Ольга и сама не знала, как так вышло.

Всё это время, больше года, она дистанцировалась от Сергея как могла, потому что внутри у неё боролись два чувства. С одной стороны, девушку очень сильно тянуло к нему. С другой — она всё ещё ощущала себя частично преданной.

Невозможно представить, сколько раз за те первые семь месяцев, когда она охраняла тело парня, Ольга хотела всё бросить и уйти. Порой с ненавистью, порой с жалостью, порой с непониманием она смотрела на неподвижное тело, лежащее рядом. Но каждый раз, когда собирала вещи и уходила далеко, что-то глубоко внутри заставляло её останавливаться и не делать ни шага дальше.

Это что-то возвращало её назад.

Однако Сергей был прав в тех суждениях, которые ранее ей озвучил, у корабля Этараксийцев, и поняла это Ольга только после того, как услышала всё напрямую от него.

И именно те слова заставили её задуматься: а правильно ли она вообще поступила тогда, уйдя и ничего не сказав?

Сейчас же, решившись и придя к нему, девушка словно сделала какой-то неведомый шаг для самой себя. Будто переступила через всё то, что её долго сдерживало внутри.

Лёжа практически полностью голая, ощущая, как тёплая ладонь парня скользит по её телу, касаясь даже самых сокровенных мест не ради влечения, а ради помощи, девушка не могла сдержаться. С каждым мгновением она понимала, что её всё сильнее накрывает волна безумия и желания…

Нет, не просто желания близости. И не просто влечение. Скорее — желания наконец извиниться. Сказать, что она была неправа. Сказать, что всё это время ошибалась. Сказать, что тот момент, когда она ушла, ничего не сказав, долгое время душил её изнутри…

Лёжа на кровати, Ольга вспоминала и те моменты, когда впервые оказалась с Сергеем по-настоящему близко, когда они только познакомились. Но не сама близость тогда зацепила её, а то, каким он был. Спокойный, взвешенный взгляд. Лёгкая улыбка. И эта уверенность, которая чувствовалась в каждом движении, в каждом слове, в каждом решении.

Возможно, всегда пытавшейся быть сильной Ольге именно этого и не хватало всю жизнь. Сильного спутника жизни, который был бы сильнее её вдвойне. Но гордость, покоящаяся где-то глубоко внутри, сказала своё слово. И заставила её молча уйти. Чтобы не быть рядом с сильным человеком обузой.

Ольга не знала, как выразить всё это словами. Просто не находила нужных слов. С каждым движением ладони парня девушка дышала всё чаще, понимая, как собственная глупость буквально сжигает её изнутри. Она хочет быть с ним. Хотела всё это время! Стремилась к этому…

Но в то же время сама себе врала, что это всего лишь привязанность. Однако и те семь месяцев, и месяцы после показали ей, что её чувства — не пустышка. А когда парень расставил всё по полочкам, всё ей объяснив, она убедилась в этом окончательно.

— Всё, — немного устало выдохнул Сергей.

Его тёплая рука, которая до этого скользила по её телу, была убрана, оставив после себя лишь небольшую прохладу. Ольга почувствовала, как её сердце начало биться гораздо быстрее. Так бывает, когда в одно мгновение понимаешь: вот сейчас, именно сейчас этот момент будет упущен, если ничего не сделать.

Она хотела сказать… Но горло просто пересохло, а гулко колотящееся сердце не давало возможности произнести хоть что-либо.

Понимая, что не может выразить ничего словами, девушка вдруг резко, даже для самой себя, вскочила и потянулась к парню губами, желая выразить всю ту любовь, которая жила в ней, хотя бы так.

Однако она замерла, глядя на ладонь, коснувшуюся её губ и остановившую этот порыв.

Глядя в спокойные глаза парня, Ольга тихо и потерянно спросила:

— Почему…?

Сергей какое-то время молчал, смотря ей всё так же в глаза, а затем ответил:

— Потому что это неправильный порыв. Мы с тобой, Ольга, взрослые люди. И как взрослые люди мы…

Дальше она уже не слышала.

Он отверг её…

В голове резко поднялся шум и звон, что молоточками застучали, вызывая дикие вибрации. А спустя мгновение она поняла, что это звучат не молоточки. Это так гулко стучало её сердце. Понимая, что сейчас просто не выдержит, девушка резко развернулась, соскочила с кровати, схватила свою одежду и почти выбежала прочь.

* * *

Ну вот.

Я проводил Ольгу тоскливым взглядом, видя, как за ней закрывается дверь.

Кажется, я её обидел.

Подняв руку, посмотрел на свою ладонь. Она всё ещё чувствовала тепло девушки.

Не сказать, что Ольга мне не нравится. Как раз наоборот. Иначе наша одна-единственная, если так можно выразиться, «интрижка», не начала бы перерастать во что-то большее.

Однако всё вышло так, как вышло. И даже сейчас она меня не дослушала…

Любовь — это не просто близость и не просто тёплые слова о том, как сильно ты любишь, как скучаешь. Любовь — это в первую очередь умение услышать своего партнёра. Понять, что он хочет сказать тебе тем или иным действием. И самое главное — слушать, а не сбегать. Как раз именно то, чего Ольга сейчас не сделала.

Из-за тех событий, которые уже между нами были, между нами есть нечто наподобие стены, которая впоследствии обязательно напомнит о себе. Что может стать той ещё проблемой.

