— Разве Снейп не должен знать больше? Он ведь работает там. Я думал, что это и есть причина, по которой мы продолжаем держать его в Ордене.

— Я не управляю всей лабораторией, — тон Северуса сочился раздражением. — В круг моих обязанностей входит разработка зелий и проклятий. Я не провожу эксперименты над темными существами и не изобретаю наручники со следящими чарами. Есть предел тому, сколько информации я могу предоставить, не вызывая подозрений, — его темные глаза на несколько секунд остановились на Гермионе. — Возможно, у меня появится больше информации к следующей неделе.

— Мы сформируем команду и отправим ее в дом Тонкс, — Кингсли свернул свиток с докладом Северуса и передал его для изучения Гермионе и Флер. — По словам Аластора, на данный момент у Пожирателей есть только приблизительная информация о местонахождении коттеджа. Мы соберем группу из двадцати человек и разделимся на небольшие подгруппы. Фред и Чарли проведут меня и Северуса через чары Фиделиуса. Мы займемся снятием наручника. Остальные будут нужны для отвлечения внимания. Скорее всего, путь обратно не обойдется без борьбы. Мы все примем оборотное. Это вызовет неразбериху, им сложно будет понять, кого выбрать для атаки первым. Я предупрежу Грюма и Поттера о нашем появлении. Грейнджер, подготовь склянки с оборотным зельем.

— Мне нужно знать, в кого вы будете превращаться и сколько времени вам понадобится на операцию, — сказала Гермиона, поднимаясь из-за стола.

— Доза на два часа, — Кингсли на мгновение задумался и добавил: — используй волосы Гарри. Они ожидают, что он появится там. Но они точно не ожидают, что там будут двадцать четыре Гарри. Их растерянность поможет нам выиграть немного времени. Нам придется изолировать Ремуса и Рона, когда они вернутся на Площадь Гриммо. Флер, зачаруй для них две комнаты в подвале.

Коротко кивнув, Гермиона вышла из комнаты и направилась к своему шкафу с зельями, оставляя остальных продумывать дальнейшую стратегию готовящейся операции.

Девушка подготовила склянки с необходимым количеством зелья. Она наблюдала, как два десятка членов Ордена принимают вид ее лучшего друга и, напоследок наложив на себя дезиллюминационные чары, аппарируют с Площади Гриммо.

Ожидание всегда было хуже всего. Гермиона стояла в коридоре и наблюдала, как медленно ползут стрелки на настенных часах.

Она ненавидела ждать.

Кингсли и Грюм, Гарри, Рон, Северус, большая часть Уизли и ее друзей из Ордена. Они все сейчас находились в коттедже Тонкс. Только Гермиону оставили ждать их возвращения. Возможно, Драко тоже находился там и разрывался между тем, чтобы не раскрыть себя и защитить Орден.

Там могло происходить все что угодно.

Когда Гермиона была младше, она никогда не могла предположить, что станет тем, кто согласится оставаться в безопасности, пока остальные будут сражаться. Она была гриффиндоркой. Она думала, что смелость будет всегда заставлять ее стоять на передовой.

Прагматичность стерла с нее глянец героизма.

Гермиона прижала ладонь к оконному стеклу и посмотрела на залитую сумерками улицу. Меньше чем через полчаса на небо взойдет полная луна.

Часы продолжали безжалостно отмерять пролетающее время.

Гермиона воспользовалась окклюменцией, чтобы заставить себя успокоиться. Перебрав в голове последние воспоминания, она отодвинула их на край сознания, давая своему разуму очиститься.

Пожиратели Смерти, ожидавшие Орден возле дома Тонкс, не были новичками.

Фред ввалился в дверь, прижимая руку к голове, — его ухо отрезало темным проклятием. Плечо и рука Грюма были искалечены настолько, что поначалу Гермиона подумала, что не сможет их восстановить. Тонкс аппарировала на Площадь Гриммо, таща за собой Ремуса, который уже начал превращаться, и сразу же отправилась с ним в подвал. Несколько минут спустя на пороге появились два Гарри. Один из них стонал от боли, тяжело привалившись ко входной двери.

— Давай же, Рон. Мы дома. Кто-нибудь, дайте ему обезболивающее! — крикнул настоящий Гарри, едва держась на ногах, пока тащил все еще не вернувшегося в свое обличие Рона дальше по коридору.

Гермиона подошла к ним и вытащила палочку. У Рона был сильный жар, он почти бредил. Сочетание непроявленной ликантропии и полнолуния заставляли его корчиться от боли.

— Черт возьми! Черт! — Рон продолжал кричать, в то время как его спина выгнулась так, словно могла вот-вот сломаться. — Заставь это прекратиться! Прекрати это!!!

Он вонзил ногти в свое плечо, словно пытался вырвать из него кусок. Гарри едва удалось схватить Рона за руки, чтобы тот не смог навредить себе.

