Я часто думала о той ночи с Тео. Ладно, я была одержима этим. И я была уверена, что представляла, как ему нравится заниматься со мной. Сначала я чувствовала себя виноватой.

— Все в порядке, тебе не нужно, — сказала я, хватая его за волосы, пытаясь поднять его обратно.

Он рассмеялся, и я почувствовала глубокий рокот, который пронзило мое нутро. Глаза его сверкнули, он посмотрел на меня из-под моих ног.

— Я знаю, что мне не нужно, Тинк. Но я действительно, очень хочу.

Я никогда не чувствовала себя такой голой, как когда его взгляд был устремлен на самую интимную часть меня.

Я была не со многими мужчинами. Я была слишком занята учебой, а затем работой.

И я определенно не была ни с одним мужчиной, который ел мою киску с улыбкой. Что он и сделал.

Той ночью у меня был первый оргазм, когда ухоженная щетина Тео Сильвы терлась о внутреннюю поверхность моих бедер. Мне должно быть грустно, что мне потребовалось двадцать восемь лет, чтобы пережить этот момент, но я не грущу. В этом было что-то поэтичное. Незабываемое. И прямо сейчас я возвращаюсь в то самое место, когда Тео стаскивает с меня леггинсы, словно не может ждать ни секунды.

— Я только что потренировалась, — фыркаю я, прежде чем внутренне отругать себя за то, что пытаюсь испортить этот момент, когда я знаю, как это приятно. Как сильно я хочу этого.

В ответ я получаю глубокий, насмешливый смешок Тео. Он раздвигает мои ноги и смотрит на меня сверху вниз. Яркие галогенные лампы не оставляют мне места, где можно спрятаться.

— Ты едва вспотела. Это значит, что я недостаточно тебя тренировал. Но теперь я это сделаю.

Подушечки его пальцев скользят по внутренней стороне моих бедер, оставляя мурашки на своем пути.

— Кто-то может войти, — снова говорю я.

Я ненавижу себя. Почему я просто не могу заткнуться и наслаждаться хорошими вещами?

Он кивает, наклоняясь вперед и проводя языком по всей длине моей киски. Глубокое, удовлетворенное «Ммм» срывается с его губ.

— Надеюсь, так и будет, Уинтер. Я надеюсь, у нас будет целая гребаная аудитория, которая будет смотреть, как сильно я собираюсь заставить тебя кончить.

Мое сердце бьется так быстро, что я клянусь, что чувствую вибрацию груди. Почему это звучит так хорошо? Почему этот мужчина так дик во многих отношениях?

И так чертовски мил? Я не могу за ним угнаться.

Нет ничего вежливого или клинического в том, как он поднимает мои ноги и упирается одной ногой себе на плечо.

— Единственный способ, которым я не буду есть эту киску, — это если ты скажешь мне остановиться, Уинтер.

Я смотрю на него. Пульс колотится. Грудь тяжело вздымалась. Губы приоткрыты.

И я ничего не говорю.

Я киваю.

И так же, как и все эти месяцы назад, он ухмыляется мне в самое сердце, а затем прижимается, словно я ему нужна больше, чем воздух, которым он дышит.

Нет никаких осторожных движений языком, никаких сдерживаний. Он пожирает меня, и края моего зрения размываются. Мои руки тянутся над головой, сжимая скамейку, чтобы удержать себя.

Тео не страдает от такого беспокойства. Его руки блуждают по всему моему телу.

Поглаживание. Сжимание. Он не сдерживается со мной. Не относится ко мне, как к ломкой или как к тому, что мне нужно сломаться.

Он относится ко мне, как к идеальной. Неотразимой. Достойной.

Одной рукой обхватив мое дрожащее бедро, он подносит другую к моему центру и направляет два пальца в меня с болезненной медлительностью. Его язык неторопливо проводит по моему клитору, словно ему больше негде быть.

Как будто его мысли не в миллионе других мест.

Я предвкушаю медленное растяжение, наполненность, которая сводит меня с ума. Терпеливые поцелуи, которые он прижимает к моим бедрам, к моему животу.

