Девушка продолжала прокручивать в голове момент, в котором Малфой засомневался на долю секунды перед тем, как поделиться с ней новой информацией. Она боялась, что его сомнения могли быть признаком предательства.

Когда все отправились сражаться, в доме на площади Гриммо остались только Гермиона, Поппи и ещё несколько целителей, нервно ожидающих хоть каких-то новостей.

Гермиона едва не протерла дырку в полу, с тревогой расхаживая туда-сюда по коридору, пока наконец в больничное крыло не стали поступать первые жертвы.

Один за другим в палате появлялись умирающие или тяжело раненные люди.

Её одежда и руки были насквозь пропитаны кровью. Дом на площади Гриммо был временно полностью переделан под госпиталь, чтобы поместить всех пострадавших, нуждавшихся в помощи целителей.

Когда спустя несколько часов Гермиона узнала, что операция Ордена прошла невероятно успешно, то едва смогла в это поверить.

Сопротивление сумело вызволить несколько сотен заключённых и превратить тюрьмы, где они содержались, в руины. Та же участь постигла Подразделение, занимавшееся изобретением проклятий.

Следуя совету Северуса, Орден совершил набег на лаборатории Пожирателей и смог раздобыть огромное количество редких и невероятно ценных ингредиентов для зелий, которые Гермиона мечтала достать в течение многих лет. Они принесли целый флакон яда Акромантула. Гермиона чуть не расплакалась, когда Падма вручила ей эту склянку.

Вызволенные из лабораторий выжившие волшебники находились в ужасном состоянии. Многих из них так жестоко истязали проклятиями, что они потеряли рассудок. Их тела были изуродованы до такой степени, что уже не поддавались восстановлению. Для многих из бывших заключённых не было надежды на выздоровление. Гермиона могла лишь облегчить их боль и надеяться, что их смерть будет быстрой.

Озлобленность на Северуса среди молодых членов Сопротивления, которые знали, чем он занимался в лабораториях, выросла до неконтролируемых размеров. Грюму пришлось временно исключить Северуса из собраний Ордена, чтобы избежать открытых конфликтов.

Для сражавшихся, не получивших никаких травм, битва длилась меньше суток. Для Гермионы и других целителей день сражения был только началом.

Они едва успевали уделять внимание огромному количеству бывших пленных, страдавших от недоедания и тяжелых повреждений, и лечить бойцов, получивших травмы во время захвата тюрем.

Волшебников с несложными повреждениями довольно быстро выписывали, чтобы освободить место для пострадавших со специфичными травмами, которые требовали особого лечения.

В течение нескольких недель у Гермионы не хватало времени ни на сбор трав в лесу, ни на встречи с Малфоем. Он несколько раз в срочном порядке вызывал её в хижину и забирал обратно планы и чертежи, в которых содержалась важная информация, а также предупреждал о готовящихся контратаках Пожирателей. Волдеморт был разгневан неожиданными победами Ордена и наносил удар за ударом в ответ. Он полностью сжёг маггловскую и магическую части Годриковой впадины, повесив кости Лили и Джеймса Поттеров на дереве, чтобы Орден нашёл их, когда прибудет на место пожара.

Волдеморт совершил несколько нападений на маггловскую часть Англии, и Гермионе пришлось оказывать первую помощь пострадавшим магглам, чтобы Орден мог стереть им воспоминания и отправить лечиться в немагические больницы.

В течение трёх недель она дежурила по двадцать четыре часа в сутки с четырехчасовыми перерывами на сон, пока, в конце концов, у неё не перестало получаться колдовать от недосыпа. Поппи буквально силой вытолкала Гермиону из больничного крыла, сказав Грюму, что им придётся найти ещё целителей, если они не хотят, чтобы она умерла от истощения или совсем потеряла магические способности.

Девушка подозревала, что Орден взял в заложники нескольких целителей из больницы Святого Мунго и заставил их работать в те дни, когда она была вынуждена отдыхать. Помфри отказывалась отвечать на её вопросы и отводила взгляд, стоило Гермионе завести разговор о заменявших её целителях.

Спустя почти месяц все наконец стало приходить в норму.

У Гермионы почти не осталось ингредиентов для зелий. Она решила отправиться в лес, чтобы отыскать нужные компоненты. Стоял конец июня, и все вокруг цвело, так что девушка смогла быстро пополнить запасы необходимых трав, прежде чем отправиться на встречу с Малфоем. В течение последних нескольких недель у неё едва было время подумать о нем.

Стоило ей переступить порог, как Малфой появился в хижине, слегка скривившись и едва заметно пошатнувшись после аппарации.

Они пристально посмотрели друг на друга.

— Выглядишь дерьмово, — наконец сказал Малфой.

— Спасибо за комплимент, — грубо ответила Гермиона.

— Что с тобой произошло? — спросил он.

