Как и мантия, которую он ей дал.

Возможно, Малфой даже не знал, где купить обычную обувь. Он просто предположил, что все ботинки должны быть из кожи дракона, с контролем температуры и чарами против изнашиваемости.

Излишнее внимание Малфоя вообще приводило в замешательство. Девушка смотрела на ботинки еще несколько минут.

Она быстро отбросила эту мысль. Если бы у Астории была комнатная собачка, та, несомненно, была бы снабжена драгоценными камнями на ошейнике.

Гермиона была просто хорошо обутым и одетым домашним суррогатом, предназначенным для траханья за столом несколько дней в месяц.

Малфой, наверное, боялся, что, если она получит обморожение, ему снова придётся возиться с ней.

И учитывая, что Гермиона якобы собиралась родить троих детей до того, как покинет поместье, она предположительно должна была прожить тут не менее четырех лет. Возможно, даже около пяти или шести.

Принимая во внимание, насколько спартанской казалась обстановка поместья, Малфой, по-видимому, придерживался строгой философии приобрести что-то «раз и навсегда». Тот факт, что ему пришлось купить ей двадцать пар обуви за два месяца, вероятно, был слишком оскорбительным.

Если бы сапоги были даны Гермионе раньше, она могла бы надеяться использовать их для побега. Но, глядя себе под ноги, девушка не чувствовала ни малейшего проблеска оптимизма.

Хотя будет неплохо, если ее ноги перестанут болеть часами каждый день.

Вещи, за которые Гермиона ощущала благодарность, поистине ужасали.

Эльфийка снова появилась, чтобы забрать ее посуду и спросить, не хочет ли она чего-нибудь.

— Мне позволено оставлять газеты после того, как я их прочитаю? — осторожно спросила Гермиона.

Вопрос был явно не из тех, на которые эльфийка была готова ответить. Она переминалась с ноги на ногу и, казалось, размышляла.

— Топси надо подумать. Обычно мы выкидываем их после прочтения, — сказала эльфийка через несколько минут. — Зачем Грязнокровке они нужны?

Гермиона пожала плечами.

— Здесь нечем заняться. Будет неплохо иметь бумагу, которую я могла бы использовать. Я предполагаю, что мне откажут, если я попрошу клубок ниток или пряжи.

Эльфийка кивнула, подтверждая ее догадку.

— Топси должна содержать эту комнату в чистоте. Но Грязнокровка может использовать бумагу, пока не придет следующая газета, — сказала эльфийка.

— Справедливо, — согласилась Гермиона. Как будто у неё было право выбора в этом вопросе.

Девушка прочитала дневную газету двенадцать раз, прежде чем разорвать ее на аккуратные квадратики. Предыдущую ночь она провела, перебирая список вещей, которые, по ее мнению, могли ей позволить иметь. Гермиона предполагала, что у нее не может быть вязальных спиц. Запрет пряжи оставался загадкой, хотя, возможно, Малфой волновался, что она сможет удушить себя или повеситься... если сможет избавиться от пристального наблюдения портрета... Версия, конечно, была сомнительной.

Возможно, ей удастся повеситься снаружи. Придётся повнимательнее присмотреться к деревьям в поместье... она отбросила подобные планы, чтобы отложить их на потом.

Гермиона не думала больше о самоубийстве. Она не думала о причине, по которой ее голова все еще пульсировала, и том ущербе, который Волдеморт нанес ее разуму. Она не думала об этой боли. Или о том, что ее руки снова начали трястись. Или о том, как Волдеморт заставил ее снова пережить изнасилования. Воспоминания, казалось, травмировали ее даже больше, чем сам момент, когда это произошло. Она не думала о том, что никогда не сможет сбежать.

Девушка не думала ни о чем и рвала «‎Ежедневный пророк» так настойчиво, как только позволяли ее судорожные пальцы.

Вот и все.

Это было единственное, что ее занимало.

Сделав несколько идеальных квадратов, она принялась складывать их. Гермиона делала оригами в форме журавлей.

Девушка не могла точно вспомнить, где научилась их делать. Эта способность ровно складывать бумагу в определенном порядке, который она не знала, возможно, осталась на уровне мышечной памяти.

Отец? Это он ее научил?

Кто-то с ловкими и точными пальцами. За кухонным столом, сидя с ней рядом.

— Если сложишь тысячу журавликов за год, то твоё желание исполнится, — произнес мужской голос.

— Нет, ты получишь удачу и счастье, — раздался женский голос из соседней комнаты.

— Это одно и то же.

— Не совсем. Желание предполагает, что человек знает, что для него лучше. Удача и счастье оставляет его на волю судьбы, чтобы привести позже в нужное место. Я бы предпочла, чтобы мне подарили удачу и счастье, а не одно желание.

— Ладно, Конфуций. Буду полагаться на твоё компетентное понимание мистики.

