Его руки блуждали под ее рубашкой, лаская грудь через лифчик. Он легко провел большим пальцем по соску сквозь ткань, так что она вздрогнула и выгнулась дугой.

Гермиона слышала его дыхание, когда он оторвался от ее губ и начал осыпать поцелуями подбородок, слегка царапая зубами ключицу.

Драко скользнул рукой под лифчик и провел большим пальцем по соску. Гермиона почувствовала, как самоконтроль рушится под его прикосновением и как она жаждет большего. Девушка прикусила губу и тихо застонала, когда он повторил движение. Она вцепилась в его плечи.

Он приподнял ее лифчик и сжал обнаженную грудь. Его рот обжигал стык ее шеи и плеча, и Гермиона почувствовала, как он слегка посасывает кожу.

Ее рука скользнула по его плечу, ощущая слабые очертания рун. Она мягко коснулась их. Гермиона провела пальцами другой руки по его груди, чувствуя напряжение мышц. Запоминая контуры его тела и то, как Драко реагировал на ее прикосновения. Он прижимался к ее руке.

Драко застонал, уткнувшись ей в шею. Стон удовольствия, а не боли. Вибрация этого звука разливалась по ее груди, горячее, чем обжигающее ощущение от огневиски.

Она задохнулась, когда он продолжил дразнить ее грудь, целовать и посасывать плечо.

Она и не подозревала, что может чувствовать так много вещей одновременно. Что все эти ощущения могли смешиваться в ее теле, превращаясь в нечто большее, чем она сама.

Она чувствовала, как тонет в своих ощущениях и эмоциях.

Гермиона не осознавала, что его руки и дыхание, его губы и язык, его твердое тело, прижатое к ней, прикосновение его волос к коже могут так сильно влиять на нее эмоционально.

Она и понятия не имела, что то, как Драко отзывался на ее прикосновения и тело, повлияют ещё сильнее.

Она не знала, что это возможно.

Никто ей не сказал. Никто не предупредил.

Гермиона не понимала, что может влиять на него таким образом. Не ожидала, что понравится ему физически. Он никогда не казался заинтересованным в ее внешности.

«Костлявая». Именно так он назвал ее, увидев обнаженной. Он сказал, что хотел бы попросить кого-то другого.

Она слегка вздрогнула.

Еще одна нежелательная мысль пришла ей в голову.

Она могла быть кем угодно. Драко просто был одинок и захотел бы любую, кто прикоснулся бы к нему.

К горлу подступил комок, и Гермиона не смогла его проглотить. Ее руки замерли, и она изо всех сил старалась дышать без слез.

Драко заметил это. Он поднял голову, отрываясь от ее плеча, и пристально посмотрел на нее. Затем горько улыбнулся, убрал руки, аккуратно расправил на ней одежду и снял ее со своих колен.

— Тебе пора идти.

Его голос был холодным. Жестким. И возвращающим в реальность.

Его маска снова вернулась на своё место.

Примечание к части

Арт к главе

Автор avendell Вот. Моя копна https://www.instagram.com/p/CALw1Uan11A/

41. Флэшбэк 16.

Август 2002

Гермиона сделала резкий вдох, плотно сжимая губы, чтобы не расплакаться.

— Я слишком пьяна. Я не смогу сейчас аппарировать, — сказала она. — Я предупреждала тебя, что начну плакать, если выпью. Я не знаю, как сдержать все эти эмоции в таком состоянии.

Сказав это, Гермиона прижала ладони ко рту, стараясь не разрыдаться сильнее. Слезы текли по щекам и капали с пальцев, прижатых к губам.

Драко вздохнул.

— Ну и из-за чего ты плачешь сейчас? — спросил он, пока она продолжала пытаться справиться со слезами.

— Из-за того, что я ужасно одинока и что целуюсь тут с тобой, хотя ты даже не считаешь меня привлекательной, — признала девушка с горечью.

Несколько секунд Драко просто молча смотрел на неё, а затем откинул голову на спинку дивана и уставился в потолок.

— Почему, ты думаешь, я тебя поцеловал? — наконец напряжённо спросил он спустя минуту.

Губы Гермионы дрогнули, и она отвела взгляд.

— Просто потому что я была рядом, — тихо ответила девушка.

— Почему же ты поцеловала меня? — спросил он, оторвавшись от созерцания потолка и взглянув на неё.

Гермиона рассматривала выпирающую из пола доску, неловко крутя в руках прядь своих волос.

— Потому что ты воспринимаешь меня как личность. Мои друзья относятся ко мне исключительно как к целительнице, — сказала она горько. — Когда мы поссорились с Гарри, он извинился передо мной за то, что обидел меня как профессионала. Словно меня задело именно это. Каким-то образом рядом с тобой я вспоминаю, что, несмотря на все произошедшее со мной за время войны, где-то глубоко во мне все ещё существует та девушка, какой я была раньше.

