Окна были занавешены. Гермиона медленно отодвинула одну из штор в сторону и с облегчением обнаружила, что с этой стороны дома не было видно океана. Окно выходило на бамбуковую рощу.

Гермиона несколько мгновений смотрела на неё, прежде чем снова опустить занавеску.

В дальнем конце гостиной была еще одна большая дверь. Роспись на стене и створках дверей изображала лес, окутанный туманом.

За дверью находилась спальня. В комнате царил полумрак, все окна были занавешены. У стены стоял низкий комод, над ним висело зеркало. Поймав в нем свое отражение, Гермиона подумала, что она похожа на испуганного оленя.

Слишком худая.

В той же одежде, в которой она отрезала Драко руку и сбежала.

Она так отчаянно хотела тогда сорвать с себя униформу суррогата, но, взглянув на свое отражение, почувствовала схожее желание и по отношению к форме для верховой езды. Ей нужно найти другую одежду. Что-то, что не было пропитано кошмаром.

Она посмотрела на комод, потом перевела взгляд на Джинни.

Выражение лица Джинни все еще оставалось напряженным, ее пальцы играли с кончиками волос. Девушка оглядела комнаты. Казалось, ей было неловко находиться здесь.

— Я не знала, захочешь ли ты жить здесь или со мной и Джеймсом. Тебе вообще нет нужды тут оставаться. Я просто хотела убедиться, что ты знаешь, что у тебя есть пространство и уединение, если ты этого захочешь. Я… — голос Джинни прервался, и она глубоко вздохнула: — Я так рада, что ты наконец здесь.

Гермиона медленно кивнула. Оглядела комнату.

— Здесь мило. Я просто… все еще привыкаю. Прошло так много времени с тех пор, как… — она сглотнула и провела пальцами по льняному одеялу на кровати.

Джинни кивнула, но в ее глазах появилась боль.

— Но ты ведь будешь проводить с нами время, правда? Джеймс никогда не видел других людей, кроме меня и Малфоя. Я рассказывала ему столько историй о тебе, Гарри и Роне…

— Конечно. Я просто хотела сказать… — Гермиона не знала, как объяснить свои ощущения Джинни. — Все это пока не кажется мне реальным. То, что мы сделали… — Ее грудь сжалась. — Это был очень рискованный план. Мы до сих пор не знаем, сработал ли он полностью.

Она нащупала свою палочку. Еще пятнадцать минут, и Драко вернется.

Джинни склонила голову набок.

— Мне интересно, как именно все должно было сработать? Малфой только сказал, что ты планировала сбежать, удалив Темную метку и используя Люциуса. Но… ведь Малфой в конечном счёте должен вернуться, потому что он дал Непреложный обет победить Волдеморта, верно?

Напряжение сковало ее спину так резко, что казалось, будто позвоночник вот-вот сломается.

— Он не может вернуться. Он никогда не вернется. Теперь он останется здесь, со мной, — ровным голосом сказала Гермиона.

Выражение лица Джинни на долю секунды стало откровенно испуганным, прежде чем она скрыла его.

Горло Гермионы сжалось, когда она холодно посмотрела на Джинни.

— Он поклялся сделать все возможное, чтобы помочь Ордену победить Волдеморта. Он сделал все, что мог. Он сделал достаточно. Волдеморт так долго пытал его, что теперь он едва может сражаться на дуэли. Теперь он ничего не сможет сделать.

Она вцепилась в спинку стула так, что побелели костяшки пальцев.

— Он сделал все, что мог, — повторила девушка. — Это все. Он сделал все возможное. Ничего больше не… — у нее перехватило горло. — Он исполнил свою клятву. Итак, мы инсценировали его смерть. После того, как я сняла Темную метку, Люциус сжег поместье с помощью Адского пламени. Мы надеемся, что все решат, что мы с Драко погибли в огне. Европа нестабильна. Если все будут думать, что Верховный Правитель умер, Международная конфедерация наконец решит вмешаться.

Наступило короткое молчание.

— Но… Волдеморт ещё не умер, — медленно произнесла Джинни. Осторожно. Как будто она сообщала Гермионе маленькую деталь, про которую та забыла.

Гермиона почувствовала, как в животе у нее разгорается жар. Ей хотелось взорваться от вскипевших эмоций.

— Пока нет, — голос Гермионы вибрировал от напряжения. — Но его не нужно убивать… достаточно и поражения. Он может умереть сам. Или кто-то другой его убьёт. — Она прерывисто вздохнула и заставила себя продолжить. — Если бы Драко мог убить его и убил бы до того, как вмешается Международная Конфедерация, Темные метки исчезли бы. Ни один из членов Сопротивления, которые являются суррогатами или заключены в тюрьму, не смог бы снять свои кандалы, пока не найдут способ подделать магический отпечаток Волдеморта.

Она почувствовала жжение, разливающееся по трапециевидным мышцам спины. Она сунула руку в карман и сжала волшебную палочку. Школьную палочку Драко.