— Я знаю, ты нарочно пытаешься спровоцировать меня. Слияние конфуцианства и японской мифологии — это оскорбление перед всеми богами педагогики. Я не позволю тебе забивать голову нашей дочери подобной дезинформацией.

— Может быть, я делаю это, чтобы развить ее критическое мышление... Ладно, я искренне извиняюсь за то, как ужасно она теперь будет воспитана. Я возьму на себя всю ответственность, когда она будет изгнана из гражданского общества и вынуждена будет скитаться по земле в качестве кочевника. В будущем я обязательно буду ссылаться на все проверенные первоисточники, когда что-то ей объясняю.

— Да, спасибо. Было бы чудесно.

— Проблема с женитьбой на ком-то, кто никогда не надоедает тебе, заключается в том, что эта женщина даже не может оставить мужчину в покое, чтобы он смог научить дочь своему любимому занятию. Сейчас я наконец покажу тебе, как сделать оригами. Твоя мать не знает ничего о том, что я тебе расскажу. А я только что прочитал статью астрофизика, который предлагает использовать эту технику оригами для хранения больших мембран на спутниках.

Гермиона складывала оригами-журавлей, пока кончики пальцев не начали болеть. Затем она разложила их на полу так, чтобы они стояли, расправив крылья.

Газета не была идеальным материалом для оригами, но это приятно — заниматься хоть чем-то. У Гермионы так давно не было никаких дел.

Жаль, что японская мифология не была настоящей магией. Она бы сложила сто тысяч журавлей, если бы это принесло ей немного удачи.

Девушка собрала фигурки и расправила их все, оставив в аккуратной кучке эльфу для уборки.

Интересно, какими были ее родители? Какая у них была работа?

Она надеялась, что ее неспособность вспомнить их означала, что они где-то в безопасности. Что она смогла защитить их до начала войны.

Гермиона надеялась, что они никогда не узнают, что с ней стало.

Примечание к части

Арты к главе.

Автор flyora.art Тысяча бумажных журавлей https://www.instagram.com/p/CAvBXtOA31n/?utm_source=ig_web_copy_link

Автор lyrium_mysterium https://lyrium-mysterium.tumblr.com/post/641797230442037248/manacledhermione-with-a-lil-paper-crane

13.

Пять дней спустя Гермиона сидела на полу у окна, складывая, по ее подсчетам, двести тридцать шестого бумажного журавля, когда дверь открылась, и в неё заглянул молодой человек. Его глаза скользнули по комнате. Заметив Гермиону, парень вошел и быстро закрыл за собой дверь.

Выражение его лица изменилось, когда он пристально посмотрел на нее.

Молодой человек, казалось, торопился.

Он был крепко сложен, с темными волосами и угловатым лицом. На нем была строгая темно-синяя парадная мантия. Лицо покрывала густая щетина.

Инстинктивная реакция Гермионы при виде гостя была полнейшим ужасом.

Девушка застыла, словно окаменев, и уставилась на него.

Бежать было некуда. Она даже не могла закричать.

Гермионе никогда не приходило в голову, что в один прекрасный день в ее комнату может войти незнакомец.

Подойдя ближе, он немного помедлил, заметив выражение ее лица.

— Ты меня не помнишь, — удивленно сказал тот. В этих словах, казалось, был намек на обиду.

Гермиона в отчаянии смотрела на него, пытаясь угадать, кто он такой. Он казался ей смутно знакомым. Может быть, со школы? Кто-то, кого она отдалённо знала.

Парень продолжал осторожно приближаться. Он был уже на полпути к ней, и руки Гермионы начали судорожно сжиматься, пока девушка пыталась придумать, что делать. Если она захочет убежать, ей придется двигаться быстрее, иначе незнакомец просто прикажет ей остановиться. Возможно, если она заткнет уши... но он может успеть оглушить ее.

Гермиона не сможет...

Он был всего в нескольких футах от неё, и выражение его лица становилось все более торжествующим.

Внезапно раздался резкий треск, и рядом с ней из воздуха возник Малфой. Гермиона вздрогнула и дёрнулась к нему — подальше от приближающегося незнакомца.

Напряженное, торжествующее выражение на лице молодого человека резко сменилось безразличием при виде Малфоя. Остановившись, он выпрямился и снова оглядел комнату.

— Заблудился, Монтегю? — холодно спросил Малфой, слегка встав перед Гермионой.

Монтегю пожал плечами.

— Просто проходил мимо, — ответил он. — Мне стало любопытно, когда я увидел эту комнату. Здесь у тебя слишком много оберегов, Малфой.

Взгляд Гермионы метнулся к стенам. Защитные чары? Она никогда этого не замечала. Было трудно обнаружить определенные типы оберегов без палочки или магии.