— Блядь, Тео.

— Каково это, Уинтер?

Я отвечаю хнычущим мычанием, впиваясь пальцами в липкое сиденье.

Я держусь изо всех сил, как будто я нахожусь на грани чего-то, что ужасает меня. Мой мозг слишком полон, мое сердце слишком сбито с толку. Все эти ощущения сбивают меня с толку. Они разрывают меня на части, пока я не превращаюсь в лужу, с которой играет Тео.

Его пальцы вытягиваются, и я чувствую свою влажность, когда он размазывает ее по моим губам.

— Недостаточно хорошо? — бормочет он. — Полагаю, мне нужно усилить свою игру.

Моя спина выгибается, и я вскрикиваю, когда он толкает меня третьим пальцем или четвертым. Я даже не знаю, и я не собираюсь смотреть. Все, что я знаю, это то, что это ощущается как что-то очень.

— Каково это сейчас?

— Так чертовски хорошо. — Слова вырываются из моих губ. — Не останавливайся.

Я слышу его довольный рык, но не отрываюсь взглядом от потолочных балок и подвесных промышленных светильников. Если я сейчас посмотрю ему в глаза, это может заставить меня вспыхнуть.

— Как я могу остановиться, когда мне нравится, как ты выглядишь, когда мои пальцы засунуты в тебя?

Жар обжигает мои щеки, и мои бедра подпрыгивают к нему. Непроизвольно. Или, по крайней мере, так я себе говорю.

Мой мозг покинул здание. Теперь есть только мое тело. И мое тело хочет Тео Сильву. Я сдаюсь и отпускаю скамейку, тянусь к нему. Мои пальцы запутываются в его густых волосах.

И, как и прежде, мое тело загорается для него. Я вжимаюсь в его рот, и он встречает мои толчки с таким же рвением.

Он пронзает меня своим языком, трахает меня пальцами и принимает странный укус моей сверхчувствительной плоти всякий раз, когда я приближаюсь к краю. Мое тело взлетает, когда он долго и крепко тянет мой клитор, грубо вталкивая в меня пальцы.

— Тео. — Я тяну его за волосы. — Тео, я сейчас кончу.

Он отстраняется на мгновение, и я наконец встречаюсь с его темными, дикими глазами, полными похоти.

— Нет. Ты не кончишь, помнишь?

Он выглядит таким самодовольным.

— Продолжай. — Я игнорирую его укол, скуля и пытаясь притянуть его лицо книзу. Действуя так же отчаянно, как и чувствую.

— Признай это. — Его пальцы снова двигаются.

Моя голова снова опускается на скамейку.

— Признай что? — Я заикаюсь, когда он сгибает пальцы внутри меня и попадает в точку, от которой у меня мелькают звезды.

— Что ты приходишь только для меня. И что тебе это чертовски нравится. Все это рычание. Все это неподдельное созерцание ногтей. Все эти хмурые взгляды. Они все исчезают, когда мое лицо у тебя между ног. Я могу трахнуть тебя с удовольствием, не так ли, Уинтер?

— Я тебя ненавижу. — Я смотрю на него, но в них нет злобы. Как она может быть, когда он прав?

Его пальцы толкаются и скручиваются, и мое тело склоняется к нему, как обманчивая маленькая шлюха.

— Признай это. Тогда я позволю тебе кончить. Скажи мне, что мне нужно услышать.

Что ему нужно услышать? Я задыхаюсь, тело напряжено. Я взвинчена до такой степени, что могу взорваться.

Итак, я признаюсь в этом, как ему, так и себе.

— Тео, я кончаю только для тебя и...

Он не дает мне закончить, прежде чем снова начинает пожирать меня, и через секунды я взрываюсь. Как я и предсказывала.

Горячая волна прокатывается по моему телу, и я отдаюсь ей.

Бьюсь в жару. Наслаждаюсь ощущением мужчины, которому нравится заставлять меня кончать, нравится смотреть, как я распадаюсь на части для него.