— Драко больше не в состоянии ничего сделать. Он сделал все что мог. Теперь настала очередь других действовать. Потеря Верховного Правителя — один из самых разрушительных ударов, который было возможно нанести Волдеморту. Если Международная конфедерация считала Драко угрозой, они могли откладывать вмешательство. Обставить все так, как будто он умер, было наилучшим решением.

— И этого… будет достаточно для Обета?

Гермиона судорожно кивнула, и ее пальцы крепко сжали палочку.

— Думаю, что да. Я участвовала в создании Обета вместе с ним. Он сформирован и моим намерением, в том числе, а оно всегда было направлено на то, чтобы спасти его. Поэтому этого должно быть достаточно. И если это не сработает… — ее голос дрогнул, а сердце бешено заколотилось. — Если… не… я… обещала…

Ее голос оборвался, когда грудь сжалась так болезненно, что казалось, будто треснула пополам. Глаза Гермионы расширились.

У нее задрожала челюсть:

— Я обещала…

Ее голос затих.

Она сделала неглубокий вдох.

— Я обещала…

Джинни в замешательстве посмотрела на нее, а затем на ее лице отразилось ужасное понимание. Она быстро пересекла комнату и тронула Гермиону за плечо.

— Гермиона? Гермиона, о боже. Я сглупила. Просто дыши. Мне не следовало спрашивать. Пожалуйста, дыши. Что мне сделать? Как мне помочь? У меня есть успокоительное…

Не паникуй.

Не паникуй.

Гермиона покачала головой, глядя на Джинни, и заставила себя дышать.

Джинни подвела ее к кушетке и крепко обняла за плечи.

— Здесь ты в безопасности. Ты в безопасности. Тебе не нужно волноваться. Ты можешь использовать окклюменцию? Теперь у тебя есть магия, окклюменция помогает?

Гермиона кивнула и попыталась подавить панику, но это было все равно что пытаться схватить дюжину угрей, ускользающих в другие части ее сознания.

Она крепко зажмурилась и сосредоточилась на одной точке.

Дыши. Дыши. Дыши.

Никаких приступов. У тебя не может быть приступов.

— Позови Драко, — выдавила она, заставляя себя сделать болезненный, судорожный вдох.

— Как мне… Ах, да. Экспекто Патронум!

Гермиона на мгновение открыла глаза и увидела серебристую лошадь Джинни.

— Найди Малфоя. Скажи, что у Гермионы приступ паники.

Лошадь умчалась, и Джинни повернулась к Гермионе.

— Гермиона, пожалуйста, все хорошо. Ты была такой храброй. Ты проделала весь этот путь. Теперь ты в безопасности. Я уверена, что все получилось. Никому не придется возвращаться назад. Вы с Малфоем оба здесь в безопасности. Ты добралась сюда. Ты в безопасности. Нужно просто дышать.

Гермиона заставляла себя дышать, делая рваные, судорожные вдохи, пока внезапно ее лицо не уткнулось в ткань, пахнущую лесом.

Она прижалась к Драко и почувствовала, как его рука пробежала по ее волосам и спине.

— Гермиона, давай, просто дыши для меня, — мягко сказал он, притягивая ее к своей груди и крепко обнимая. Затем его тон стал резким, как лезвие ножа. — Что ты сделала? Я же просил ее успокоить.

— Прости, я не знала…

Гермиона запустила пальцы в мантию Драко и подняла голову, притягивая его ближе и глядя ему в глаза.

— Драко… Драко… что если это не сработает... что если ты все еще не освободился от Непреложного Обета… Я… я обещала…

— Если это не сработает, — оборвал он ее, — я буду с тобой до конца. Это все, чего я когда-либо хотел.

Она яростно замотала головой и обхватила его лицо ладонями.

— Нет… Нет. Я все еще могу спасти тебя. Я могу пойти…

— Ты никуда не пойдешь. Ты закончила, — сказал он, и его глаза стали стальными. — Ты останешься здесь и позаботишься о нашей дочери, как и обещала. Это было твоей сделкой два года назад. Я спас для тебя Джинни, а ты дала слово, что остановишься. Единственное, чего я всегда хотел. Ты обещала, что уйдешь и никогда не вернешься. Ты сделала очень длинный крюк в исполнении своей части обещания, но ты все ещё обязана его сдержать.

Она снова покачала головой.

— Драко…

Он резко вздохнул, и выражение его лица сменилось с безжалостного на умоляющее. Он прижал ладонь к ее щеке.

— Это не твоя работа — разрушать себя, чтобы спасти всех. Ты видела себя, Грейнджер? От тебя почти ничего не осталось. — Его глаза были широко раскрыты, и он пристально смотрел на нее. — Моя жизнь не стоит того, чтобы жить, если за нее приходится расплачиваться тебе.

Ее рот скривился.

— Но… ты мне нужен, Драко… Я не смогу… — ее голос дрожал.

Он прижался лбом к ее лбу, обхватив рукой ее затылок.

— Ты тоже мне нужна.

Она прерывисто всхлипнула и обвила руками его шею.

