Саммер: Все готовы к ужину в главном доме сегодня вечером?

Слоан: Ага! Мы только что вернулись.

Уилла: Я принесу мимозы. Кейд готовит.

Уинтер: Ага.

Саммер: Я слышала, ты едешь с Тео?

Уилла: Он мне нравится гораздо больше, чем Доктор Душ.

Уинтер: Мы не вместе.

Уилла: Но если бы ты была, ты бы поменялась.

Саммер: Далеко вверх.

Уилла: Далеко вверх.

Слоан: Оставьте ее в покое, ребята.

— Как физиотерапевт? — спрашивает Ретт, когда в разговоре за столом наступает затишье.

— Хорошо, на самом деле. Получил добро на то, чтобы снять повязку. Не то чтобы я ее все равно носил, — отвечает Тео со смехом.

Тео, который отказался сидеть где-либо, кроме как рядом с Виви. Не то чтобы я могла его винить, но все же. Я не забываю о быстрых взглядах, которые люди бросают на него. Стреляют на нас.

— Так когда приедет твоя мама? Мы с Саммер должны пригласить ее на ужин. Она не видела новый дом. Если подумать, я ее давно не видел—. Ретт откидывается на спинку стула, глядя на Тео.

Все это кажется очень очевидным, особенно с учетом того, что Тео подмигивает мне каждый раз, когда я нервно прочищаю горло. Как будто я собираюсь что-то сказать, а затем уносится потоком разговора.

— Конечно. Ей бы это понравилось. Думаю, она выйдет немного раньше. Останьтесь у меня.

Все продолжают есть пасту с креветками и лимоном, которую сделал Кейд. Большая миска салата из арбуза и мяты стоит посередине стола. Это идеальная летняя еда, и все здесь, чтобы принять участие.

Уилла, чьи проницательные глаза бегают между Тео и мной. Кейд, который управляет их дочерью Эммой и их сыном Люком, который едва поднял голову, чтобы запихнуть пасту в рот, как будто родители не кормили его несколько дней.

Слоан и Джаспер, которые могли бы есть с ней на коленях, насколько близко они сидят.

А Бо, который изо всех сил старается украсть у меня корону придурка, сидит напротив Харви во главе стола, крутит бутылку пива и сдирает этикетку. Не говоря ни слова.

Даже мама Слоана, Корделия, здесь. Все еще. Она переехала в безопасное место, чтобы остаться после того, как ушла от своего мужа-мудака больше года назад и просто... не уехала.

И то, как она говорит:

— Харви, тебе тоже нужен салат. Ты не можешь оставаться здоровым, питаясь только мясом и углеводами, — одновременно чопорно промокая губы и отводя взгляд, восхитительно.

Харви закатывает глаза и тянется вперед, накладывая себе несколько ложек фруктов.

То, что все продолжают подозрительно смотреть на Тео и меня, при этом так намеренно игнорируя то, что происходит между Харви и Корделией, сносит мне крышу.

— Это хорошо. Я бы тоже хотел с ней познакомиться». Вмешивается хриплый голос Харви, когда он смотрит на фрукты на своей тарелке, словно это его враг. И тут он выпаливает что-то, чему я не должен удивляться, но удивляюсь.

— Думаю она захочет потратить немного больше времени на то, чтобы узнать своего нового внука.

За столом становится тихо, слышно только, как Саммер роняет вилку на тарелку.

Кажется, время тянется, и это усиливается стуком моего сердца в ушах. Я собиралась что-то сказать, но пока не нашла подходящего момента. Я все еще собиралась с духом, пытаясь собраться с мыслями, а не просто выпалить это без всякого такта.

— Что? — говорит Харви, набив рот арбузом. — Прошло уже пару часов. Мы все так и будем сидеть здесь, притворяясь, что Тео не отец Виви? Я имею в виду, посмотрите на них.

Мои губы дергаются, а щеки горят.

Чертов Харви.

Тео спасает меня. Как всегда.

— Ну, мы с Уинтер много времени говорили о том, как поднять этот вопрос, но мне следовало бы просто оставить это тебе, Харв.

Слоан сидит прямо напротив меня, положив руку на грудь, притворяясь, что она потрясена. Благослови ее бог.

— Спасибо, — говорю я ей беззвучно.

Она качает головой и отмахивается от меня.

