Гермиона проскользнула в балконную ложу, опустилась на колени и взглянула сквозь перила вниз. Бальный зал был заполнен людьми, одетыми в свои самые роскошные наряды. Комната была великолепна в своем убранстве. Сверкающая. Люстры украсили волшебными гирляндами, а в центре комнаты соорудили башню из фужеров шампанского высотой не менее шести футов — шампанское стекало вниз бесконечным волшебным фонтаном.

Эта вечеринка предназначалась для светской хроники. Несколько фотографов делали снимки для утренней газеты.

Гермиона увидела Пия Толстоватого и еще нескольких важных персон из Министерства. Там были десятки Пожирателей Смерти, которых она узнала.

Бледная вспышка волос привлекла внимание Гермионы, и девушка заметила, что Малфой был занят разговором с Долорес Амбридж. Надзирательница нарядилась в темно-розовую парадную мантию с глубоким вырезом и кулоном, внушительно выделяющимся на груди.

Амбридж улыбалась и трогала Малфоя за руку, в то время как его взгляд оставался каменным. Его глаза исподтишка скользили вниз по ее груди, в его взгляде читалась смесь любопытства и беспокойства.

Прежде чем Гермиона успела обдумать происходящее, ее внимание привлекла алая фигура. Она не поверила своим глазам. На вечеринке была суррогатная мать.

Глаза Гермионы пробежались по комнате, и она поняла, что их там было девять.

Девушка изумленно уставилась на них. Она не смогла никого узнать. Все суррогаты были в шляпах и следовали за волшебниками, словно тени. Их головы были опущены вниз, а плечи покорно поникли.

Некоторые из волшебников, которых они сопровождали, были Пожирателями Смерти. Гермиона узнала Амикуса Кэрроу, Мальсибера и Эйвери. Остальные волшебники были моложе. Она подумала, что один из них — Адриан Пьюси, а другой — Маркус Флинт.

Гермиона поняла, что суррогаты использовались как символы статуса. Демонстрация важности родословной их владельцев.

Грудь Гермионы сжалась, а лицо исказилось, когда она наблюдала за этим вживую.

Женщины не подходили друг к другу близко. По-видимому, им было приказано не перемещаться без команды по залу. Но, когда они проходили мимо друг друга, Гермиона видела, как их руки на мгновение соприкасались. Чтобы передать сообщение или просто для утешения — девушка не могла точно рассмотреть из-за расстояния.

Гермиона думала, что всех суррогатных матерей держат взаперти в поместьях, как и ее саму. Очевидно, это было ошибочное предположение.

Исключением была только Гермиона. Последний член Ордена. С потерянными воспоминаниями. Наручниками, связанными кровной магией. В собственности у Верховного Правителя. Под личным контролем самого Волдеморта.

Возможно, другим девушкам даже разрешалось выходить за пределы поместья в одиночку. На самом деле, учитывая, что их можно было отследить, не было никаких причин, по которым они не могли этого сделать.

Возможно, Гермионе тоже технически было позволено сделать это. Хотя почему-то она в этом сомневалась. Если ей было запрещено принимать гостей, то Малфой вряд ли позволит ей покинуть поместье.

— Минута до полуночи! — весело крикнула ведьма со звучным голосом, прервав размышления Гермионы. — Найдите вашу пару для новогоднего поцелуя!

Астория вернулась в комнату. Ее мантия слегка развевалась, а выражение лица было невинным, но в ней чувствовалась легкая растерянность, которая казалась Гермионе очевидной. Ее губная помада была слегка размазана. Не слишком явно, но достаточно, чтобы заметить, что форма ее рта была небрежно очерчена. Выражение ее лица было самодовольным.

Гермиона наблюдала, как Астория подошла к Малфою. Ее нахальство сменилось выражением нежности, когда она подошла ближе, но в глазах ведьмы мелькнуло что-то еще.

Малфой внимательно посмотрел на неё, его взгляд даже не дрогнул. Гермиона не могла хорошо разглядеть лицо Астории.

— Десять! Девять! Восемь! Семь! — зал начал скандировать обратный отсчет до Нового года.

Когда цифры закончились, Малфой протянул руку вперед безо всякого выражения на лице и провел большим пальцем по губам Астории.

На нулевой отметке он наклонился и прижался губами к губам Астории. Зал взорвался волшебным фейерверком, криками и звоном посуды, когда люди произносили тосты.

Губы Малфоя оставались прижатыми к губам Астории, но, целуя жену, он поднял взгляд, смотря поверх ее головы. Его холодные серые глаза остановились на лице Гермионы.

Она забыла, как дышать.

Гермиона смотрела на него в ответ. Не в силах отвести взгляда.

Ее желудок резко дернулся. Сердце начало колотиться, пока она не услышала звон в ушах. Вздрогнув, девушка почувствовала, что должна отодвинуться подальше, но оказалась в ловушке, словно холодное серебро его взгляда продолжало удерживать ее.

