки Анджелины в госпиталь Кислотное проклятие нанесло значительный урон ее организму, прежде чем ему удалось оказать сопротивление. Оно разрушило большую часть костей в колене Анджелины и оставило огромные участки выжженной плоти. Костная ткань была поражена, и это мешало исцелению. Гермиона сначала испугалась, что ей придется ампутировать ногу, но теперь, после восстановления ткани, правильно срастить кости будет лишь вопросом времени.

— Я нашла проблему. Мне понадобится оглушить тебя. Нет никакой необходимости оставаться в сознании во время восстановления кости.

Анджелина кивнула и закрыла глаза.

Прошло почти четыре часа, прежде чем Гермиона вновь обратилась к девушке.

— Ладно, теперь попробуй еще раз пошевелить ею.

Анджелина подняла ногу и слегка согнула ее.

— Так намного лучше. Нога ещё болит, но уже терпимо.

Цвет ее лица сменился на более здоровый.

— Тебе придется восстанавливаться по крайней мере месяц, но я уверена, что ты сможешь ходить. Колено будет болеть, особенно в холодные дни. Возможно, ты будешь немного прихрамывать или ощущать дискомфорт. Но ты все еще сможешь сражаться, если захочешь.

— Я не покину поле боя, — твердо сказала Анджелина.

Гермиона кивнула, ничуть не удивившись, и начала втирать зелье в новую кожу Анджелины. Пока Гермиона работала, она заметила напряженный взгляд девушки. Гермиона подняла глаза и встретилась с ней взглядом:

— Что-то не так?

Анджелина наклонила голову, все еще не сводя с Гермионы изучающего взгляда:

— Иногда я пытаюсь вспомнить, какой ты была до войны, но больше не вижу ту девушку.

Челюсть Гермионы напряглась. Она пыталась ограничить свою защиту темных искусств высказываниями исключительно на собраниях Ордена, но со временем ее позиция стала известна в более широких кругах. Члены Сопротивления регулярно брали на себя труд проповедовать Гермионе о силе добра и последствиях использования темных искусств.

По выражению лица Анджелины девушка поняла, что ей предстоит выслушать новую лекцию.

Она заставила свой голос оставаться ровным:

— И кого же во мне ты пытаешься увидеть?

— Даже не знаю. Ты была громкой, прямолинейной и веселой. По правде говоря, иногда довольно резкой. И когда ты организовала Отряд Дамблдора, то казалась немного безжалостной, но в этом была какая-то честная праведность. Теперь, в моменты за пределами лазарета, в тебе осталась только безжалостность. Ты почти все время молчишь, но всегда окружена таким потоком ярости, что я иногда чувствую ее. Словно война превратила тебя в кого-то другого. Я чувствую, как ты позволяешь ей себя менять.

Уголок рта Гермионы дернулся, и она ощутила, как ее глаза сузились.

— Война — суровое испытание. Неужели ты думаешь, что кто-нибудь из нас останется таким же, каким был раньше?

Анджелина посмотрела на свое колено и пожала плечами.

— Я буду с гордостью носить свои шрамы внутри и снаружи, но в глубине души я всегда останусь тем же человеком, — Анджелина перевела взгляд на Гермиону. — Но я не понимаю, осталась ли ты прежней, потому что в глубине души всегда была такой, или ты действительно так сильно изменилась. У меня такое чувство, что ты просто сдалась.

Руки Гермионы замерли, и она откинулась назад.

— Сдалась?

Анджелина пошевелилась, явно почувствовав себя неловко.

— Я беспокоюсь за тебя. Фред сказал, когда навещал здесь Джорджа, что с тобой, кажется, что-то случилось. Все, что было в тебе до войны... исчезло. А в последнее время я наблюдаю за тобой и вижу только одно... я даже не знаю, как именно это назвать. Иногда мне кажется, это ярость. А иногда я вижу только отчаяние. Ты словно потеряла себя.

У Гермионы пересохло во рту, она несколько раз сглотнула, чтобы выиграть время, закупоривая флаконы. Девушка так крепко сжала их, что у нее слегка задрожали руки.

