Она ждала, проводя пальцами по его волосам и разговаривая с ним, чтобы он оставался в сознании. Девушка почувствовала, как зелье подействовало, когда его тело расслабилось у нее на коленях.

Она взяла его правую руку и вытащила палочку, вложив ее рукоятку в левую руку и удерживая на месте, чтобы его судорожно сжимающиеся пальцы не выронили ее.

— Драко, — она старалась, чтобы ее голос звучал ровно. — Мне нужно, чтобы ты сотворил диагностику. Ты можешь попробовать? Я помогу с движением палочки, но это должна быть твоя магия.

Диагностика была нацелена на его мозг и нервную систему, и потребовалось шесть попыток, прежде чем заклинание сработало.

Несколько минут она молча изучала его.

— Легилименция напрягла твои зрительные нервы — вот почему пропало зрение. Это не навсегда. Тебе просто нужно отдохнуть, чтобы оно восстановилось. Эти... воздействия на твою нервную систему... — ее челюсть задрожала, и она сглотнула. — Ему действительно стоит прекратить использовать Круциатус на тебе.

Драко фыркнул и начал было отвечать, но все его тело содрогнулось. Он не издал ни звука, но сжал губы так плотно, что они побелели.

Раздался хлопок, и появилась Боббин, нагруженная зельями и медикаментами.

Гермиона посмотрела на эльфийку.

— Сможешь отлевитировать его на кровать? Я не смогу его дотащить. И снять с него грязную одежду.

— Боббин может.

Эльфийка щелкнула пальцами и осторожно перенесла Драко на кровать.

Гермиона подошла к нему и начала перебирать все припасы. Все они были помечены, многие пометки были выведены острым, колючим почерком, который, как она знала, принадлежал Северусу.

Девушка выбрала четыре зелья и вернулась к Драко. Боббин сняла с него одежду, вытерла лицо и уложила его в постель.

Гермиона склонилась над ним, изучая его глаза и отмечая все физические симптомы, которые могла обнаружить. Он был смертельно бледен, и его грудь все время вздрагивала, когда он пытался дышать так, чтобы не было больно. Она положила руку ему на лоб.

— Тебе следовало взять с собой обезболивающее зелье, — сказала Гермиона через мгновение. — Ты сам говорил мне не аппарировать после легилименции, не приняв сначала обезболивающего зелья. У тебя всегда был один флакон для меня.

Уголок его рта дернулся.

Она посмотрела вниз и откупорила один из флаконов, который принесла с собой, вложив ему в руку. Он проглотил его с гримасой.

Она протянула ему следующее зелье.

— Я должна была включить его в твой набор для исцеления. Мне не хватило места. Я должна была добавить болеутоляющее зелье вместо эссенции растопырника.

Драко моргнул, и Гермиона поняла, что он пытается заставить свои глаза сфокусироваться на ней, когда она протянула ему третье зелье.

Девушка взяла его руку и прижала к своей щеке.

— Ты и так знаешь, как я выгляжу, дай своим глазам отдохнуть. Твоя голова будет болеть меньше, если ты будешь держать их закрытыми.

Он упрямо сузил глаза, пытаясь разглядеть ее лицо еще мгновение, прежде чем послушаться.

Она наблюдала, как морщинки напряжения вокруг его глаз и рта медленно разгладились, а дыхание постепенно выровнялось.

Убедившись, что зелья подействовали, Гермиона решилась задать остальные вопросы.

— Кто твой целитель? Кто лечит тебя после пыток? Тебе нужно позвать его. Ты не сможешь двигаться в течение нескольких недель без нужного лечения.

Выражение лица Драко оставалось закрытым, но его пальцы дернулись. Гермиона почувствовала, как у нее сжалось сердце после того, как он несколько секунд не отвечал.

— Драко...

— Я сам разбираюсь со всем, если это не опасно для жизни, — наконец пробормотал он едва слышно. Драко не открывал глаз. — Северус иногда помогал мне, когда я не справлялся, но в остальном... это моя работа.

Гермиона в ужасе уставилась на него. Драко приоткрыл один глаз и, прищурившись, посмотрел на нее, прежде чем фыркнуть.

Он приподнял одну бровь и снова закрыл глаза, его лицо напряглось.

— Возможно, ты помнишь, что однажды вложила мне в сердце довольно редкий камень. Это может не проявляться в диагностике, но я должен избегать целителей, насколько возможно. Если Темный Лорд начнет получать сообщения о том, что физически мое тело остаётся нетронутым, несмотря на то, что на моей спине в течение трех лет вырезаны темные руны, у него возникнет более чем несколько вопросов. Скорее всего, я закончу с вырванным сердцем. Когда речь идет о чем-то опасном для жизни, я вызываю целителя и накладываю чары Забвения на него после этого. Если бы я звал целителя после каждого Круциатуса, то половина целителей в Англии были бы заколдованы.

Гермиона почувствовала себя так, словно он выпотрошил ее.