Он не толкает меня слишком далеко. Он не отстраняется слишком рано. Он так чертовски хорош в этом.

Так чертовски хорош со мной.

Я не просто кончаю. Я распадаюсь на части. Я чувствую, что могу развалиться навсегда, снова и снова, под поклоняющимися руками Тео Сильвы.

Что является ужасающей перспективой, потому что я уже ломалась раньше.

И никто никогда не помогал мне собрать осколки.

Я ожидала большего после того, как он опустился на меня. Но он поднял мои штаны и аккуратно натянул их на лодыжки, словно одевал ребенка. Я наблюдала за ним, ловкие руки, вены на предплечьях — одно из тех, которое, вероятно, все еще должно быть на перевязи — и выражение удовлетворенной сосредоточенности на его лице.

— Ты не хочешь, чтобы я... — Я замолкаю, вращая запястьем, чтобы объяснить ход своих мыслей, и понимаю, что чувствую себя немного смущенной. Немного потерянной для слов.

Немного не в своей тарелке.

Что он сделал? Что он сказал? Они не должны были казаться такими важными, но они были. И это меня напугало. Он больше не просто какой-то горячий однодневный секс. Он отец нашей маленькой девочки. Я буду связана с ним на всю оставшуюся жизнь, хочу я этого или нет.

Хочет он меня или нет.

Это может быть всем. Или это может быть самой большой катастрофой в моей жизни.

Поэтому, когда он ухмыляется, пронзает меня взглядом, пока я поправляю свой испорченный хвостик, и говорит: «Нет. Я в порядке», мой разум сходит с ума.

Он хватает меня за подбородок и крепко целует в губы, прежде чем отвернуться, чтобы закончить закрывать спортзал. Я пробую себя на вкус, но все, на чем я могу сосредоточиться, — это эти два слова, эхом отдающиеся в моей голове.

Я в порядке.

То есть, его это тоже удовлетворило?

Или типа «Фу, нет, спасибо»?

Он потратил бесчисленное количество минут, разглашая все, что ему нравится во мне. Кажется, маловероятно, что он не захочет сделать больше. И все же, именно к этому мой мозг приучен.

Мой отец выбрал кого-то другого.

Мой муж выбрал кого-то другого. Он выбрал мою сестру.

И я не обижаюсь на нее за это. Я обижаюсь на себя, потому что что во мне такого глубоко нелюбимого? Я чувствую, что нахожусь на постоянной миссии выяснить это одно. Я не обижаюсь на это. Мне просто нужно знать, что это, чтобы я могла это исправить.

— Готова? — голос Тео пугает меня. Я резко поднимаю голову к нему со места, где я сижу на скамейке, погруженная в свои мысли. Его глаза облизывают меня сверху донизу, и мое предательское тело вздрагивает в ответ.

Я киваю в ответ, отчего на щеке Тео появляется раздражающая ямочка. Он сдерживает ухмылку, но все равно подмигивает.

Внутри у меня все переворачивается. Каждый раз, когда он это делает, я вспоминаю, как он накачивал газ в ту ночь, когда мы с ним познакомились. Тогда он был горяч, но с течением лет он снова изменился. В свои двадцать восемь он больше мужчина, чем мальчик. Его плечи кажутся шире. Он более угловатый, более точеный, более... подавляющий. И в нем есть зрелость, мудрая черта, которую я нахожу утешительной. Он игривый, но не легкомысленный. Веселый, но надежный.

Если бы мне пришлось трахнуть незнакомца и забеременеть, я бы выбрала хорошего. Если бы не что иное, у Вивьен будет отличный отец в ее жизни.

— Я убил несколько мозговых клеток, доктор Гамильтон?

Я понимаю, что просто стою в теперь уже темном спортзале, уставившись на Тео, словно это мой режим по умолчанию.

Тео тянется к моей руке, и я беру ее. Мое тело движется к нему, даже не задумываясь об этом. Даже не признавая, что хочу этого.