— Темный Лорд доверил ее мне с конкретными инструкциями относительно ее пребывания. Всегда полезно знать, когда кто-то вторгается на чужую территорию, — ответил Малфой. Его тон был совершенно ледяным.

Монтегю рассмеялся.

— Ей не разрешено принимать посетителей?

— Нет, — сказал Малфой, отходя от Гермионы, бросив на нее самый небрежный взгляд. — Но если тебе было так любопытно, мог бы спросить у меня. Уже почти полночь. Вероятно, нам стоит вернуться на вечеринку. Уверен, что Астория уже ищет нас.

Малфой пересек комнату, ожидая, что Монтегю последует за ним. Тот, казалось, намеренно не спешил.

Монтегю неторопливо провел взглядом по комнате, а затем снова посмотрел на Гермиону. Напряженность вернулась в его глаза, когда он смотрел на нее сверху вниз, а Малфой стоял позади него.

Его взгляд. Было что-то, что он пытался донести до нее.

Затем он повернулся и последовал за Малфоем.

Гермиона несколько минут смотрела на закрывшуюся за ними дверь.

Монтегю.

Грэхэм Монтегю?

Он состоял в отряде Амбридж. И был капитаном слизеринской команды по квиддичу. Фред и Джордж засунули его в исчезающий шкаф на пятом курсе.

Гермиона едва помнила его. Они никогда не пересекались в школе.

Когда она успела узнать его настолько, что он ожидал ее реакции на его появление?

Девушка отложила в сторону листок бумаги, который она продолжала мять дрожащими пальцами.

Малфои устраивали в поместье новогоднюю вечеринку. Она и понятия не имела, если бы не появились Монтегю и Малфой.

Гермиона встала и в нерешительности направилась к двери. Она хотела увидеть людей своими глазами, но эта мысль сводила ее с ума от страха.

Если кто-нибудь узнает ее, то сможет сделать с ней все, что захочет, если только Малфой не появится и не остановит это. Внезапное инстинктивное облегчение, вызванное его появлением, выбивало ее из колеи гораздо сильнее, чем хотелось бы.

Знакомый дьявол был лучше, чем дьявол, которого ты не знаешь.

Гермиона постояла у двери несколько минут, прежде чем нерешительно открыть ее. Она прокралась по коридору и проскользнула в один из заброшенных коридоров для слуг, направляясь к главному крылу дома.

Постепенно до ее ушей стали долетать звуки струнного квартета, сопровождаемые гулом разговоров. Девушка остановилась и прислушалась.

Музыка.

Гермиона уже много лет не слышала музыки.

Она прислонилась к стене, чтобы впитать это ощущение. Закрыв глаза и дыша в такт струнам.

Она уже забыла, каково это — слышать музыку.

Через пятнадцать минут Гермиона опомнилась и продолжила свой путь. Она приоткрыла дверь и заглянула в темный коридор, чтобы проверить, был ли там кто-то. Девушка уже собиралась войти, когда услышала шорох ткани и женский смех. Гермиона резко отступила назад, увидев, как Астория выскочила из-за угла, схватившись за чье-то запястье. Мужское запястье, явно не принадлежащее Малфою.

Гермиона не могла ясно видеть в темноте, но телосложение мужчины было неправильным. Шире и ниже. Недостаточно бледным. Ее спутник не был блондином.

Астория прислонилась спиной к стене, и мужчина приблизился к ней, пока образ ведьмы не скрылся из поля зрения девушки. Глаза Гермионы расширились, когда хихиканье сменилось хриплыми вздохами.

Она изменяла мужу... хотя это не было удивительно... Гермиона просто не ожидала, что станет невольной свидетельницей этого события.

Внезапно в темноте мелькнули две стройные молочно-белые ноги, и в момент, когда они обернулись вокруг бедер мужчины, звуки вздохов сменились страстными стонами.

Гермиона почувствовала себя странно очарованной, пока ужасная мысль не пришла ей в голову...

Малфой найдет это в ее памяти.

Она резко отступила назад и бесшумно побежала вверх по лестнице. Девушка знала ещё один маршрут в сторону бального зала.

Гермиона довольно хорошо ориентировалась в большей части поместья. Если на ее пути были стены в качестве опоры, она могла пройти почти куда угодно без приступов паники.

На третьем этаже располагалась узкая извилистая маленькая лестница, которая вела к балконной ложе над бальным залом. Гермиона предположила, что вечеринка проходила именно в нем.

Она надеялась пойти куда-нибудь, где можно было бы подслушать разговор, но в ее план вмешалась интрижка Астории в коридоре. Гермиона попыталась проанализировать увиденное. Сам по себе поступок не был удивительным, но неосторожность казалась чрезмерной. Изменять мужу в коридоре, заполненном портретами его семьи. Даже если это был фиктивный брак, такая откровенность казалась крайне грубой.