Гермиона прикусила губу, стараясь снова не разрыдаться. Она схватила с пола бутылку, по всей видимости переместившуюся туда во время их поцелуев, и сделала несколько жадных глотков оставшегося огневиски. Девушка надеялась, что если допьёт бутылку до конца, то сможет опьянеть достаточно, чтобы ничего не чувствовать.

Малфой отвёл взгляд и откинулся на спинку дивана, прикрыв глаза рукой. Сделав последний глоток огневиски, Гермиона взглянула на него. Рука Драко, до этого прикрывавшая его глаза, теперь расслабленно покоилась на диване — он спал.

Она долго разглядывала его лицо, изучая его черты так внимательно, как никогда не позволяла себе раньше. Постепенно ее веки начали тяжелеть. Ей нужно было сделать что-то... Она не могла вспомнить, что именно. Мысли с трудом ворочались в голове. Возможно, ей нужно было встать с дивана? Или наколдовать кровать? Ее взгляд затуманился. Девушка продолжала разглядывать лицо Драко, пока не уснула.

Гермиона не знала, как за ночь они переместились так, что, проснувшись утром, очутились в объятиях друг друга. Казалось чудом, что при этом никто из них не свалился с узкого дивана. Они лежали, плотно прижавшись друг к другу. Их руки были переплетены. Если бы голова Гермионы не раскалывалась от боли, девушка бы сразу же отодвинулась от Драко. Вместо этого она лежала, придавленная к дивану его телом и парализованная ужасом.

Драко резко открыл глаза, и она увидела на его лице такой же ужас и панику, когда он понял, как тесно они прижимались друг к другу.

Он постарался высвободить руку из-под ее спины, и они опасно закачались на самом краю дивана.

— Если мы свалимся с дивана, меня вырвет прямо на тебя, — поспешила сказать Гермиона. Малфой тотчас же замер, и они уставились друг на друга.

— И что ты предлагаешь, всезнайка? — наконец спросил он.

— Мне нужно минутку сообразить, — ответила Гермиона, заливаясь краской. Она закрыла глаза, пытаясь придумать решение. Она старалась не думать о том, что Драко был слишком тесно прижат к ней. Все ещё без рубашки. Воздух в комнате выхолодел за ночь, но его кожа оставалась тёплой, а дыхание, касавшееся ее щеки — горячим. Тело Драко было переплетено с ее, а рука под ее спиной заставляла девушку прижиматься к нему грудью. Что-то твёрдое упиралось ей в бедро, и спустя несколько секунд замешательства она почувствовала, как оно слабо дернулось... О боже!

Она не будет думать об этом. Потому что ничего не заметила. Гермиона повторяла это про себя как мантру. Она будет думать лишь о том, как им с Драко подняться с дивана так, чтобы одного из них не вырвало на другого.

Драко лежал прямо на ней, и его рука, находившаяся ближе к краю дивана, была прижата к ее талии. Когда он снова попытался высунуть ту из-под спины Гермионы, они опасно закачались, рискуя оказаться на полу.

Если бы он высвободил свою другую руку и схватился ей за спинку дивана, то ему, возможно, удалось бы подняться. Но когда Драко попытался сделать это, диван снова опасно закачался.

Возможно, если бы он спустил первыми ноги, то затем коснулся бы коленями пола и смог бы слезть с неё. Но Гермиона опасалась, что, если он попытается сползти на пол, это приведёт к тому, что их бёдра будут соприкасаться ещё теснее...

— Думаю, если я спущу свою левую ногу... — начал Драко.

— Не смей! — резко выкрикнула Гермиона, чувствуя, как пылает ее лицо.

— Блять, Грейнджер, не ори, — поморщившись, зло сказал он.

— Просто... дай мне ещё немного подумать, — сказала Гермиона, сожалея о том, что вчера не уснула на полу.

— Просто, блять, невероятно, — тихо выругался он.

Гермиона почувствовала, как в ее груди разгорается раздражение вперемешку со смущением из-за сложившейся ситуации.

— Не надо обвинять в этом меня. Я вообще-то хотела уйти домой прошлым вечером. Это ты заблокировал дверь и потребовал, чтобы я с тобой выпила, — сказала Гермиона резко.

— Я был пьян. Должен заметить, что оказался я в подобном состоянии, следуя твоим профессиональным советам. — На его лице было написано презрение.

— Ну прости, что предложила тебе что-то, что помогло уменьшить твою боль, — ответила она, прожигая Малфоя взглядом. — Если моя помощь была тебе так неприятна, мог бы обратиться за лечением к другому целителю.

— Вообще-то, я как раз собирался так поступить, — сказал он холодно.

Гермиона почувствовала, как в груди кольнуло от его слов. На несколько мгновений она замерла, а затем резко толкнула Драко так, что тот не удержался на диване и свалился на пол. Гермиона успела быстро сесть, чтобы не упасть с дивана вместе с ним.

