Просто еще одна судьба, которую разрушил Волдеморт.

Гермиона сидела рядом с ним, чувствуя, как он медленно согревается.

Драко резко проснулся, выдернул свои пальцы из ее и, схватившись за левое предплечье, сел. Он поцеловал ее в лоб и исчез, не сказав ни слова.

Гермиона не видела его два дня. Она прочитала небольшую статью «Ежедневного Пророка» о праздновании годовщины. Как и следовало ожидать, отсутствие Волдеморта почти не упоминалось. Гораздо больше внимания было уделено отсутствию Астории.

В тот день Драко убил семьдесят пять пленников. Вступительная речь, общение с гостями, а потом его призвали, чтобы казнить предателей и бойцов Сопротивления. Все произошло в три захода. Двадцать пять заключенных выстроились в очередь, чтобы он их убил. Затем снова. И снова.

Немыслимое количество Убивающих проклятий.

Революция в Румынии была упомянута как незначительное восстание, никак не связанное с правлением Волдеморта.

Гермиона дважды перечитала газету, а затем вернулась к своим книгам и к повторению упражнений. В то время как она заставляла себя делать невыносимое количество отжиманий на полу, девушка обдумывала детали изготовления зелья, пока оно не стало казаться ей безупречным.

В другой жизни, если бы Гермиона могла стать ученым, открытие новой формулы зелья стало бы выдающимся успехом. Как и двенадцать видов применения драконьей крови, даже если бы четыре из них были полностью основаны лишь на гипотетических расчетах, вклад в углубленное понимание теории магии оказался бы примечателен сам по себе.

Но Гермиону не волновало теоретическое зелье. Ей требовалось настоящее, с реальными ингредиентами, которые она могла бы получить.

Девушка понятия не имела, как достать слезы феникса.

Фоукс исчез после похорон Дамблдора в Хогвартсе, и больше его никто не видел. Феникс даже не был родом из Европы.

Единственными известными одомашненными фениксами в прошлом веке были Фоукс и Спарки, талисман новозеландской команды по Квиддичу. Одомашнивание было более распространено несколько сотен лет назад, но каким бы сложным ни являлось умение завоевания верности феникса, оно было потеряно для истории.

Она лежала на полу посреди комнаты, тяжело дыша и размышляя. Ее живот и ноги горели.

Если Драко попытается бежать вместе с ней, их выследят и найдут. Волдеморт отыщет его с помощью Метки. За ними непрерывно будут охотиться, и путешествие будет становиться все сложнее для нее по мере развития беременности. Если предположить, что у нее в конце концов не случится выкидыша от стресса от жизни в бегах, позже у них появится ребенок, с которым им нужно будет продолжать скрываться.

Бежать было некуда. В мире найдется немного волшебных стран, достаточно могущественных, чтобы остановить Волдеморта, которые не арестовали бы Драко немедленно. Даже если его посадят за решетку, он все равно останется одним из самых опасных Темных магов в истории, и этот факт сильно подчеркивался в последние месяцы.

Все было так, как сказал Люциус. Драко являлся охотничьим псом Волдеморта. Волшебник мог бы использовать Драко более эффективно, если бы не боялся, что тот узурпирует его власть.

— Почему ты не можешь путешествовать в одиночку? Тебя ограничивают как никого другого, — спросила она Драко в один из дней перед тем, как Северус был убит.

Он вздохнул и отвел взгляд.

— Темный Лорд начал получать сообщения о том, что я тайно посещаю дома Пожирателей Смерти и могущественных союзников. Он решил, что я пытаюсь заручиться поддержкой, чтобы свергнуть его. Теперь мой отъезд из Британии без его личного разрешения будет считаться изменой.

Я объездил всю Европу. Пожиратели Смерти и союзники с определенной... репутацией.

У нее перехватило горло.

— Все из-за того, что ты искал меня.

Он только кивнул.

Их попытки держаться друг за друга превратили их надежду на спасение в такой призрачный шанс, что Гермиона иногда задавалась вопросом, не воображает ли она его существование.

Нет, она могла спасти его, девушка была уверена, что существует способ сделать это, ей просто нужно было выяснить, какой именно. Гермиона никогда не могла просчитать ходы и потери. Даже когда у нее была окклюменция, девушка не могла оставаться равнодушной к использованию людей. И хотя цели у них с Драко были общими, методы их достижения всегда разнились.

Если она хочет спасти Драко, ей нужно стать более безжалостной. Такой же безжалостной, как и он.

Она снова погрузилась в свои мысли, расхаживая по комнате медленными кругами, пока не почувствовала почти неописуемое ощущение внизу живота. В некотором смысле это было не обычное, привычное ощущение, а скорее неясное чувство, что что-то произошло.

Шевеление.

Гермиона замерла и уставилась на свой живот. Между выступающими тазовыми костями образовалась небольшая выпуклость.