— У Сопротивления, кроме меня, нет целителей с необходимыми навыками, — ответила она уставшим голосом.

Девушка внимательно посмотрела на Малфоя.

— Ты и сам выглядишь не лучше, — заметила она, окинув его взглядом. Это являлось сильным преуменьшением.

Его лицо было изможденным и болезненно худым. Кожа казалась серой и безжизненной, словно лист пергамента. Он выглядел так, словно совсем не спал с тех пор, как они виделись в последний раз.

— Как ты можешь догадаться, Темный Лорд был немного огорчён внезапными победами Ордена, — ответил Малфой спокойным тоном.

Гермиона почувствовала, как кровь отхлынула от лица, а в груди неприятно кольнуло. Она даже не задумывалась об этом... Получив нужную информацию от Малфоя, она сразу же поспешила передать её Ордену. Она переживала, что он может предать их, подсунув ложные сведения, но даже не подумала, чего ему будет стоить эта информация, если окажется правдивой.

— Что с тобой случилось? — потребовала она ответа, достав палочку и подойдя ближе к нему.

— Все в порядке, — ответил он сдержанно.

— Что он с тобой сделал?

— Отвали, Грейнджер, — сказал Малфой, скривившись, и отодвинулся от неё. Она заметила, что его пальцы слегка дрожали.

Гермиона проигнорировала его слова и наложила на него чары диагностики. Малфой даже не шелохнулся.

Появившаяся диаграмма показала, что на него накладывали Круциатус. Учитывая, что последствия пыток были видны до сих пор, возможно, его пытали так долго, что его организм был доведён почти до предела.

На диаграмме виднелось что-то ещё. Гермиона наложила на Малфоя более углубленные диагностические чары, пытаясь разобраться в показателях.

— Что... что произошло с твоей спиной? — разбирая результаты новой диагностики, ей с трудом удавалось сохранить твёрдость голоса. Диаграмма показывала какое-то невероятное переплетение темной магии и яда — Гермиона не была уверена, что правильно идентифицировала увиденное.

Лицо Малфоя слегка напряглось.

— Круциатус — идеальное наказание за любой проступок, — ответил он легким тоном. — Но используя его слишком долго, можно нанести необратимый вред мозгу. Поэтому порой требуются иные виды наказаний, которые будут постоянно напоминать о допущенной ошибке.

— Снимай рубашку, — потребовала Гермиона. Ей нужно посмотреть, что сделали с его спиной, иначе она не сможет разобраться в показателях диагностики. Из того, что девушка могла видеть прямо сейчас, она понимала лишь, что это было тяжелое комбинированное повреждение, подобных которому Гермиона никогда раньше не встречала.

— Оставь меня в покое, Грейнджер, — ответил он жестко. — Твой Орден получил то, чего так сильно желал, — Малфой слегка усмехнулся. — Я лишь надеюсь, что все это было не впустую и вы не вытащили из тюрем лишь бесполезную кучку калек.

— Позволь мне взглянуть на твою спину, — настояла она. — Просто позволь мне это сделать.

— Не притворяйся, что тебя это заботит, — холодно сказал Малфой. — Собираешься делать вид, что удивлена? Хочешь, чтобы я поверил, что ты не ждала именно этого? В конце концов, не ты ли первая, кто мечтает о моей смерти, как только я стану бесполезным для Ордена?

Горечь в его голосе была столь сильной, что Гермионе казалось, будто она чувствует ее привкус во рту. Вся комната была наполнена его разочарованием. Его одиночеством.

— Нет. Мне... Прости меня. Я не... — Она подошла ближе.

Неделями он жил в агонии из-за возможности, которую предоставил им. Учитывая его положение в армии Волдеморта, большая доля вины за успехи Ордена легла на его плечи даже при том, что никто не подозревал, что это Малфой позволил Сопротивлению победить.

Она даже не подумала об этом. Не поблагодарила его. Она просто... не задумывалась о нем. Гермиона даже не представляла, чем для него обернутся победы Ордена.

— Мне так жаль, — сказала она, приблизившись к нему, едва держась на ногах от испытываемых чувства вины и ужаса. — Я была так занята работой... Я даже не подумала...

Гермиона расстегнула его мантию и осторожно сняла ее с плеч Малфоя. Он вздрогнул и поднял глаза к потолку, словно смирился с её действиями.

Расстегнув его рубашку, она встала за его спиной и постаралась как можно аккуратнее стянуть ткань с его плеч.

Взглянув на спину Малфоя, девушка задохнулась от ужаса.

На каждом его плече было выгравировано больше десятка рун. Кровоточащие рваные раны, расположенные по всей спине. Порезы были настолько глубокими, что, похоже, доставали до самых костей.

Раны были пропитаны темной магией. В таком количестве, что ее присутствие явственно ощущалось в комнате. Просто стоя рядом с рунами, девушка чувствовала, как покрывается холодным потом.

