— Это определенно наша лучшая версия, — сказал Фред, с гримасой опустошая склянки с зельями. — Чертовски повезло. Я не могу поверить, что их было так много. С тех пор как мы сюда приехали, Рон постоянно отчитывает Гарри за безответственность.

Он серьезно посмотрел на Гермиону.

— Его плечо сильно пострадало.

Она мрачно кивнула.

— Я видела, что случилось.

Он посмотрел на нее долгим взглядом.

— Это ведь твое проклятие спасло его, не так ли?

Гермиона коротко кивнула:

— У меня было мало вариантов.

— Хорошо. Ты не услышишь от меня жалоб насчёт этого. После того, что случилось с Джорджем, я готов убить этих ублюдков. Гарри волнуется из-за этого. Но он был настоящим придурком, когда попросил тебя пойти с нами на миссию, зная, что это твой первый раз. Я правда рад, что ты вернулась живой, и мне все равно, какие методы тебе пришлось для этого использовать. — Он положил руку ей на плечо.

Она кивнула:

— Я уже много лет выступаю за смертельные проклятия. Даже если кто-то и удивился, что я их использовала, то, скорее всего, сделал вид, что не заметил.

— Там Рон. Я пойду отдохну. — Фред распахнул дверь.

Рон сидел на кровати. Его плечо было неаккуратно перевязано. Гермиону до сих пор озадачивало, как члены Ордена в течение стольких лет были в состоянии сражаться, не имея базовых навыков экстренного исцеления.

— Миона! Ты жива! — Рон попытался встать с кровати и чуть не заплакал, увидев ее.

— Прости меня, — сказала она, быстро направляясь к нему и решительно толкая его на кровать. Гермиона без промедлений сняла его небрежную повязку взмахом волшебной палочки. — Мне следовало вернуться раньше.

Гарри схватил ее за плечо, притянул к себе и обнял на минуту.

— Мне так жаль. Я думал, тебя схватили, Гермиона. Я осмотрел тела, но тебя нигде не было. Мне очень, очень жаль. Я не рассчитывал, что их будет так много.

Гермиона отстранилась.

— Мне нужно вылечить Рона, Гарри. — Ее голос вибрировал от напряжения, когда она высвободилась из его рук.

Плечо Рона было сильно искалечено. Оборотень глубоко впился в его руку, вырвав огромные куски плоти. Повреждения были серьезными.

Кто-то, предположительно, Ремус, посыпал на рану целую гору порошкообразного экстракта серебра и бадьяна.

— Где ты была? — спросил Гарри. — Мы повсюду тебя искали.

— Меня ранили, — сказала она, стараясь говорить спокойно. Она очистила плечо от порошка вперемешку с засохшей кровью, чтобы оценить степень повреждения. — Я истекала кровью, и мне нужен был человек с опытом в исцелении.

Она протянула Рону пузырек с обезболивающим зельем. Через мгновение после того, как он сглотнул, Гермиона наложила очищающее заклинание на это место. Он судорожно вздохнул.

Следы укусов оборотней, в особенности тех, что обладали людоедскими наклонностями, нуждались в дополнительном обеззараживании.

— Кто это был? — спросил Гарри.

— Один из тех целителей, кто занял нейтральную позицию в войне. Грюм недавно познакомил меня с ним, — сказала она, не поднимая глаз.

— Ублюдки, — пробормотал Рон, поморщившись, когда Гермиона накладывала компрессы из волчьего аконита на самые глубокие раны на его плече. — Любой, кто поддерживает нейтралитет в этой войне — просто трус. Что, по их мнению, произойдет, если мы проиграем? Я бы не доверял ему.

— Не все созданы для борьбы, Рон, — тихо сказала она, чувствуя себя обязанной защищать вымышленного целителя.

— Я это знаю. И все время напоминаю Гарри об этом. — Рон сурово посмотрел на Гарри, и тот упрямо ответил ему тем же.

— Мы ведь выбрались, не так ли? — возразил Гарри, опускаясь на стул рядом с кроватью. — Не будь с нами Гермионы с ее навыками целителя, мы не смогли бы спасти тебя.

— Орден нуждается в Гермионе больше, чем ты и твой самоубийственный план спасения, — сказал Рон сквозь стиснутые зубы. — Грюм и Кингсли скажут тебе то же самое, как только узнают о том, что ты натворил.

Гермиона убрала компресс из аконита и использовала кончик своей палочки, чтобы выкачать весь яд, который мог попасть в рану. Затем она посыпала порезы еще одним толстым слоем сухого экстракта из серебра и бадьяна и принялась перевязывать плечо.

Ее рука дрожала от изнеможения, когда девушка попыталась крепко обернуть марлю одной рукой.

Потерпев очередную неудачу с пятой попытки, она отступила назад и принялась рыться в поисках укрепляющего напитка, который изо всех сил пыталась откупорить одной рукой. Наконец, Гермиона вытащила пробку зубами, выплюнула ее на стол и выпила зелье.

Дрожь в ее руке ослабла.