Его теплая ладонь мозолистая, доказательство лет, проведенных за висением на канате каждые выходные и поднятием тяжестей в течение недели. Его большой палец скользит по верхней части моей руки, когда он включает будильник и ведет меня в теплую летнюю ночь.

Слыша только хруст наших ног по рыхлому гравию на дальней дорожке, я наконец говорю то, о чем думала.

— Я чувствую, что должна тебе.

— Должна мне что? — Его голос сегодня гладкий и бархатистый, и он касается моей кожи. Это успокаивает меня.

— Секс или что-то еще.

— Или что-то еще? Вот эта часть меня заинтересовала. Что такое «или что-то»? — Он отпускает шутку, не понимая, как мой разум может ее воспринять, перевернуть и скрутить во что-то, чего он никогда не хотел. Как будто он не хотел секса.

— Забавно. — Я смотрю на наши руки, когда он берет свои пальцы и переплетает их с моими.

— Эй. — Теперь его тон менее игривый, и я не могу встретиться с ним взглядом. — Не опускай так голову. Перестань думать о том, о чем ты думаешь, потому что я гарантирую, что это неправильно.

Он останавливается, притягивает меня к себе и поднимает мой подбородок согнутым пальцем.

— Уинтер.

Чернильные глаза и волосы, золотистая кожа; темнота ночи придает ему преимущество.

Я облизываю губы.

— Тео.

— Да, Тинк?

— Я не понимаю, что здесь происходит. То, что ты говоришь. То, что ты делаешь. Все, что произошло. Это не имеет смысла. Я не могу понять.

Он наклоняет голову, как будто пытается понять меня с другой точки зрения.

— Происходит то, что Мисс Независимая встретила парня, который обращается с ней как с принцессой, и она сходит с ума.

Я закатываю глаза.

— Это смешно.

— Ты думаешь, что ты мне что-то должна только потому, что слишком долго встречалась с придурками, которые были ужасными любовниками. Просто расслабься и наслаждайся поездкой. Перестань задумываться об этом. Плюс, мое лицо — это поездка.

Его губы дергаются, и я повторяю его движение.

— Ты сумасшедший. — Я отстраняюсь, пытаясь скрыть свой смех. Но я не отпускаю его руку, когда мы огибаем конец квартала, направляясь обратно к нашим домам.

— Но это милое лицо, не так ли? Если бы тебе пришлось на нем ездить?

Во мне бурлит смех. Он заполняет мою грудь и забивает горло. Он вырывается из меня, как песня, которую я не могу удержаться, чтобы не спеть. Это звучит для меня чуждо, легко и музыкально.

Боже. Я хихикаю?

Его пальцы пульсируют в моих, а затем он тянет меня назад и целует. Его рот наклоняется над моим, и он проглатывает мой смех, словно хочет оставить его себе.

Он создал его, так что, полагаю, будет справедливо, если я верну его ему. Наши пальцы остаются соединенными, а его другая рука с легким тремором касается моей челюсти.

Мягкие губы. Мягкие волосы. Мягкие вздохи. Это не долгий поцелуй, но он душераздирающий. Естественный, как будто он не мог сдержаться.

И не в первый раз за сегодня я чувствую себя желанной.

Когда он отстраняется, я на мгновение закрываю глаза, позволяя этому чувству согреть меня. Потому что оно мимолетно, и я хочу его запомнить.

Мои глаза все еще закрыты, когда он наклоняется и говорит:

— В следующий раз ты будешь ездить на моем лице. Ты будешь просить об этом. Умолять об этом. Даже работать ради этого. Ты скажешь мне точно, чего ты хочешь, и я дам тебе это. Но этого не произойдет снова до того времени. Пока ты не узнаешь, чего ты хочешь. Потому что я хочу тебя, Уинтер. И не только на одну ночь.

С этими словами он переводит мое дыхание и тянет меня за собой по тихой, обсаженной деревьями улице. Мой мозг переключается с беспокойства о Тео на беспокойство о женщине, сидящей на его крыльце.

Я знаю, что не должна.

Он говорит, что я была частью его плана. Но я боюсь в это поверить.