В ту ночь... .

Двери лифта едва успели закрыться, как Тео открыл рот и заставил меня покраснеть.

— Не могу дождаться, чтобы увидеть, как чертовски красиво ты выглядишь, когда кончишь с моим именем на губах.

Слова заставляют меня внезапно втянуть воздух. Но это не помогает мне перевести дыхание, потому что Тео на мне. Его пальцы в моих волосах, ладони сжимают мою голову. Его губы скользят по моим, идеальное сочетание мягкости и жесткости. Идеальный темп для меня, чтобы найти свой путь и догнать его.

Когда я чувствую, как его язык скользит по моему, я скулю. Это не слюняво, он не засовывает его внутрь, как будто завоевывает мой рот без раздумий. Он уговаривает меня, заставляет хотеть большего, мучая меня тем, что я никогда не даю достаточно.

— Больше, — вот все, что я могу произнести словами, — все, что мне комфортно говорить.

Я знаю, что я хочу больше. Больше этого. Больше его. Больше этого чувства.

В ответ из его груди вырывается рычание, и он просовывает свое бедро между моими ногами и прижимает меня к стене. Мое тело дергается, но он не останавливается.

Теперь он грубо целует меня, и я целую его в ответ. Его щетина царапает мою кожу, царапая мои щеки. Мои пальцы сжимают его рубашку, сжимая ткань и притягивая его ближе. Я хочу его гораздо ближе.

Он пахнет текилой, апельсинами и специями. Я хочу нырнуть головой в бассейн этого запаха. Его.

Я трусь о его бедро, не заботясь о том, что это заставит меня выглядеть отчаянной. База.

Бесстыдство.

Сегодня вечером я — все это, и я сбрасываю все части себя, которые говорят мне, что мне следует заботиться.

Мягкая белая ткань свитера поднимается по моим бедрам, когда я прижимаюсь к нему.

— Блядь, Уинтер. — Он отстраняется и смотрит вниз, где я скачу на его ноге. Голая кожа растягивается между верхом высоких носков, выглядывающих из моих ботинок, и растрепанным подолом моего свитера-платья.

— Сделай это еще раз.

— Что? — фыркнула я, чувствуя, как горячий прилив моих пылающих нервов окрашивает мои щеки.

Он не смотрит мне в лицо. Одной рукой он сжимает мои волосы, а другой играет с верхом моего чулка.

— Эта штука с твоими бедрами. Скачешь на моей ноге.

— Зачем?

Понимающая ухмылка украшает его красивые губы.

— Потому что ты выглядишь хорошо, делая это, и я уверен, что это приятно. Разве не так? — Его рука скользит вверх по голому участку моего бедра, проникая прямо под край моего платья. Теплая, мозолистая рука сжимает мою задницу.

Я не двигаюсь. На самом деле, мои губы опускаются. Мое тело кричит мне, чтобы я сделала это, потому что то, как я удерживаю свои бедра от движения, почти болезненно. Но моя голова осуждает меня, говоря мне, что это неподходящий способ для меня вести себя.

А Тео читает меня, как чертову книгу.

— Ты собираешься сегодня вечером сбросить эту чопорную богатую стерву и насладиться собой? Или ты хочешь, чтобы я трахнул тебя вежливо, как ты привыкла? Выключить свет. Погладить тебя по голове и поблагодарить, когда я закончу, но ты еще нет?

— Иди на хуй, — выдавливаю я, как раз когда мои бедра поворачиваются, мой клитор скользит по ткани, которая разделяет нас.

Он хихикает, весь глубокий и теплый.

— Молодец, девчонка. Бери. Бери то, что ты хочешь, и кого волнует, что кто-то думает. — Его пальцы впиваются в мою ягодицу, пока он двигает предплечьями, заставляя меня двигаться взад и вперед на его ноге.

Я задыхаюсь, когда лифт звенит. Моя голова поворачивается к открывающимся дверям, как будто я могу попасться с задравшейся юбкой, трущейся о ногу человека, который выглядит как бог и разговаривает как порнозвезда.

Но затем обе его руки оказываются на моей заднице, и он поднимает меня. Я пищу, когда мои руки находят его шею, и он выходит из лифта, неся меня. Мимо стола с искусственными цветами. Мимо стула, на котором, я уверена, никто никогда не сидит.

— Кто-то может нас увидеть, — шепчу я, хотя я серьезно сомневаюсь, что этот отель в маленьком городке очень оживлен в это время ночи.

— Да? — Он поворачивается, грубо прижимая меня к двери, толкая петли, и снова овладевает моим ртом.

Мои ноги обхватывают его талию, и я снова трусь о него.

— Это ты?

Он улыбается мне в рот, вжимаясь в меня и грохоча дверью.

— Нет.

— Тео! — шиплю я, отталкивая его.

Он бьет меня по запястьям одной рукой, прижимая их к моей голове.