Его голова со стуком ударилась о дощатый пол.

— Ты гребаная стерва, — простонал он, схватившись за голову.

Поднявшись с дивана, Гермиона усмехнулась, глядя на него сверху вниз.

— Думаю, эта истина уже всем известна, — ответила она, сжав губы в тонкую полоску.

Девушка схватила свою сумку с пола и резко открыла входную дверь.

— Если у тебя есть какая-то полезная информация, оставь свиток. Я зайду за ним позже, — сказала Гермиона, быстро покидая хижину, и тут же аппарировала, не дожидаясь реакции Малфоя.

Она приземлилась недалеко от дома на площади Гриммо. Живот Гермионы свело резким спазмом, и ее вырвало в одну из расположенных рядом изгородей. Очистив траву под ногами заклинанием, девушка вытерла рот и стала рыться в сумке в поисках зелья от похмелья, которое она собиралась дать Драко после процедуры.

Гермиона залпом проглотила зелье. Она чувствовала, как дрожат ее губы, пока она старалась не заплакать, обдумывая события прошлой ночи уже с отрезвленным сознанием.

Она поцеловала Драко Малфоя. И не раз. Она позволяла ему целовать себя и отвечала на его поцелуи. Она хотела этого.

Последний раз она целовалась на четвёртом курсе с Виктором Крамом. Но Гермиону волновало не это.

Стоя на пустой улице и нервно крутя ручку своей сумки, она переживала о том, что провалила свою миссию. Драко на какое-то время позволил ей увидеть себя без маски. Он хотел, чтобы она осталась с ним. Хотел поцеловать её. А она испортила все из-за того, что была пьяной, растерянной и неуверенной в себе.

Гермиона не считала, что переспать с ним стало бы правильным шагом, но прошлым вечером она должна была придерживаться хоть какого-нибудь плана. Должна была выработать какую-то стратегию. Вместо этого ее стали одолевать сомнения, и Малфой почувствовал это.

Он говорил, что не собирается принуждать ее к чему-то. Он всегда подчеркивал это в разговорах. В момент, когда она засомневалась, Малфой снова возвёл вокруг себя непроницаемые стены.

Прошлым вечером Гермиона даже не думала о своём задании. Драко говорил ей, что она красива и касался ее волос. Казалось, он понимал ее чувства. Она хотела поцеловать его.

Если бы огневиски не сделал ее такой неуверенной в себе, возможно, она бы переспала с ним. Девушка не могла предположить, что чьё-то прикосновение может так подействовать на неё. Не могла представить, что его реакция на ее прикосновения разбудит что-то глубоко скрытое в ней самой.

Теоретически она понимала, что такое секс и романтические отношения. Но на деле девушка совершенно не разбиралась в таких вещах и чувствовала себя настолько растерянной, словно ее бросили в открытый океан.

У неё не было ни времени, ни возможности построить отношения с кем-то. Ни когда она училась за границей, ни когда вернулась домой. Большинство ее ровесников не имели доступа к лабораториям, в которых Гермиона варила зелья или занималась исследованиями, а посещения в больницах были строго ограничены. К тому моменту, как пациенты выздоравливали достаточно, чтобы обратить на нее внимание, их, как правило, переводили в другие госпитали.

У неё попросту не было шанса познакомиться с кем-то.

Наблюдая за Роном и его бесчисленным количеством связей на одну ночь, Гермиона сделала вывод, что секс не требует эмоционального контакта между партнерами. Будто это нечто обезличенное, доставляющее физическое и моральное удовольствие. И что проведя с кем-то одну ночь, несложно разойтись как ни в чем не бывало, даже зная, что твой партнёр найдёт себе кого-то нового уже на следующий день.

Гермиона думала, что, если когда-нибудь ей придётся совершить этот шаг с Малфоем, она сможет обойтись без эмоций. Верила, что, если будет смотреть на все рационально, это никак не заденет ее. Собиралась следовать совету «расслабиться и думать об Англии», который давали девушкам перед первой брачной ночью. Женщины поступали так в течение нескольких сотен лет.

Но она ошиблась.

То, что она испытала, целуя Драко, прикасаясь к нему, было, наверное, самым сокровенным переживанием в ее жизни, пробудившим необъяснимую тоску в ее груди. Тоску по чему-то, что она хотела бы почувствовать снова.

Испытанные ею чувства казались почти сакральными. Их поцелуи не были спланированными. Гермиона захотела поцеловать того, кто был в ней искренне заинтересован. Кто казался таким же одиноким, как и она сама. Того, кто понимал, каким темным был окружавший их мир, и не злился на неё за то, что она хотела выиграть войну любой ценой.

Ей хотелось, чтобы для него прошлый вечер значил столько же, сколько для неё. Понимание, что это, скорее всего, было не так, словно надломило что-то внутри. Наверное, он был таким же, как Рон, и для него это все оставалось просто удовлетворением физических потребностей.