Он продолжал смотреть на нее, пока Астория не прервала поцелуй и не отвернулась. Затем его глаза опустились, и фальшивая аристократическая улыбка искривила его губы, когда Малфой оглядел комнату, хлопая без энтузиазма в течение нескольких секунд, прежде чем схватить бокал шампанского с плавающего подноса.

Он залпом выпил его, как будто это была жидкость для полоскания рта.

Гермиона откинулась назад и прижала руки к груди, желая, чтобы сердце перестало так бешено колотиться.

Вечеринка продолжалась несколько часов. Гермиона внимательно наблюдала за социальными взаимодействиями. Ища признаки напряженности и альянсов. Пытаясь определить социальный порядок, который существовал, чтобы понять, что было упущено «Ежедневным Пророком».

Она заметила, что Грэхэм Монтегю смешался с толпой, и некоторое время наблюдала за ним, пытаясь понять, нет ли в нем чего-нибудь знакомого. Он казался ей совершенно чужим.

Малфою невозможно было смешаться с кем-либо. Он стоял и позволял другим людям разговаривать с собой. Для Гермионы становилось все более очевидным, кто из людей знал, что он — Верховный Правитель, а кто нет. В том, как юные Пожиратели Смерти приближались к нему, было что-то вроде почтения и деликатности. Пожиратели Смерти постарше, такие, как Мальсибер, Нотт-Старший и Яксли, относились к нему со смесью уважения и негодования.

В то время как другие присутствующие, возможно, не осознавали, почему Малфой был так тесно окружён Пожирателями Смерти. Внимание к нему распространялось по комнате, точно верховой огонь. Комната была ориентирована вокруг Малфоя таким образом, что это начинало нервировать.

Малфой играл свою роль доброжелательного хозяина. Холодность и ощущение опасности его персоны были неоспоримы, но он сменил их на аристократическую вежливость. Жесткое непреклонное выражение, которое он носил рядом с ней, отсутствовало. Он со снисходительным видом ухмылялся и занимался бесконечным потоком светской беседы с каждым, кто приближался. Но Гермионе, неспособной разобрать его слова и просто наблюдающей за ним, он казался холодным и скучающим.

Было почти четыре часа утра, когда разошлись последние гости.

Гермиона осторожно возвращалась в свою комнату. Она не хотела снова столкнуться с Асторией или с какими-нибудь отставшими гостями. Добравшись до коридора, ведущего в ее комнату, девушка выглянула из-за угла и обнаружила там Малфоя.

Он оглянулся и сразу же увидел ее.

— Повеселилась? — спросил он.

Гермиона колебалась несколько секунд, прежде чем завернуть за угол и, пожав плечами, направилась к нему.

— Было интереснее наблюдать вживую, чем постоянно читать о подобном в газете, — ответила она.

Малфой фыркнул.

— Слова, которые я никогда не ожидал услышать от тебя, — сказал он. Затем он уставился на нее, прищурившись. — Почему Монтегю интересуется тобой? — осведомился он, выгнув бровь.

Гермиона взглянула на него.

Она удивилась, что он спрашивает. Девушка поняла, что у Малфоя есть график для изучения ее воспоминаний. Примерно каждые десять дней. Он пропустил последний сеанс и оставил его Волдеморту. Если бы Малфой захотел правдивую информацию, то мог бы просто подождать.

— Не представляю, — ответила она. — Я едва знала его в школе.

В глазах Малфоя расцвело любопытство.

— Неужели? Как интригующе, — сказал он задумчиво. — Ты полна сюрпризов.

Гермиона закатила глаза.

— Говоришь эту фразу каждой девушке? — сказала она саркастически-сладким тоном.

Он пристально посмотрел на нее и усмехнулся.

— Отправляйся спать, Грязнокровка.

Несмотря на формулировку, это не было похоже на команду. Гермиона еще мгновение смотрела на него, прежде чем войти в свою комнату.

Он все еще стоял в коридоре, когда она закрыла дверь.

На обложке утренней газеты была фотография Малфоя и Астории. Там был запечатлен момент, когда Малфой потянулся вперед и провел большим пальцем по губам Астории, прежде чем наклонился, чтобы поцеловать ее, а позади них взорвались фейерверки и ленты.

Это выглядело мило, романтично и интимно.

На следующей странице была фотография Верховного Правителя, убившего несколько человек во Франции. Одна девушка показалась ей смутно знакомой. Гермиона подумала, что она могла посетить Хогвартс во время Турнира Трех Волшебников.

Гермиона не знала, что Малфой уезжал из страны в начале недели.

Девушка сложила фотографию Малфоя и Астории в оригами, позабавившись тем, что заставила их отскочить, а затем врезаться друг в друга.