Еще один стук, когда он это делает.

— Кто там? — Голос с другой стороны двери заставляет меня замереть, но Тео только усмехается. Его губы и язык все еще двигаются против меня. Это как будто он кормит меня своим смехом, потому что я хихикаю. И это безумие.

Внезапно он поднимает и поворачивает нас. Мы направляемся через коридор и на одну щель вниз, где я прижата к совершенно новой двери. Чем ближе мы подходим к его комнате, тем сильнее рвется каждая привязь, которая держала меня связанной.

— Извини, Тинк. — Его зубы скользят по моей шее. Он кусает и сосет. — Эти носки сводят меня с ума. Не смог бы дойти до своей комнаты без быстрой остановки.

Дверь в коридоре открывается, и за плечом Тео я вижу мужчину средних лет в боксерах, держащего пульт от телевизора. Ему требуется минута, чтобы понять, что мы делаем.

Я зарываюсь головой в шею Тео, чтобы не смотреть ему в глаза.

— Чёрт, — шепчу я.

— Сними комнату! — кричит он.

— Мы пытаемся! — отвечает Тео, поворачивая голову, чтобы ухмыльнуться парню.

Я остаюсь скрытой в изгибе его шеи, наслаждаясь ощущением его тела, защитно обнимающего меня.

Единственный ответ, который мы получаем от парня, — это хлопанье дверью. Затем, в шквале движений, поцелуев и отчаянных рук, мы падаем в комнату Тео. Только лампа в углу освещает пространство, придавая ему теплый, тусклый свет.

Тео усаживает меня у подножия большой двуспальной кровати и говорит: «Раздевайся».

Глубоко вздохнув, я даю себе внутреннюю ободряющую речь.

Я делаю это. И мне это понравится. Это будет приятно.

Не успев опомниться, я стягиваю платье с длинными рукавами через голову. Я бросаю его на стол и встаю перед ним в белом лифчике и трусиках, дополненных парой высоких носков. Несмотря на то, что его глаза пожирают меня, я удерживаю внимание на столе, слишком стесняясь встретиться взглядом с Тео.

— Блядь. Посмотри на себя. — Он стягивает бретельки моего бюстгальтера с моих плеч, прежде чем зайти мне за спину и расстегнуть застежку, почти лучше, чем я.

Я стараюсь не думать о том, сколько бюстгальтеров он снял.

Сколько раз он делал это с другими случайными женщинами.

— Смотри на меня, Уинтер. — Его пальцы нажимают на мой подбородок, чтобы повернуть мою голову.

— О чем ты думаешь?

— Что ты, вероятно, снял много бюстгальтеров.

— Я тут же забыл обо всех них. Все, о чем я могу думать, это как идеально ты выглядишь сейчас. — Он опускается на колени и целует мой живот. — Все способы, которыми я собираюсь тебя сегодня испортить. Все, что я вижу, это ты, Уинтер.

Пальцы цепляются за талию моих стрингов, стягивая их вниз, пока они не опускаются до середины бедра, натягиваясь между моих ног. Глаза Тео Сильвы на уровне моей киски.

— Как я и сказал. — Он облизывает губы. — Идеально.

— Спорим, ты всегда так говоришь.

Его щека дергается, взгляд все еще устремлен между моих ног.

— Поверь мне, нет. — Он смотрит на меня. — Что мне теперь делать?

— Я не знаю. — Мое дыхание становится тяжелым и быстрым, сердцебиение ускоряется. — Зачем нам об этом говорить? Ты не можешь просто это сделать?

— О, потому что мне нравится слышать, как ты это говоришь. Тон твоего голоса. То, как ты сейчас вся розовая, задыхаясь от мысли о том, что тебе придется просить то, что ты хочешь.

Мой мозг отказывается работать. Мой рот не двигается. Все, что я могу сделать, это смотреть на этого безумно сексуального мужчину, стоящего на коленях передо мной и просящего меня сказать то, что я никогда не говорила.

Его рот изогнут в понимающей ухмылке. Я так далеко от себя, что это даже не смешно.

— Мне трахнуть его пальцем? — Его большой палец скользит по моей киске, крутя круг на моем клиторе. — Или лизнуть его? — Он опускает голову, острый кончик его языка повторяет движение.

Моя голова откидывается назад, руки в его темных волосах. Я стону.

— Используй свои слова, Уинтер. Какие?

— Я не знаю, — повторяю я, затаив дыхание, превращаясь в лужу для этого мужчины.

Я чувствую, как истекаю, хотя он едва коснулся меня.

— Ладно, тогда ты можешь показать мне, как ты это делаешь с собой, и мы выясним, что тебе действительно нравится вместе.

Моя голова резко опускается.

— Что?

Но он уже стоит, толкая меня обратно на кровать. Задняя часть моих коленей ударяется о край, и я падаю на спину. Он снимает трусики с моего тела и проводит ладонями по внутренней стороне моих бедер, чтобы раздвинуть меня.