— Подожди. — Милый Джаспер выглядит искренне сбитым с толку. Я должна Слоан бутылку Buddyz Best lager за то, что она так тщательно сохранила этот секрет.

— Единственное, что я помню о вас двоих, это та забавная ссора, которая у вас была на подъездной дорожке».

— Да! — Глаза Уиллы загораются, когда она тычет пальцем в сторону Джаспера, ее голос полон энергии. — Это было хорошо! — И судя по тому, насколько запоминающейся эта стычка кажется всем остальным, я, должно быть, выставила себя настоящей дурой.

Харви презрительно фыркает.

— Да ладно. Вы что, дети, ничего не знаете? Вы когда-нибудь видели, как кот дерется с самкой?

Тело Уиллы напрягается от едва сдерживаемого смеха, а Кейд стонет и проводит рукой по бороде.

— Они начинают царапаться и кричать друг на друга...

— Папа, пожалуйста, прекрати—. Кейд упирается предплечьями в край стола, уставившись на свое блюдо.

— И тут, прежде чем ты успеешь... — Харви продолжает, не смущаясь.

— Папа—. Теперь даже Ретт пытается его остановить.

— Прежде чем ты успеешь что-то сделать, Харв? — Джаспер дает старшему мужчине последний необходимый ему толчок, игнорируя легкий шлепок Слоана по груди.

Харви пожимает плечами, как ни в чем не бывало.

— Не успеешь оглянуться, как они уже размножаются. Котята повсюду. Эта поговорка о кошках в течке не возникла из ничего.

За столом раздается хор стонов.

— Господи, помоги мне, — бормочет Бо. Но даже он, как бы ни был несчастен, не может сдержать губ, глядя на выходки отца.

Когда я смотрю на Тео, стоящего по другую сторону стульчика Виви, который разделяет нас, он прижимает ладони к глазницам, а его тело дрожит от безмолвного смеха.

— Серьезно, Тео? — Я шиплю на него, пытаясь казаться угрожающим, но смешок проскальзывает в моем голосе.

— Извините. Мне нужна минутка. — Он смотрит на меня, вытирая слезы с глаз, густые темные ресницы слиплись, и он качает головой в недоверии.

Я откидываю плечи назад и встречаюсь взглядом с блестящими карими глазами Харви на конце стола.

— Спасибо за объяснение, Харви. Когда Вивьен станет старше и спросит, как мы познакомились, я обязательно отвезу ее к вам.

— Нет, — вмешивается Кейд. — Не подкидывай ему никаких идей. Молодым, впечатлительным умам не нужна версия Харви Итона о птицах и пчелах.

— Мне кажется, когда дедушка рассказывал мне о птицах и пчелах, он использовал кроликов, — невинно добавляет Люк.

— Да. — Харви смеется. — Есть поговорка и о кроликах, знаешь?

Я вижу, как он слегка вздрогнул, когда его взгляд метнулся к Корделии, которая явно пнула его под столом.

— Но... — Его глаза оценивают большую группу людей, которые смотрят на него в разных состояниях веселья. — Это неподходящий разговор за ужином.

Люк, которому всего семь лет, усмехается, прежде чем сказать: «Да, папа потеряет его, если ты снова скажешь «трахаешься как кролики» при мне».

Его глаза округляются как блюдца, и он хлопает себя маленькой рукой по губам, словно может засунуть слова обратно.

Стул Кейда скрипит, когда он вскакивает и встает.

— Лукас Итон, снаружи. Сейчас же.

Люк опускает глаза и бросает Уилле игривую улыбку из-под челки своей новой более длинной прически.

— Ты тоже, Харви.

Вилла наклоняется через стол и громко шепчет:

— Чёрт, Харв, ты разозлил папу.

Губы Харви сжимаются, чтобы скрыть улыбку, когда он встаёт и выходит чтобы сын «поговорил».

— Я слышал это, Рэд, — кричит Кейд, выходя из задней двери без лишних взглядов.

Уилла обмахивается веером и вытаскивает Эмму из её стульчика и поднимает её на руки.

— Ну, это был интересный семейный ужин, мягко говоря.

— Ничего себе, — отвечает Ретт, пристально глядя на Тео, словно не может поверить в то, что вышло сегодня вечером. — Когда ты узнал об этом?

— Примерно неделю назад, — отвечает Тео.

Ретт переключает внимание на меня.