Иногда она почти забывала, что беременна. Этот факт казался слишком шокирующим, чтобы думать о нем в свете других насущных проблем, которые у нее оставались. Беременность по большей части была для нее медицинским диагнозом, который она должна учитывать, чем фактом будущего появления ребенка и ее материнства.

Гермиона никогда не планировала иметь детей. Когда она училась в школе, материнство было настолько далекой целью, что она даже не задумывалась об этом. Когда-нибудь, когда она закончит школу, обзаведется работой и найдет кого-нибудь, кого сочтет подходящим партнером.

Потом началась война, и рождение детей казалось Гермионе почти преступлением.

Джинни видела в Джеймсе свет надежды, для Гермионы же ребенок на войне был очень уязвимым; кем-то совершенно беспомощным, неспособным защитить себя от неисчислимой боли вокруг. Рождение такого существа было эгоизмом, не стоившим этих рисков.

Свадьба. Материнство.

Она перестала надеяться, что когда-нибудь получит это, много лет назад, когда начала тайно использовать все больше темной магии. Гермиона жестко подавила эту мысль, когда дала слово стать добровольным трофеем для Пожирателя Смерти. К тому времени, когда она превратилась в соучастницу военных преступлений и в конце концов вызвалась координировать их и управлять ими, все это осталось не более чем фантазией.

Гермиона именно это и имела в виду, когда рассказывала Драко о мире, в котором хотела бы жить, не ожидая, что станет частью этого мира.

Она понятия не имела, как быть матерью. Ни одно из решений, которые девушка принимала в своей жизни, не допускало мысли о детях. Она не была уверена, что желание иметь ребенка не было продиктовано ее отчаянным эгоизмом.

Бедная маленькая целительница, у которой нет никого, о ком можно позаботиться. Никто не нуждается в тебе, никто тебя не ищет. Ты не можешь выносить одиночество. Ты просто не знаешь, что с ним делать. Тебе нужно любить кого-то. Ты сделаешь все что угодно ради людей, которые позволят тебе любить их.

Ее челюсть задрожала, когда она посмотрела вниз.

Возможно, Драко был прав. Быть может, именно такой она и являлась. Гермиона всегда упрямо привязывалась к тем, кто, как ей казалось, мог в ней нуждаться. Возможно, она просто хотела оставить ребенка, чтобы не быть одинокой.

Девушка прижала пальцы к животу и несколько секунд стояла неподвижно, пока не почувствовала еще одно шевеление, быстрое, как сердцебиение, а затем все снова исчезло.

— Я позабочусь о тебе, — прошептала она. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы стать хорошей мамой. Есть зелье, которое я приготовлю, когда ты подрастешь. Тогда... тогда я смогу иногда выходить с тобой на улицу. Ты не будешь жить в клетке из-за меня. Когда ты вырастешь и захочешь уйти, я отпущу тебя, обещаю.

Дверная ручка резко дернулась, а затем замерла. Гермиона вздрогнула от неожиданности, а потом встала, прижав руки к груди, пока ее сердце колотилось, и уставилась на дверь.

Ничего не происходило.

Она ждала и ждала, но ее мир снова погрузился в тишину.

Она пересекла комнату на цыпочках и приложила ухо к двери.

Тишина.

Гермиона не слышала ни малейшего звука за дверью, но знала, что Драко защитил ее чарами.

Кто-то мог кричать с другой стороны, но она бы не услышала. Дверь больше не двигалась. Гермиона уперлась руками в дерево и напрягла слух.

Это мог быть Люциус.

Возможно, он не хотел ждать шесть месяцев, пока Драко снова женится, и надеялся, что, убив «грязнокровную шлюху», он ускорит процесс.

Гермиона нервно отступила от двери, сомневаясь. По тому, как скрипнула дверь, можно было решить, что на нее кто-то упал.

Она прикусила губу и отступила назад, прижавшись ухом к щели между дверью и косяком.

Она не должна.

Она не должна.

Драко сказал бы ей не делать этого.

Ее рука медленно обернулась вокруг ручки, и Гермиона повернула ту так тихо, как только могла, открывая дверь. Она выглянула наружу, и ее сердце остановилось.

Драко лежал лицом вниз на полу. Она распахнула дверь, быстро оглядела холл и, опустившись на колени, потащила его в свою комнату. Пинком захлопнув дверь, девушка перевернула его на спину и прижала пальцы к пульсу.

Драко был без сознания.

Его тело было ледяным. Он был в шоке. Его одежда была мокрой и пропахла гнилью. На его лице виднелись потемневшие серебристые пятна. Он все еще дышал. Гермиона проверила его глаза и обнаружила, что зрачки неравномерно расширены.

Она провела руками по его плечам и нежно коснулась лица.

— Драко? Драко… что с тобой случилось?