— Эта война забрала у меня все, Анджелина, — наконец медленно произнесла она.

Прежде чем она успела сказать ещё что-то, Гермиону резко дернуло вперед и она утонула в копне чужих волос, когда Анджелина притянула ее в крепкие объятия.

— О, Гермиона. Не позволяй себе так думать. Ты должна научиться визуализировать победу. Чувствовать ее. Бороться за нее. Представлять свою жизнь после окончания войны. Если ты оставишь надежду, то окажешься в темноте совсем одна. Свет всегда побеждает тьму. Но ты должна в это верить.

Гермиона почувствовала, как что-то внутри нее скрутило. Она отстранилась от Анджелины, качая головой и кривя губы.

— Этого недостаточно, чтобы выиграть войну. Я не собираюсь ставить только на свою или чью-либо еще способность верить в победу.

— Ты все еще хочешь, чтобы мы использовали темные искусства, не так ли? — Анджелина изумлённо посмотрела на Гермиону с выражением явного разочарования.

Гермиона с трудом удержалась, чтобы не закатить глаза, и кивнула.

Плечи Анджелины слегка опустились.

— Если мы потеряем себя ради победы, разве это действительно будет означать, что мы победили? Если мы отравим себя, чтобы получить ее, и станем монстрами, с которыми сейчас сражаемся?

Гермиона стиснула зубы, борясь с желанием хорошенько встряхнуть Анджелину.

— Что, по-твоему, произойдет, если мы проиграем?

— Мы все умрем, — слегка пожала плечами Анджелина.

Гермиона внезапно поняла, почему Драко так сильно ненавидел гриффиндорцев. Она не смогла удержаться от насмешки.

— Ты действительно думаешь, что мы просто умрем? Анджелина, они не собираются закрывать Сассекс, когда выиграют. Мы станем их домашним скотом. Ты не видела пленников, которых доставили из последнего отдела проклятий. Они были... — голос Гермионы дрогнул. — Они разлагались снаружи и внутри, с содранной кожей, внутри них ползали какие-то твари... и все они были в сознании, — ее голос прервался. — Те, кто еще мог говорить, умоляли меня убить их.

Гермиона шипела сквозь зубы. Удушливое чувство разочарования усилилось, когда ей снова пришлось столкнуться с вечным оптимизмом бойцов Сопротивления. Стресс и отчаяние внутри нее ощущались как ядовитая кислота, медленно разъедающая на клеточном уровне.

— Если мы проиграем... они соберут всех оставшихся членов Сопротивления и будут использовать нас как лабораторных крыс или еще кого-нибудь похуже, пока мы им не наскучим. После того как мы уничтожили их отделение проклятий, они просто соорудили еще одно, намного больше предыдущего. Война не закончится нашим проигрышем. Они захотят завоевать маггловскую Европу. Вот каково мое видение войны. Все темные существа объединились с Томом, потому что он обещал им весь мир. Я не знаю, достаточно ли он безумен, чтобы думать, что может это выполнить, но это было его обещанием. И он, вероятно, сделает все, чтобы его сдержать.

Гермиона почувствовала, что при одной мысли об этом у нее учащается дыхание. Ее грудь трепетала и дергалась, и девушка продолжала делать короткие, быстрые вдохи.

— Но, Гермиона... — Анджелина положила ладонь на руку Гермионы. — Мы ведь побеждаем.

Гермиона замерла и медленно моргнула, недоверчиво глядя на Анджелину. Она чуть не рассмеялась, но тут же с ужасом поняла, что Анджелина говорит совершенно серьезно.

— Мы... что?

— Мы побеждаем, — Анджелина выпятила челюсть, и выражение ее лица стало оборонительным. — Так и есть. Вспомни последние тюремные рейды. С весны мы вывели оттуда около сотни людей. В этом году мы успешно отразили сотни атак. Оставайся верной Свету и твоя вера окупится сполна. Победа на нашей стороне. Скоро волшебный мир начнет это понимать и присоединится. Вот как работает надежда. Для нее достаточно лишь искры.