— Ты не сказала ему? Или кому-то ещё? Ты всё это время знал аи ничего не сказала?

В его голосе звучит недоверие, но также и обвинение. Конечно, он подумает обо мне самое худшее. Я могу сидеть за столом с этой семьей, но я не одна из них. Что бы я ни делала, они всегда будут относиться ко мне с оттенком подозрения.

Тео щелкает пальцами над столом, привлекая внимание своего наставника к себе. Он сменил выражение с удивленного на прямо-таки убийственное.

— Следи за своим чертовым тоном, когда разговариваешь с матерью моего ребенка.

У Ретта отвисает челюсть, а руки скрещиваются. Он выглядит шокированным резким тоном Тео.

Слоан снимает напряжение.

— Ты не должна нам ничего объяснять. Если вы, ребята, счастливы, я счастлива. У Виви так много любви, и она самая счастливая девушка в мире с двумя замечательными родителями в ее жизни.

Я откидываюсь на спинку сиденья, когда Слоан коротко кивает мне с другого конца стола.

Как физическая реакция на всплеск напряжения за столом, тихие хныки раздаются рядом со мной, глаза Виви внезапно наполняются слезами.

Прежде чем я успеваю среагировать, Тео тянется к ней.

— Эй, эй, эй, малышка. Все в порядке, — воркует он, прижимая ее к своей широкой груди.

И это удар в самое сердце.

Он не имеет права выглядеть так хорошо и быть таким хорошим. Перескакивает с защиты меня на утешение ее.

Я этого не заслуживаю, и часть меня все еще чувствует, что я нагрузила его чем-то, чего он не может хотеть.

Есть также эта маленькая часть меня, которая все больше тянется к нему с каждым моментом, который я провожу в его компании. Я чувствовала это той ночью, уровень комфорта, которого я никогда не знала. И теперь это чувство растет с каждой секундой, которую я рядом с ним.

Каждый раз, когда я вижу его с Виви.

Каждый раз, когда он появляется у моей двери с кофе.

Каждый раз, когда он подмигивает и окидывает взглядом мое тело, словно он прокручивает в голове ту ночь.

Но сидя здесь, наблюдая, как он в окружении друзей и семьи, утешает нашу дочь, как милый человек, я чувствую себя чужой.

Как будто я не принадлежу этому месту. Я буду связана с ним до конца своей жизни, так что есть большая вероятность, что мне придется смотреть, как он встречается с другими женщинами.

Женится на другой женщине. Заведет детей от другой женщины. И Виви тоже будет частью этой семьи.

А я все равно останусь аутсайдером. Потому что сделать его член твердым недостаточно, чтобы отношения длились.

— Ну и как все это...? — осторожно спрашивает Саммер.

Комок беспокойства в моей груди, когда я сталкиваюсь лицом к лицу с реальностью своего будущего, и эта чужая, всепоглощающая ревность не дает мне говорить.

— Отлично. Мы все еще выясняем все это. — Тео смотрит в мою сторону, широкой ладонью потирая спину дочери, когда она утыкается носом в изгиб его шеи.

Как будто она просто знает, что он каким-то образом ее.

Ее в том смысле, что он никогда не будет моим.

— Жить рядом друг с другом, на самом деле, полезно, — добавляет он добродушно, а затем подмигивает.

Подмигивание, которое кричит об опасности моему сердцу, как и в самый первый раз, когда он направил его на меня.

— Да, — говорю я, теребя салфетку на коленях. — Это идеально. Это как мы как деловые партнеры. Понимаешь? — Саммер медленно кивает, ее глаза затуманены замешательством. — Как будто у нас одна цель, но мы все равно можем разделять вещи. Профессионально почти. — Я говорю это, чтобы разложить вещи, хороший забор из сетки рабицы вокруг себя, чтобы уберечь мое избитое, недоверчивое сердце от вреда. От такого мужчины, как Тео, в которого было бы слишком легко влюбиться.

Тео напрягается рядом со мной. Я мгновенно понимаю, что нанесла удар, который задел его.

Когда я оглядываюсь, я вижу, что он избегает смотреть на меня. Я вижу, что гордая улыбка на его красивом лице растаяла. Уголки его глаз сжаты, и он прижимает Виви к себе, как будто я могу ее увести.

И как бы сильно я ни чувствовала необходимость провести эту черту на песке, чтобы защитить себя... .

Я жалею, что вообще это сказала.