— Гарри... — сказала она низким голосом, — мне нужна... мне нужна твоя помощь. Я не могу справиться с перевязкой Рона в одиночку. Мне нужно, чтобы ты подержал его руку с компрессом, пока я перевязываю плечо.

Гарри встал и подошел к ней.

— Что случилось с твоей рукой? — он протянул руку и осторожно коснулся гипса.

— Просто проклятие, — она пожала плечами. — Пришлось удалить кости. Сейчас они в процессе отрастания.

Гарри поморщился:

— Мне очень жаль.

— Все нормально. Оно было не смертельным, — сказала она. — Просто потребуется время для восстановления. А теперь осторожно придержи компресс вот здесь, пока я перевязываю. Нам не нужна слишком тугая перевязка, достаточно будет того, чтобы рана была закрыта и держала компресс на месте.

Когда плечо Рона наконец было должным образом перевязано, Гермиона начала обрабатывать все оставшиеся после его заключения раны. Она никак не могла сообразить, как снять кандалы с его правого запястья, поэтому старалась обходить их стороной. Закончив, девушка легонько коснулась его руки.

— Оно не заживет, — серьезно сказала она Рону, кивнув на его плечо.

Он был бледен, его яркие веснушки резко выделялись на светлой коже.

— Знаю. Ремус сказал мне.

— Ты будешь чувствовать боль каждый раз в полнолуние.

Он резко кивнул.

— Возможно, Ремус уже упоминал, что завтра вечером нам придется изолировать тебя. Пока мы не узнаем, насколько сильное влияние окажет полнолуние. Оно... оно изменит тебя. Тебе придется быть осторожным. Когда ты злишься... ты не обязательно почувствуешь, насколько сильнее и агрессивнее можешь стать, пока не сделаешь что-то действительно опасное. Ты... ты можешь случайно убить кого-нибудь.

— Этого не произойдёт, — защищаясь, сказал Гарри.

Челюсть Гермионы напряглась.

— Рон не первый, кого я лечу от укусов, Гарри. Это не его вина, но если мы не предпримем мер, он может кому-нибудь навредить. Подобные глубокие укусы имеют последствия. Если волчья сущность не может обратиться в полнолуние, то начинает бурлить внутри него, ожидая возможности вырваться. Рон потенциально опасен, и мы должны быть готовы к этому.

— Ну тогда, возможно, тебе стоило вытащить его раньше, как мы и планировали. — Гарри скрестил руки на груди и дернул подбородком.

Гермиона вздрогнула, и комната слегка поплыла, когда она почувствовала, как кровь отхлынула от ее головы.

— Гарри, заткнись! — Рон побагровел от ярости. — Это был твой идиотский план! Гермионе не следовало там находиться. Как, черт возьми, она должна была меня вытащить?

Гарри рвался в бой. Гермиона видела это по его лицу. Он всегда злился, если кто-нибудь страдал. И теперь, когда Джинни ушла, его никто не мог успокоить или отвлечь.

Гарри мучило чувство вины. Он никогда не знал, как справиться с тем, что ощущал: истекал кровью от боли, что приносили все чувства, которые он не мог перестать испытывать.

— Я сделала все, что могла, чтобы защитить Рона.

— Да, я уже увидел, что в твоём понимании значит защита. Что за проклятие ты сегодня использовала? — спросил Гарри.

Она встретилась с ним взглядом.

— Я нашла его в книгах. Одно из тех немногих заклинаний, которое может быстро вывести из строя оборотня, убив его, не считая Непростительного.

— Оно было темным, — сказал Гарри, сверкнув зелеными глазами. — Наверное, одним из самых темных заклинаний, которые я когда-либо видел.

— Я посчитала, что Рон того стоит. — Если бы у нее были силы, она бы кинула в Гарри заклятие через всю комнату.

— Мы почти обезвредили его парализаторами, — сказал Гарри.

— Неужели? Ты готов был поставить на это жизнь Рона? После всего того, что мы сделали, чтобы его спасти? — ее голос дрожал от ярости. — Я знала о последствиях и приняла их.

— И что с того? Ты у нас вдруг стала экспертом по части сражений? И для тебя стало нормой разрывать на части свою душу вместо того, чтобы поверить, что мы можем победить с помощью светлой магии? — Боль и страх в глазах Гарри были видны сквозь его гнев. — Она проникает в твою душу, Гермиона. Темная магия. Эта тьма останется в тебе и после войны. Она никогда не пройдёт. Это теперь внутри тебя. В твоей магии.

Он взял ее за плечи, и она почувствовала, как дрожат его руки. Казалось, он вот-вот расплачется.

— Мне все равно. — Гермиона вырвалась из объятий Гарри и вздернула подбородок. — Я хочу победить, и мне не важно, какой в итоге станет моя душа. — Потом она усмехнулась: — Ты был более чем готов рискнуть моей жизнью сегодня, и я не вижу причин, почему моя душа должна хоть что-то значить.

Гарри резко отступил назад и молча посмотрел на нее.