Все тело Рона продолжало дрожать и выгибаться, пока заканчивалось действие оборотного зелья. Даже когда его черты стали прежними, руки, ноги и спина не переставали выгибаться под неестественным углом. Кости в руках и плечах ломались, меняли форму, а затем снова вставали на место. Пальцы Рона были согнуты, словно когти: он вонзался ими в пол, оставляя борозды в деревянных досках и превращая свои ногти в месиво. Он продолжал кричать и рычать в агонии, пока его тело пыталось справиться с частичной трансформацией.

Гарри и Гермиона посылали в Рона оглушающие заклятья, но от них не было никакого толка. Рон резко дёрнулся с места, целясь Гермионе в горло, но она успела окружить себя магическим щитом, прежде чем он вцепился в нее зубами.

— Нужно оглушить его! Все используйте оглушающие!

Девушка едва успела отползти назад, когда Рон снова предпринял попытку напасть на нее.

Чтобы оглушить его, понадобилось десять одновременно наложенных оглушающих заклятий.

Гермиона, тяжело дыша, сидела на полу, когда Невилл, Симус и еще несколько человек подхватили на руки бессознательного Рона и отнесли его в подвал.

Гарри сидел на полу рядом с ней, сжимая ее ладонь в своей так крепко, что казалось, будто он сломает ей пальцы.

— Я не знал. Я не думал, что все будет так, — его голос звучал растерянно.

Гермиона посмотрела вниз на их переплетенные руки.

— Он не может проявиться. Волк внутри него не может выйти наружу, — она перевела взгляд на пятна крови и борозды от ногтей на полу. — Возможно, нам нужно будет обсудить вариант, при котором Ремусу придется по-настоящему укусить его.

Они все еще сидели на полу, когда в дверях появился Кингсли. Он выглядел изможденным.

— Мы потеряли как минимум троих, — сказал мужчина. — Сказать точнее невозможно, пока не вернутся остальные.

Стерджис Подмор, Сьюзен Боунс и еще пять членов Сопротивления так и не появились на Площади Гриммо. Их посчитали погибшими.

Было легче надеяться на то, что их нет в живых, чем думать, что их взяли в плен.

Гермиона столкнулась с Тонкс в коридоре после окончания собрания Ордена. Они встретились взглядами, и Гермиона внимательно пригляделась к выражению лица девушки. Подозрение и озадаченность, читавшиеся на ее лице еще вчера, исчезли.

Грюм или Кингсли стерли Тонкс память до того, как она вернулась на Площадь Гриммо.

Гермиона лежала без сна той ночью, уставившись в потолок. Кингсли вернулся обратно со свитком, содержавшим подробный анализ строения наручника, который они сняли с Рона. Они не могли принести с собой сам наручник из-за наложенных на него следящих заклинаний.

Она провела предварительный анализ. Это была хорошо выполненная работа. Сделанные из вольфрама наручники были крепкими и при этом имели хорошую магическую проводимость. Они могли распознавать наличие Темной метки благодаря искусно продуманной нумерологической формуле и сложным чарам, с которыми девушка никогда не сталкивалась прежде.

Гермиона прокручивала полученные сведения в голове снова и снова и не знала, что им делать. Скоро эта информация станет отчасти бесполезной. Следующая партия наручников будет усовершенствована. Снять их будет либо сложнее, либо вовсе невозможно.

Даже если ей удастся найти какое-то упущение в устройстве наручников, нельзя быть уверенной, что Орден сможет им воспользоваться. Им придется решить, применить ли полученные сведения сразу же или дождаться момента, когда это будет необходимо больше всего. Какой бы недостаток в защитном механизме наручников они ни нашли, как только Сассекс узнает об этом, они займутся его устранением.

Это походило на код Энигмы: как только Ордену удастся разгадать секрет наложенных на наручники чар, Пожиратели окружат их еще более сложной защитой.

Гермиона перевернулась на бок и задумалась, стали бы Пожиратели изобретать наручники, если бы Драко не позволил Ордену столько удачных операций по спасению заключенных из их тюрем? Что было бы, если бы Сопротивлению не удалось атаковать их в июне и разрушить предыдущий отдел по изобретению проклятий?

Была ли разработка наручников неизбежной? Или они своими действиями сподвигли на это Пожирателей? Если бы Орден не воспользовался возможностью атаковать лаборатории и тюрьмы в июне, был бы у Сопротивления шанс продержаться так долго? Или, возможно, к этому моменту война бы уже закончилась?

Гермиона не знала этого.

Ей оставалось только гадать.

Этой ночью её постель казалась холоднее, чем когда-либо прежде.

Ей удалось проспать всего два часа. Проснувшись посреди ночи, она спустилась на кухню и заварила чай.