Она начала бормотать проклятия себе под нос. Гермиона яростно хотела вернуть свою магию. Наручники на ее запястьях стали горячими, когда девушка, кипя от бессилия, склонилась над ним, пытаясь понять, что же произошло. Она провела пальцами по его рукам и ладоням и ощутила напряжение в теле, вызванное Круциатусом. Гермиона чувствовала, как его сердце бешено колотится в груди.

— Боббин! — резко позвала она.

Эльфийка влетела в комнату и взвизгнула от ужаса, когда ее взгляд упал на Драко.

— Кто целитель Драко? — спросила Гермиона. Эльфийка тупо уставилась на Гермиону. — Кого он зовет, когда возвращается раненым?

Боббин посмотрела на свои руки.

— Боббин ничего не знает. Боббин в основном работает на кухне и убирается. Хозяин не зовет Боббин, когда ему больно. Только Топси или Кикимера.

Гермиона разочарованно опустила глаза и глубоко вздохнула, прежде чем снова поднять взгляд.

— Может, ты знаешь, где он хранит свои медикаменты? Целебные зелья и прочее?

Боббин оживилась и энергично закивала.

— Хорошо, — сказала Гермиона напряженным голосом. — Тогда принеси мне болеутоляющие зелья. Все что есть. И любые другие медицинские принадлежности, к которым у тебя есть доступ. Принеси их все сюда, чтобы я знала, с чем придется работать.

Боббин исчезла с громким хлопком, и Драко дернулся.

Гермиона взглянула на него сверху вниз.

Он шокированно смотрел на нее, его взгляд был расфокусированным, без каких-либо признаков узнавания.

— Драко?

Он моргнул.

— Грейнджер?

Он выглядел совершенно сбитым с толку.

— Драко... — она нежно коснулась его щеки и постаралась, чтобы ее голос звучал ровно. Успокаивающе. — Что он с тобой сделал? Как долго ты был под Круциатусом?

Он нахмурил брови и прищурился.

— Где мы?

Драко все время моргал, как будто пытался что-то разглядеть в темноте.

У Гермионы перехватило горло.

— Мы... мы в моей комнате. Я думаю, что ты, должно быть, аппарировал и потерял сознание прямо за моей дверью.

Его лицо исказилось. Зрачки расширились. Он покачал головой, и у него вырвался тихий стон.

— Я не планировал сюда приходить.

Глаза Гермионы пекло от подступивших слез. Она слегка коснулась его лба кончиками пальцев.

— Знаю... — У нее слегка перехватило дыхание.

Драко вздрогнул от этого звука, и его брови сошлись вместе.

— Ты в порядке? Я не должен был... Что с твоим дыханием?

Он слепо потянулся в направлении ее голоса, и его рука задела ее щеку.

Гермиона поймала его руку и, прижавшись к ней, поцеловала.

— Я в порядке и не на грани приступа. Я ведь целительница, помнишь? Ты уже не в первый раз падаешь в мои объятия.

Она откашлялась и заставила себя говорить твердо.

— А теперь мне нужно, чтобы ты ответил на мои вопросы. Драко, что он сделал? Скажи мне, что произошло.

Драко немного помолчал, а потом вздохнул.

— Он говорил, что я виноват в восстаниях... будь я более компетентен, я бы сдержал революцию. Он решил, что я должен предоставить доказательство своей преданности. Несколько часов легилименции, потом... ему наконец пришло в голову, что я окклюмент. — Он фыркнул. — Он... кто-то накладывал на меня Круциатус, пока Волдеморт проверял еще раз.

Драко сглотнул.

— К моему счастью, к тому времени он уже выдохся. Во второй раз это продолжалось не так долго. — Кривая улыбка скользнула по его губам. — В награду за то, что я доказал свою верность, мне дали отпуск до конца недели, так что... во всем нашлись свои плюсы.

Его попытка говорить ободряюще и саркастично только усугубила ситуацию.

Руки Гермионы начали дрожать, пока она пыталась бороться с истерикой. Просто дыши. Просто дыши. Ты не можешь начать паниковать прямо сейчас, ему станет только хуже, если он решит, что у тебя будет приступ.

Драко прищурился и повернул голову, словно пытаясь оглядеть ее комнату.

— Но ведь еще не ночь? Кажется, я ничего не вижу. — Он прижал тыльную сторону ладони к глазам. — Это что-то новенькое.

Гермиона начала рыться в мантии Драко, обжигая кончики пальцев, продолжая вытаскивать оружие, спрятанное в дюжинах карманов его мантии. Наконец ее рука сомкнулась на знакомом кожаном футляре, и она вытащила его.

Она открыла аптечку и вытащила пузырек с Успокаивающим зельем. Гермиона откусила пробку зубами, склонила голову Драко к себе на колени и поднесла флакон к его губам.

— Глоток мира. Он замедлит сердцебиение и облегчит спазм мышц.