Гермиона читала, что когда-то существовали колдуны, проводившие темные рунические ритуалы на слугах, чтобы заставить их беспрекословно подчиняться. Но такие зверски жестокие церемонии не использовались уже больше тысячи лет.

Малфой находился в сознании, когда эти руны вырезали на его спине. Он чувствовал, как магия вступает в реакцию с кровью в его ранах.

Порезы выглядели совсем свежими, словно кожа на них не могла затянуться, хотя было понятно, что им не меньше трёх недель. Раны на его спине были похожи на повреждения, наносимые оборотнями. Темная магия вызывала в его организме септическое воспаление.

Гермиона поднесла руку к его спине, но не стала дотрагиваться до кожи.

— Что он сделал с тобой? Драко, как проходил ритуал?

— Руны вырезали серебряным кинжалом гоблинской работы, отравленным ядом Нагайны. Мне сказали, что, возможно, раны когда-нибудь затянутся, — ответил он безжизненным голосом. — Ты ничего не сможешь изменить. Теперь, когда ты утолила своё любопытство, думаю, мы наконец-то можем заняться делами.

Он хотел повернуться к ней лицом, но Гермиона осталась стоять у него за спиной и наложила ещё несколько сложных диагностических чар. Её магические способности успели восстановиться, но она все ещё чувствовала легкое головокружение от недосыпа.

Смесь яда и темной магии образовывала под его кожей черные разветвляющиеся линии. Яд струился по венам на его спине, обвивая плечи и рёбра, словно стебли отравленной лозы. Он въелся ему под кожу и проникал в саму сущность его магии.

Гермиона призвала свою сумку с пола.

— Мне так жаль.. Я не могу это вылечить. Но, думаю, я смогу сдержать распространение яда. Пожалуйста, позволь мне попробовать.

Малфой взглянул на неё через плечо, но не сделал попытки отойти.

Гермиона сотворила сложное заклинание и затем очень аккуратно провела кончиком палочки по одной из линий под кожей Малфоя. Она направляла яд обратно от нижних рёбер к вырезанной руне, из которой он распространялся, а затем вытягивала тонкую нить яда заклинанием из пореза. Удалив яд, она поместила его в пустой пузырек, резким движением разрывая связь между нитью и кожей.

Малфой едва не упал на колени от боли. Из его горла вырвался почти беззвучный гортанный звук человека, привыкшего к пыткам.

— Что ты себе позволяешь? — наполовину прорычал, наполовину простонал он. — Ты считаешь, что я все ещё недостаточно страдаю?

Гермиона положила ладонь на его руку, пытаясь успокоить его.

— Прости. Я не пытаюсь причинить тебе боль. Мне нужно очистить раны от темной магии. Она ядовита. Если ты оставишь её под кожей, твое тело и магия начнут меняться из-за неё. Проникая в организм на клеточном уровне, тёмная магия приводит к необратимым изменениям. Она будет разрушать тебя изнутри. Такая магия сделала из вашего Темного Лорда того, кем он сейчас является. И, учитывая количество рун у тебя на спине, тебе останется жить не более нескольких лет. Твое тело или сознание не выдержат этого. Темная магия всегда очень дорого обходится волшебникам.

— Я в курсе, как работает темная магия, — прошипел Малфой. Его руки были сжаты в кулаки, а тело пробирала легкая дрожь.

— Тогда прошу, дай мне попробовать помочь тебе.

Драко немного опустил голову и едва слышно выдохнул, словно рассмеялся. Гермиона внимательно посмотрела на него. Он больше ничего не сказал.

Она вытянула из ран ещё две ядовитых полосы. На третьей Драко упал на колени. Он смертельно побледнел, а его кожа покрылась холодным потом.

Гермиона как можно мягче опустила руку на его плечо. Она ощущала под пальцами изгиб его ключицы и видела яростно пульсирующую вену на шее.

— Хочешь, чтобы я оглушила тебя? — спросила девушка тихо. — Так я смогу работать быстрее. Это никак не отразится на эффективности лечения. Но тебе придётся довериться мне.

Малфой замер. Очевидно, он раздумывал над её словами.

— Действуй, — сказал он спустя минуту. — Ты и так можешь убить меня в любой момент, когда посчитаешь нужным.

Она прижала его тело к своему.

— Ступефай, — сказала Гермиона мягко и подхватила Драко, когда он обмяк в ее руках. Отработанным движением она наложила на его тело чары Левитации и опустила его на пол, подложив под голову свернутую мантию.

Гермиона работала быстро. Она уже когда-то использовала такую целительскую технику во время обучения в Албании. Девушка лечила молодого волшебника, который сам вырезал на своей коже руну, не понимая законов, по которым работает темная магия, и который чуть не поплатился за своё незнание жизнью.