— Если это не сработало, мы что-нибудь придумаем, — тихо сказал Драко, приблизив губы к ее уху. — Но ты ни при каких обстоятельствах не пойдешь на очередную самоубийственную миссию в попытке спасти меня. Просто дыши. Я не умираю, я здесь, с тобой. Ты в безопасности.

Гермиона судорожно вздохнула.

— А если что-то пойдет не так? Что мы будем делать?

Он провел большим пальцем по ее щеке.

— Мы справимся.

— Ты не можешь умереть. Не умирай, Драко, — она повторяла это снова и снова себе под нос.

— Я могу как-то помочь? — Джинни стояла рядом с ними. — Мне так жаль. Я не знала, что расстрою ее своими вопросами.

— Ей нужно поесть. Она почти ничего не ела несколько дней. Это было бы полезно, — голос Драко был ледяным.

— О боже, она не упоминала об этом… Я сейчас же схожу за едой.

Раздался звук отъезжающей в сторону двери, затем резкий щелчок, и Джинни ушла.

Гермиона сидела, крепко держа Драко еще несколько минут, пока ее сердцебиение не замедлилось.

— Прости. Сначала все было нормально, но потом…

— Все в порядке. — Он погладил ее по волосам. — Я все равно уже возвращался. Надо было остаться. Я думал, вы с Джинни лучше поладите в мое отсутствие.

Гермиона задумчиво улыбнулась.

— Я так давно не видела никого из своих знакомых. Я немного отвыкла…

Драко резко вздохнул, и его пальцы дернулись.

— Тебе не обязательно ее видеть. Она может находиться в своей части дома.

— Нет. — Гермиона покачала головой и выпрямилась, чтобы посмотреть на него. — Я хочу ее видеть. Я просто… я думала, все пройдёт намного проще. Но, полагаю, для нас не существует простых путей. Ей было любопытно, как мы сбежали, и разговор об этом заставил меня задуматься о том, что все может пойти не так. Я была шокирована… но продолжала дышать, обычно у меня не получалось даже этого. На этот раз я заставила себя дышать, пока ты не пришёл. Это была не ее вина. Она не знала, что эта тема меня расстроит. Я и сама не знала. — Ее пальцы слегка коснулись его щеки. — Она не должна была бить тебя, вот из-за чего я действительно расстроена.

Он фыркнул.

— Она набросилась на меня с ножом в нашу первую встречу здесь. Пощечины — мелочь. — Последовала пауза, и в его глазах появился слабый блеск. — Кажется, я припоминаю, как однажды ты сама ударила меня.

Гермиона на мгновение уставилась на него, а затем уголки ее рта приподнялись, когда жар поднялся к впадинам ее щек.

Она отвернулась, оглядывая комнату.

— Джинни сказала, что ты самостоятельно обустраивал эти комнаты.

Он кивнул.

— Они прекрасны.

Он поморщился.

— В них стало тесно. Я слегка увлекся покупкой книг.

Она улыбнулась и искоса взглянула на него.

— Именно поэтому здесь так чудесно.

Он рассмеялся. Гермиона подумала, что это, возможно, был первый искренний смех, который она когда-либо слышала от него.

Он длился всего мгновение.

Гермиона почувствовала, как в уголках ее глаз пролегли морщинки, когда она посмотрела на него.

— И ты построил для меня лабораторию.

Уголок его рта дернулся, когда он поднял бровь.

— Ну, теперь я официально отстраняю тебя от целительства. Я подумал, что тебе пора заняться той отраслью магии, которая тебе нравится.

Улыбка, игравшая на ее губах, исчезла, и Гермиона опустила взгляд на свои колени.

— Я… я не ненавижу целительство. Это занятие стало… травматичным… из-за войны. Эта область действительно интересовала меня.

Он скептически уставился на нее.

— Ты когда-нибудь задумывалась о карьере целителя, прежде чем Сопротивление сделало выбор за тебя?

— Ну, — она нервно теребила подол своей рубашки, — тогда у всех было не особо много вариантов для выбора.

— И по чистой случайности ты занялась именно тем, за что больше никто не хотел браться, — его голос был едким.

Появился большой поднос с едой, на котором громоздились тарелки с овощами, бифштексом, и картофельным пюре, и яблочными пирогами.

Домашняя еда.

Драко с тревогой хмыкнул, глядя на появившуюся еду.

— Не уверен, что смогу есть то, что стало плодом рук Уизли.

Гермиона проигнорировала его и подала им обоим тарелки, на которых лежало гораздо большее количество еды, чем они могли съесть.

Драко продолжал бормотать жалобы себе под нос, в то время как Гермиона наедалась. Она не могла вспомнить, когда в последний раз ела так много. Все это было так знакомо. Еда, которую она ела в детстве. Обеды в Норе летом перед началом занятий.

Это воспоминание едва не заставило ее расплакаться.

Несмотря на все жалобы Драко на то, что потенциал домашних эльфов тратится впустую, он не был склонен пропускать трапезу. Драко взглянул на нее, когда она наконец начала есть медленнее.