— Я не... я не знала...

— Все в порядке, Грейнджер. — Он не открыл глаз, но отмахнулся от нее свободной рукой. Уголок его рта приподнялся. — Мне уже несколько раз говорили, что у меня природный талант к исцелению.

Ее челюсть продолжала дрожать, и она на мгновение стиснула зубы, прежде чем вложить палочку в его пальцы.

— Ты... ты мог бы сотворить еще немного заклинаний для меня?

Он бормотал заклинания, пока Гермиона направляла его пальцы, постукивая по точкам давления на правой руке и вверх по предплечью. Его пальцы неоднократно судорожно сжимались, когда она помогала ему посылать мягкие вибрации в напряженные мышцы, ослабляя напряжение.

Через несколько минут его пальцы наконец расслабились, и она отложила палочку в сторону. Гермиона взяла его правую руку и начала пытаться исправить все побочные эффекты. Ее пальцы сводило судорогой от напряжения, но она не обращала на это внимания и продолжала работать, пока его рука не перестала дергаться.

Девушка взяла последнее зелье и вылила небольшое количество на ладонь. Начав с подушечки большого пальца, Гермиона принялась мягко втирать его, двигаясь вниз к предплечью и запястью Драко, а затем вверх к плечам. Зелье было теплым и заставляло кончики ее пальцев покалывать, когда она втирала его в кожу Драко, пытаясь восстановить все травмированные мышцы.

Когда Гермиона подняла глаза, Драко спал, его брови были сильно нахмурены.

Она изучала его лицо несколько секунд, затем протянула руку и легонько провела кончиком пальца между его бровей, пытаясь снять напряжение.

Без Драко, произносящего заклинания, попытка массировать его мышцы заняла больше времени. Но она все равно продолжала.

Пока он не был в сознании, Гермиона могла спокойно плакать во время работы.

Он проспал почти сорок восемь часов. Гермиона оставалась с ним практически все время. Выражение его лица расслабилось, когда она лежала рядом с ним в постели, тихо разговаривая с ним обо всем, что приходило на ум, проводя пальцами по его волосам и работая над его травмами. Она почти исчерпала весь его запас снадобий для растирания.

Когда ей становилось слишком тревожно, чтобы продолжать лежать рядом с ним, она тихонько расхаживала по комнате. На следующее утро Гермиона выглянула в окно и увидела, как Люциус ходит вдоль Северного крыла, словно пытаясь измерить его шагами. Он поднял глаза, и их взгляды встретились.

У Гермионы кровь застыла в жилах. Она встретилась с ним взглядом лишь на мгновение, прежде чем отпрянуть.

Каждый раз, когда Драко просыпался, Гермиона проверяла его глаза и заставляла выполнять основные исцеляющие заклинания. Он продолжал дремать до тех пор, пока Боббин не пришла сообщить, что Люциус был у двери Драко и угрожал сломать ее, если не увидит Драко.

Драко заставил себя подняться.

— Как давно я здесь? Мне дали только три дня. Боббин, принеси полный комплект одежды.

Гермиона попыталась удержать его.

— Драко, подожди. Твои глаза еще не восстановились. У тебя в запасе есть полдня. Тебе нужно как можно дольше отдохнуть.

Он закатил глаза и с трудом поднялся, когда Боббин вернулась с ворохом мантий.

— Для этого я и держу обезболивающие.

Он оделся и направился к зельям, которые принесла Боббин. Драко прищурился, держа их в нескольких дюймах от лица, пытаясь прочесть надписи. Затем быстро опрокинул пять из них, игнорируя возражения Гермионы о том, что некоторые виды обезболивающих не должны сочетаться.

Драко закатил глаза:

— У меня большой опыт в приеме обезболивающих. Я почти могу гарантировать, что не они убьют меня.

Он несколько раз моргнул и покачал головой.

Гермиона могла точно сказать, что он все еще плохо видит.

— Будь осторожен, Драко.

Он коротко улыбнулся, встретившись с ней взглядом.

— Со мной все будет в порядке.

Она все еще видела сдержанное напряжение на его лице за долю секунды до того, как он аппарировал.

Боббин появилась через несколько часов и забрала все медикаменты.

— С хозяином Драко все в порядке, — сказала она, избегая взгляда Гермионы, — он просто хочет понять, какие зелья использовала мисс.

Гермиона осталась одна в своей клетке, беспокойно гадая, что на самом деле происходит за дверью ее спальни.

Примечание к части

Арт к истории.

Автор thegirlthatreadsfantasybooks «беременность Гермионы» https://www.instagram.com/p/CN03XjkH8Sr/

71.

Июль 2005.

На следующее утро Боббин принесла ей на завтрак кашу. Гермионе не хотелось есть, поэтому поднос с едой остался нетронутым, пока она беспокойно расхаживала по комнате.