Она разорвала фотографию Верховного Правителя на мелкие полоски и переплела их между собой.

«В другой жизни, — подумала она, — я могла бы заниматься украшением выпечки».

Затем Гермиона встала и приступила к упражнениям.

Девушка становилась до смешного подтянутой, что было удовлетворительным, хотя, в основном, бессмысленным чувством. На самом деле не имело значения, сколько ударов она сможет нанести, если не может действительно ударить кулаком в лицо Малфоя. Не было особого смысла в выносливости, ведь у нее чуть не каждый раз случался приступ паники, когда Гермиона убирала руку от тисовой изгороди или пыталась двигаться со скоростью, которая не была опасно быстрой.

Малфой появился ближе к вечеру, чтобы просмотреть ее воспоминания. Похоже, он не нашел в них ничего особенно интересного. Он даже не отреагировал, когда увидел момент, где Астория трахалась с кем-то в коридоре. Портреты, вероятно, уже сообщили ему об этом. Закончив с ее воспоминаниями, он встал.

Гермиона пересилила головную боль и села, глядя на него.

— Завтра я пришлю последний пузырек с зельем, — сказал он.

Девушка кивнула. Малфой больше ничего не сказал и развернулся, чтобы уйти.

В тот вечер Гермиона тщательно продумала план на следующий день. Если это действительно была ее последняя доза зелья, то было много вещей, которые она хотела попробовать, прежде чем эффект исчезнет.

На следующее утро девушка не стала задерживаться, чтобы прочесть газету. Она залпом выпила зелье прежде, чем успела заколебаться или испугаться его побочных эффектов. Затем Гермиона направилась к двери с холодной решимостью.

Ее первым пунктом плана было южное крыло поместья. Единственная часть дома, которая до сих пор оставалась не исследованной. Гермиона начала с самых верхних этажей, постепенно спускаясь вниз.

Добравшись до первого этажа, она почувствовала, как воздух изменился, став более густым и холодным. Даже сквозь смягчающее действие зелья девушка ощущала какое-то воздействие. Волосы на затылке встали дыбом, а тело покрылось холодным потом.

Темная магия.

Воздух настолько сильно был ею пропитан, что, казалось, Гермиона могла почувствовать ее на вкус.

Девушка замерла на лестнице на несколько минут, размышляя.

Инстинкты настойчиво кричали ей развернуться и уйти. Но они были нейтрализованы зельем.

А вот её любопытство — нет.

Она спустилась на последние несколько ступенек и двинулась туда, куда вели ощущения. Дверь была приоткрыта. Гермиона заглянула внутрь. Это была большая гостиная. Совершенно пустая. Ни одного предмета мебели. Никаких штор. Никаких портретов на стенах. Даже обои, казалось, были содраны.

В центре помещения не было ничего, кроме большой клетки.

Темная магия, пропитавшая комнату, казалось, больше всего сосредоточивалась вокруг нее.

Гермиона медленно вошла и приблизилась к клетке.

В этой комнате гибли люди. Медленно. В муках.

Мозг Гермионы автоматически начал составлять список темных ритуалов, которые обеспечивали такое длительное присутствие губительной магии.

Вероятно, эта магия даже затронула родовую магию поместья.

Подойдя ближе, Гермиона обнаружила, что клетка была встроена в пол. Её в буквальном смысле невозможно было убрать, если только не разрушить фундамент поместья, но, вероятно, и этого могло оказаться недостаточно.

Просто стоя рядом, она ощущала во рту привкус меди, похожий на вкус крови.

Девушка внимательно осмотрела клетку.

Та была на дюйм ниже ее. Вероятно, ровно пять футов в высоту и около трех футов в ширину. Достаточно высокая, чтобы держать там человека или нескольких.

Гермионе стало интересно, сколько людей в ней побывало.

Какой-то шум испугал ее. Она обернулась и увидела, что Малфой стоит в дверях и смотрит на нее с раздражением, граничащим с яростью.

— Конечно, у тебя не хватило мозгов держаться подальше отсюда, — произнёс он твердым голосом, направляясь к Гермионе.

14.

Гермиона безразлично взглянула на Малфоя. Даже без воздействия зелья, ее едва ли встревожило бы его появление. Девушка не отводила глаз, наблюдая, как он приближается. Она знала, что Малфою было запрещено вредить ей, да и он сам не испытывал особого желания причинять ей боль. Даже в те моменты, когда бесцеремонно вторгался в сознание Гермионы.

Страуд, скорее всего, объяснила Малфою, что ее стабильное психическое состояние имело большое значение.

— И многих вы держите в клетках? — спросила Гермиона.

Малфой прожигал ее взглядом. Его лицо было слегка бледным, а глаза потемнели от едва контролируемой злости. Девушка чувствовала, как эта ярость сгущается вокруг него.