Его руки сжимают верх моих носков, пока он смотрит на мою сущность, глаза горят.

— А как насчет носков? — глупо спрашиваю я.

— Оставь носки. Мне нравятся носки. Теперь трогай себя. Покажи мне, как ты это делаешь. — Он толкает меня дальше по кровати, пока не смотрит вниз на мое распластанное тело.

— Блядь, — бормочу я, беря одну трясущуюся руку и проводя ею по себе.

Я уже мокрая, хотя обычно нет.

Он ничего не говорит, просто раздвигает мои бедра и смотрит, как мой указательный палец скользит по моим внутренним губам. Я зажмуриваюсь, стараясь не думать, как я, должно быть, выгляжу для него.

— Ты чертовски красива, ты знаешь это? — Его голос теперь резкий, грубый.

Я добавляю свой средний палец, рассеянно потирая, но мне нужны его руки. Не мои собственные.

Мои собственные нервные и невдохновленные. Его грубые и искусные.

— Ты действительно так себя трогаешь?

Я открываю глаза, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Я... Я имею в виду, да? Я не делаю этого часто. Я занята, и это никогда не кажется мне хорошим использованием моего времени. И это просто никогда... не делает этого для меня.

Он стонет и падает на колени.

— Тебе хорошо — это лучшее использование моего времени. Вставь палец. Давай посмотрим.

Я стону и делаю, как он говорит, сгибая палец в себе. Просто зная, что он наблюдает, все становится по-другому — как-то лучше.

Я скользкая, и все, что я делаю, это вытягиваю больше влаги с каждым медленным толчком.

— Как это?

Мои соски болят, и я едва могу дышать, но это...

— Недостаточно, — честно бормочу я.

Одна рука убирается с моего бедра, и он слегка наклоняется, все еще возвышаясь надо мной.

Я втягиваю воздух, когда чувствую, как его палец присоединяется к моему.

— Ладно, давай попробуем вместе.

Я даже не пытаюсь говорить. Нет смысла. Все мои слова исчезают, когда его толстый палец скользит под мой. Наши руки соприкасаются, когда он работает надо мной.

После нескольких нежных толчков он добавляет второй палец. Моя спина выгибается на кровати в безмолвной мольбе о большем.

Я хочу больше, больше, больше.

— Лучше? Этого уже достаточно?

— Да.

Он стонет, когда я сжимаюсь вокруг нас.

— Используй эту свободную руку. Посмотрим, как ты играешь со своими сиськами, пока я играю с твоей киской.

— О, боже. — Я сказала этому мужчине, что не кончаю, но он может заставить меня лгать.

Потому что, лаская свою грудь и перекатывая сосок между указательным и большим пальцами, я извиваюсь на кровати.

— Знаешь, что я думаю, Уинтер?

Мои глаза стекленеют, когда я смотрю на темного, опасного мужчину надо мной. Я качаю головой.

— Я наблюдаю за тобой. Наблюдаю, как выгибается твоя спина, пока твои соски твердеют, чувствую, как ты портишь мою руку, даже не начав толком. — Он ухмыляется, опуская взгляд туда, где мы оба все еще зажаты между моих ног. — Я думаю, единственная причина, по которой ты не кончаешь, это то, что ты трахаешься с мужчиной, который не знает, что тебе нужно. С мужчиной, который ленив в постели. Который не знает, как заботиться о тебе. Но это нормально, потому что я покажу тебе, каково это сегодня вечером.

Я киваю, продолжая работать над своей грудью, наблюдая, как Тео опускается на колени в конце кровати.

— Теперь убери свои пальцы с моего пути. Я голоден.

— Все в порядке, тебе не нужно, — говорю я, хватая его за волосы, пытаясь поднять его обратно.

— Да, но я хочу, — вот все, что он говорит.

Затем его губы оказываются на моих губах, и я переживаю внетелесный опыт.

Роб никогда, никогда не делал этого для меня. И у меня никогда не было желания просить его об этом. Даже если бы я это сделала, я уверена, что это не было бы так.

Как будто меня поглощают. Как будто он не может насытиться.

Зубы Тео царапают мой клитор, и я подпрыгиваю на кровати, зрение затуманивается.

— Блядь!

Он вставляет палец, чтобы работать языком, и я извиваюсь, скулящая масса конечностей.

— Тео. Я... о боже мой. Блядь. Это... — Я не могу связать связное предложение. Единственное, о чем я продолжаю просить, это: «Еще».

А когда он добавляет второй палец, присасываясь ртом к моему клитору, когда он грубо пронзает меня, я получаю больше.

Больше, чем я когда-либо получала.

В течение нескольких минут я получаю оргазм от рук самого бесящего и настойчивого мужчины, которого я когда-либо встречала.

И ни одна часть меня об этом не жалеет.

На самом деле, я хочу большего.