Гермиона взглянула на лежавший на столе свиток с информацией о наручниках и посмотрела в окно на взошедшую на небе полную луну. Та заливала все вокруг холодным серебристым светом. Гермионе нравилось смотреть на луну, когда она была ребенком. Ее завораживала мягкая лунная красота и то, как она менялась с течением времени. Все изменилось на третьем курсе, когда Гермиона встретила Ремуса. С тех пор луна казалась печальной и зловещей. Ее красота стала предвестником беды.

Рон тоже возненавидит луну.

Она обхватила чашку ладонями, чувствуя согревающее кожу тепло.

Ей было холодно.

Внутри и снаружи. Она чувствовала холод.

Теперь она всегда будет ощущать его. На ней всегда будет лежать отпечаток холода.

Гермиона опустила голову на столешницу и провела пальцами по неровной деревянной поверхности.

Она скучала по Драко. Ей хотелось прикоснуться к нему. Хотелось раствориться в его объятиях и забыть все происходящее.

Война отняла у Гермионы так много, что от нее почти ничего не осталось. Казалось, лапы войны впились так глубоко в грудь девушки, что у нее получилось бы освободиться, только оставив в ее когтях свои легкие. Только лишившись единственного способа дышать.

С Драко она чувствовала себя живой. Словно наконец могла вздохнуть полной грудью после всех лет, потраченных лишь на выживание.

Она сжимала чашку в ладонях, пока от той не перестало исходить тепло.

Гермиона даже не знала, как ей связаться с ним, когда это не касалось Ордена.

Она обещала, что не будет вызывать его по пустякам.

Покрутив кольцо вокруг пальца, она задумалась, был ли Драко среди тех, кто сражался в доме Тонкс. Был ли он ранен или, возможно, сам ранил кого-то из Ордена.

Гермиона слегка вздрогнула, мысленно ставя пометку спросить его об этом позже.

Драко использовал почти весь флакон обезболивающей мази для ее запястья. Северус вряд ли поделился запасами этого зелья с Пожирателями, так что Драко не удастся пополнить его нехватку самому. Ей нужно будет захватить с собой склянку для него, когда она будет собираться на встречу во вторник.

Также ей нужно пополнить запасы водорослей. Гермиона стала перебирать в уме места, где могла бы их найти. Вдруг она остановила себя, почувствовав укол разочарования.

Ей больше нельзя было собирать травы.

Гермиона прикусила губу, опустив взгляд на руки. Эти походы в лес были ее отдушиной. Они были опасными и непредсказуемыми, но вносили в ее жизнь разнообразие. Это был шанс покинуть Площадь Гриммо хотя бы на несколько часов. Шанс почувствовать дуновения свежего ветра на лице и холод утренней росы под пальцами. Возможность заметить, как сменяются один за другим сезоны.

Девушка с тоской посмотрела в окно.

Ей казалось, что она словно птица, крылья которой подрезают все короче и короче, пока та вовсе не потеряет способность летать.

Гермиона вздохнула и отвернулась от окна. Она снова взглянула на свиток пергамента перед собой и принялась делать пометки в тех местах, которые ей следовало изучить подробнее.

В следующий вторник Гермиона впервые не занималась сбором трав перед встречей с Драко.

Девушка нервничала, смотря на вход в хижину. Она не была уверена… Было невозможно предугадать, как поведет себя Драко.

Ее подбородок дрожал, пока ладонь зависла в нескольких миллиметрах от дверной ручки. Она отдернула руку и, сжав ее в кулак, заставила себя сделать глубокий вдох.

Это была ее работа, напомнила она себе. Не имело значения, что происходило в ее жизни. Это была ее работа, и все остальное было не важно.

Гермиона сглотнула и, сжав губы, снова протянула руку к дверной ручке и открыла дверь.

Драко появился, как только она переступила порог хижины.

Он аппарировал совсем близко к ней и, схватив за плечи, прижал к стене. Его губы обрушились на ее.

В каждом его движении чувствовалось желание. В том, как жадно его руки скользили по ее телу. В его прерывистом дыхании, которое она чувствовала на своих губах.

Когда Драко прижал девушку к стене, ее глаза распахнулись от неожиданности. Вцепившись пальцами в его мантию, она закрыла глаза и поцеловала его в ответ.

Поймав рукой ее подбородок, он скользнул пальцами к основанию шеи девушки, слегка запрокидывая голову и углубляя поцелуй. Гермиона вжималась в него всем телом, и, обвив руку вокруг ее талии, Драко притянул ее ближе к себе.

Весь остальной мир перестал существовать. Гермиона жадно отвечала на его поцелуи. Ей хотелось полностью раствориться в нем.

Драко приподнял ее над полом, и Гермиона обвила ноги вокруг его бедер. Она запустила пальцы в его волосы и почувствовала, как его зубы царапнули по губам и языку.

Это было похоже на падение. Казалось, все границы стерлись. Гермиона уже не понимала, где заканчивалась она сама и начинался он. Легкие девушки горели, но она не могла заставить себя разорвать поцелуй.