Гермиона почувствовала себя так, словно ее сильно ударили по голове, словно у нее было легкое сотрясение мозга, и это объясняло сюрреалистический мир, в котором она внезапно оказалась. Девушка молча уставилась на Анджелину, которая ободряюще улыбнулась.

— Тебя с нами нет, поэтому ты, вероятно, не видишь всей ситуации. Я знаю, что какое-то время у нас были трудные времена, но ночь перед рассветом всегда темнее всего. И я почти уверена, что сейчас мы на пороге рассвета.

Гермиона с трудом сглотнула, борясь с искушением закричать. Она слышала, как кровь стучит у нее в ушах, а напряжение в голове быстро нарастало.

Но они не выигрывали.

Они выживали. Их шансы уравновешивал аморальный убийца Драко Малфой. Ещё существовала Габриэль Делакур, использовавшая свое тело для того, чтобы непрерывно доставлять в плен случайных Пожирателей смерти. Вот каковы были источники информации, которую использовало Сопротивление для своих рейдов, в то время как Орден тщетно пытался найти крестражи, которые могли быть где угодно.

Но они не побеждали. Они и близко не были к победе.

Анджелина с надеждой смотрела на нее.

—Да... — услышала Гермиона собственный голос. — Я... наверное, ты права. Меня с вами нет, поэтому я ничего не вижу. Я... не до конца понимаю, что, видимо, мы... побеждаем.

Анджелина кивнула и снова обняла Гермиону.

— Проблема в том, что ты слишком изолирована. Помфри после смены проводит свое время с профессорами Хогвартса, а у Падмы есть Парвати, чтобы держать ее в курсе. Но ты почти не выходишь отсюда, разве что за ингредиентами для зелий. Я знаю, что Гарри и Рон не так уж часто бывают рядом, но у тебя есть и другие друзья. Тебе нужна компания. Когда вокруг тебя одно отчаяние... верные друзья помогут пройти через ужасы войны. Мы часто говорим об этом. Я знаю, что ты очень умная, Гермиона, но когда речь идет о таких вещах, как добро и зло, ты не можешь прочитать ответ в учебнике. Ты должна сама почувствовать этот ответ. Например, полёт... ну, я думаю, это плохой пример в твоем случае, но ты должна быть в состоянии поверить, что не упадёшь. Это все часть нашего жизненного пути: достигнуть дна, чтобы потом от него оттолкнуться. Добро требует жертв. Я надеюсь, что, когда война закончится, ты сможешь наконец это осознать. Вот как работает Вера.

— Конечно, — на автомате ответила Гермиона, избегая смотреть Анджелине в глаза. — Наверное, я действительно слишком потерялась в своих фантазиях.

— Все в порядке. Тебе не нужно расстраиваться из-за этого. Такое может случиться с каждым. Я была в похожем состоянии, когда Джордж и Кэти серьезно пострадали. Во время войны очень легко оказаться в отчаянии. Но потом Гарри произнёс свою ободряющую речь. Он говорил о том, как Дамблдор победил Гриндевальда. А еще он рассказывал об Ордене во время Первой Магической войны и о том, как все было плохо. Тогда все думали, что Том победит — Министерство использовало непростительные методы, но Орден выдержал. Там были смерть и предательство, но Любовь и Свет только ярче сияют в такие моменты. Вот почему они всегда побеждают. Мы просто должны верить. Сразу же после той речи Гарри мы впервые успешно захватили тюрьму.

Гермиона резко встала. Ей казалось, что она не может дышать. Ей нужен был... воздух. Холодный. Хотя бы один успокаивающий глоток.

— Мне нужно кое-что взять из кладовки. Я вернусь через несколько минут.

Гермиона ошеломленно бросилась к своему шкафу с припасами.

Спотыкаясь, она промчалась по коридору и закрыла за собой дверь, пока трясущимися руками откупоривала пузырек и глотала успокоительное. Когда зелье подействовало, Гермиона резко выдохнула и разрыдалась.

Она стояла, всхлипывая несколько минут, прежде чем смогла опереться на столешницу. Гермиона закрыла лицо руками и попыталась прийти в себя после того, что только что услышала.