Драко так и не вернулся с тех пор, как отправился на встречу с отцом. Медленное течение времени убивало ее. Гермиона не собиралась тихо сидеть в своей комнате, ожидая, пока приедет Джинни, а Драко убьют.

Она пересекла комнату и решительно распахнула дверь в коридор.

— Нет! — раздался позади женский крик.

Гермиона едва не подпрыгнула от испуга и, повернувшись, увидела, как изображенная на портрете Нарцисса вскочила со своего кресла, словно собираясь выпрыгнуть из картины.

Прижав руку к груди и чувствуя, как бешено бьется сердце, Гермиона встретилась взглядом с Нарциссой.

Та уставилась на нее в ответ.

— Тебе нельзя выходить. Драко нет в поместье, — тон Нарциссы был резким и властным.

Гермиона не ожидала услышать в ее голосе столько силы. Сделав глубокий вдох, девушка настороженно посмотрела на Нарциссу. — Вы можете чувствовать его присутствие?

Нарцисса коротко кивнула.

— Магия поместья всегда отзывается на хозяина.

Гермиона медленно закрыла дверь и подошла к портрету. Она присмотрелась к образу Нарциссы, подмечая черты, которые Драко унаследовал от матери. У него были те же губы. Та же манерность в движениях. Когда Гермиона училась в школе, ей казалось, что Драко весь пошел в отца, но теперь она видела, что некоторые привычки и черты достались ему от Нарциссы.

— Я хочу спасти вашего сына, — сказала Гермиона.

Нарцисса поджала губы и вздернула бровь.

— Ты не сможешь. Если бы ты действительно думала, что способна спасти его, то не стала бы расхаживать по комнате, как запертый в клетке нунду.

Гермиона и бровью не повела.

— Если я буду сидеть сложа руки, он умрет.

Лицо Нарциссы на мгновение дрогнуло, а потом снова приняло равнодушное выражение. Отведя взгляд, она сказала:

— Существуют вещи гораздо хуже, чем смерть. — Нарцисса поправила манжету на рукаве. — Ты не знаешь, что происходило с моим сыном, когда ты исчезла. Даже не сможешь себе представить.

Было странно слышать, как подросток примерно на десять лет младше Драко называет его своим сыном.

— Я спасла его.

— Тебе не пришлось бы делать этого, если бы ты уехала раньше, как он и просил. Но для тебя существовали вещи важнее его просьбы, — ответила Нарцисса ледяным тоном.

Она была совсем юной, осознала Гермиона. Портреты не менялись и не старели, они навсегда оставались такими, какими были написаны. Тот факт, что Нарцисса с портрета казалась нестабильной и травмированной, показывал, насколько глубокий отпечаток оставило на ней произошедшее. Потому что на самом деле девушка с портрета была шестнадцатилетней Нарциссой Блэк, не знавшей ни пыток, ни болезней.

— Почему же Нарцисса не сбежала, когда Драко просил ее об этом? Из-за Люциуса?

Нарцисса с портрета застыла.

— Нет. Люциус… Он… он… — Ее лицо исказилось. — Он любил меня… ее… больше всего на свете. Она хотела уехать… сразу после Турнира Трех Волшебников... но Люциус поклялся, что Драко не придется принимать Метку. Когда Люциуса заключили под стражу, она была уверена, что Темный Лорд придет за Драко. Она собиралась бежать вместе с ним, как только он вернется домой на каникулы. Но… Темный Лорд оказался быстрее. После… после этого…

— Она осталась, чтобы сохранить жизнь сыну, — сказала Гермиона. — Драко перестал бы бороться за жизнь, как только удостоверился, что его мать в безопасности. Он не прожил бы и нескольких недель.

Нарцисса отвела взгляд, но едва заметно кивнула, подтверждая слова девушки.

Гермиона подошла ближе к портрету.

— Я хочу спасти Драко. Если бы вы сказали Люциусу… Если бы он знал…

— Это даже не обсуждается, — ответила Нарцисса резко. Ее глаза сверкнули.

Гермиона удивленно посмотрела на разозлившуюся девушку. К ней медленно подступало понимание того, что Нарцисса с портрета любила Люциуса гораздо больше, чем Драко.

Изображенная на холсте Нарцисса не была мамой. Она была юной волшебницей, обрученной с влюблённым в нее юношей. Несмотря на то, что она называла Драко сыном и приглядывала за Гермионой, на первом месте для нее стоял Люциус. Она бы позволила своему сыну умереть, если бы это помогло скрыть от Люциуса все то, что случилось.

Плечи Гермионы разочарованно опустились.

— Нарцисса…

— Она не хотела, чтобы он знал. Ты хоть представляешь, через что она прошла, чтобы Люциус никогда не узнал об этом? Побочный эффект от трёх доз зелья показался тебе тяжелым? Она принимала их больше десятка раз в день… только чтобы увидеться с ним, — голос девушки дрожал от переполнявших ее эмоций. — Драко умолял ее не делать этого.