— Что ж, — сказал он наконец, — если ты так мало веришь в нас, значит, ты не та, в чьей помощи я нуждаюсь. Поверь мне, я больше никогда и ни о чем тебя не попрошу. — Он быстро развернулся и выбежал из комнаты.

Рон посмотрел на Гермиону, которая тяжело дышала, облокотившись на стену. Выражение его лица было печальным и покорным.

— Я не понимаю, зачем ты это делаешь, — сказал он через мгновение. — Ты все еще веришь, что мы победим, только если будем использовать тёмную магию?

Рука Гермионы пульсировала от действия костероста, и она с трудом сдерживала слезы.

— Это не мы — та сторона, которая пытается всех убить. Учитывая количество близких и родных людей, которые постоянно находятся в опасности, я готова пойти на все, чтобы защитить их, — сказала она, быстро моргая глазами, чтобы они перестали щипать от сдерживаемых слез.

— Ты же знаешь, что Гарри не сможет, — серьезно сказал Рон. — Он считает, что если ему придется уйти во тьму, чтобы победить, это разрушит все, за что он сражается. Он хочет остаться нормальным после всего. После использования темной магии обычная жизнь для него станет невозможна.

— Знаю. Я просто хочу, чтобы он перестал мешать остальным.

Несколько мгновений Рон молча смотрел на нее.

— Ты считаешь, что все остальные должны. Я, ты, члены ОД и Ордена.

— Моя работа здесь, в больничной палате, Рон, — сказала она, слишком уставшая, чтобы жестикулировать или даже двигаться. — Выиграешь ты битву или проиграешь, я вижу только цену. Иногда мне кажется, что вы с Гарри не понимаете, как мало жизней мы все еще можем позволить себе потерять. Эта война больше, чем Гарри и его семья. Как ты думаешь, что будет с Сопротивлением, если мы проиграем? А что насчет маггловского мира? У Гарри нет никого в мире магглов, о ком бы он заботился. Ты вообще никого там не знаешь. Но мои родители где-то там. Мои одноклассники из начальной школы. Мои бабушка с дедушкой и двоюродные братья. Если моя душа — это цена за то, чтобы защитить их... за то, чтобы защитить вас. Это не цена. Это выгодная сделка.

Гермиона выпрямилась, чувствуя, что вот-вот упадет.

— Мне нужно проверить остальных, — сказала она, выходя из комнаты.

Травмы почти всех остальных членов отряда оказались несерьезными. В сражениях с Пожирателями Смерти все обычно заканчивалось либо смертельными ранами, либо незначительными повреждениями.

Чарли был весь в синяках и ссадинах, оставленных проклятием, которые не прекращали кровоточить. Он принял два зелья для восполнения крови, пока ожидал ее возвращения. У Фреда было сотрясение мозга и внутреннее кровотечение, которые Гермиона быстро исцелила.

Тонкс сильно растянула запястье. Гермионе потребовалось всего несколько минут, чтобы сотворить заклинание и нанести зелье.

— Рада видеть, что ты все ещё в состоянии сражаться, — сказала Тонкс, глядя на Гермиону с серьезным выражением лица. Волосы Тонкс были темными и безжизненными, в них виднелись седые пряди.

Гермиона слабо улыбнулась, втирая мазь в кожу Тонкс, чтобы уменьшить отек.

— Кто тебя обучал? — Тонкс понизила голос и наклонилась вперед.

Гермиона помедлила секунду, прежде чем продолжить массировать запястье Тонкс.

— Я училась, пока ездила по всей Европе.

— Не прикидывайся идиоткой, Гермиона, я не это имела в виду. Я видела, как ты дралась, — сказала Тонкс, глядя ей в глаза. — Ты теперь другая. И ты была смертельно опасна. Несмотря на твою неопытность в этой области, было очевидно, что ты умеешь гораздо больше, чем должна. Тебя тренировал кто-то очень опытный.

Гермиона промолчала.

— Сколько человек ты сегодня убила, Гермиона? Десять? Пятнадцать? Ты вообще считала?

Челюсть Гермионы начала дрожать, и она стиснула зубы, чтобы сдержать дрожь.

— Ты когда-нибудь убивала раньше? Думаю, нет, я бы это запомнила. Сегодня был первый раз, и у тебя даже не было времени на принятие этого решения, не так ли?

Гермиона вздрогнула.

— Как это произошло? — спросила Тонкс, протягивая руку и кладя ее сверху на руку Гермионы.

Последовала пауза.

— Это было сделано из предосторожности. Я не ожидала, что использую эти навыки, — наконец смогла выговорить Гермиона.

— Кто это был? Кто вообще может быть настолько смертоносным? Грюм обучал меня, так что я знаю, что это не его стиль. И не Амелии Боунс или Кингсли.

— У меня нет разрешения делиться данной информацией. Грюм в курсе. Ты можешь спросить у него.

Тонкс моргнула и несколько секунд смотрела на Гермиону.

— То проклятие, чтобы спасти Рона, — я слышала о нем... ты глубоко погрузилась в темные искусства. Существуют последствия, поэтому убедись, что ты не будешь одна.