Эта стена заключается в том, что Ольга всё ещё хочет убить других валькирий. А ещё — в том, что она слишком своевольная и своенравная. Что впоследствии тоже может привести к проблемам, так как мы с ней толком не поговорили и не пришли к какому-либо соглашению. А именно об этом я и хотел поговорить.

* * *

Яна сидела в тренировочном зале на коленях с закрытыми глазами, когда вдруг ощутила, что Ольга, которая ранее находилась в их с Сергеем каюте, просто выбежала и куда-то умчалась.

Пару секунд посидев неподвижно, девушка тихо выдохнула и открыла глаза, расслабляя плечи. Просторный тренировочный зал, освещённый ровным белым светом потолочных полос, был пуст. Кроме неё здесь никого не было.

— Вот вроде бы строишь из себя сильную, а на деле такая трусиха… — тихо произнесла Яна. После чего медленно поднялась. — Ладно. Помогу подруге по несчастью. В конце концов, сама была в подобной ситуации…

Развернувшись, девушка направилась к выходу, а затем по длинному коридору прошла к каюте Ольги. Подойдя к двери, Яна приложила ладонь к панели, ожидая ответа.

Ждать пришлось недолго. Секунд десять спустя дверь отворилась.

— Привет, — улыбнулась Яна, заходя внутрь.

Окинув взглядом помещение, она увидела Ольгу, стоящую у стены. Она стояла скрестив руки на груди, и смотрела в сторону так, словно заранее готовилась к какому-то неприятному разговору.

— Так понимаю, всё прошло не по самому лучшему сценарию? — спросила Яна.

Ольга перевела на неё хмурый взгляд.

— Пришла позлорадствовать? — спросила она абсолютно спокойно.

— Зачем же? — Яна мановением руки закрыла за собой дверь. — Пришла спросить, как всё прошло, и не нужна ли тебе помощь в том, чтобы наконец примириться с Серёжей?

Ольга окинула её взглядом снизу вверх и немного со злостью ответила:

— Странная ты. Так просто говоришь о Сергее, как будто бы готова подложить под него любую девушку, лишь бы только Род в итоге процветал…

Услышав это, Яна лишь покачала головой, а после ответила:

— Как раз наоборот. Именно потому, что я не хочу, чтобы с ним был кто попало, я совсем не против, чтобы рядом с ним была та, кто хотя бы его хоть немного понимает. Я и другие совсем не против потесниться ради тебя, Ольга, учитывая то, сколько раз ты спасала жизнь Серёжи. Если вспомнить хотя бы совсем недавно эти семь месяцев. Ты ведь, имея возможность, всё это время была рядом с ним. Не ушла, не бросила, не оставила, а упрямо сидела рядом. А это говорит только об одном — ты его действительно любишь.

Ольга чуть сузила глаза.

— А даже если и так… Тебе-то какое дело?

Яна чуть улыбнулась.

— Считай, что это просто женская солидарность.

После чего уже чуть серьёзнее добавила:

— Знаешь, в отношении нас, его будущих жён, смешалась не только политика. Не только то, что однажды нам придётся возрождать Род. Также и то, что нам придётся защищать Серёжу и Род. Каким бы сильным он ни был и каким бы сильным ни казался, Серёжа тоже хочет ощущать идиллию и покой. И эту идиллию ему можем обеспечить только Род и только мы, его жёны. Но если мы будем слабы, однажды случится так, что на него начнут давить другими предложениями о женитьбе. И я совсем не хочу, чтобы рядом с ним и рядом с нами был кто-то чужой.

Услышав её, Ольга усмехнулась так, словно услышала какой-то бред.

Яна прищурила глаза.

— Я сказала что-то смешное…? — спросила она совсем тихо.

В этот момент Ольга ощутила исходящую от неё угрозу и сразу же выпрямилась, смотря только в глаза. Сейчас перед ней стояла не та холодная девушка, которую она обычно видела. Нет… Сейчас перед ней стояла сильная и гордая волчица, которая смотрела очень внимательно и очень пристально, показывая, что любое неосторожное слово или движение могут быть восприняты как угроза.

Впрочем, в следующий момент Яна продолжила уже ровным голосом:

— Ты можешь сколько угодно усмехаться на мои слова. Если ты их не понимаешь и если не способна их принять в расчёт, это только твои проблемы. Однако знай: я не позволю тебе трепать ему нервы. Если ты не хочешь добиться чего-то большего, тогда просто отступись наконец и всё. Если хочешь добиться — действуй. Иначе же… — вокруг Яны появилась белая воля, и воздух едва заметно задрожал. Свет в каюте словно стал ярче, а по краям металлических панелей пробежали тонкие белые отблески. — … не смей больше к нему приближаться. Нам рядом не нужны слабые духом и не способные бороться за своё счастье.

Ольга стояла несколько ошарашенной, глядя на девушку. Она не ожидала увидеть от неё ничего подобного. Но этот взгляд и эта сила заставили её зло ощериться. Она подошла к Яне почти вплотную, смотря ей прямо в глаза.

Так девушки и играли какое-то время в гляделки. А затем Ольга спокойным голосом произнесла:

— Я сама знаю, что я должна сделать.

В следующий момент она обошла Яну, открыла дверь и вышла наружу.

Сама же Яна, убрав волю и полуобернувшись, посмотрела ей вслед. Спустя мгновение на лице девушки расцвела улыбка.

— Ну вот… Долг самой любимой жены выполнен… Хоть и пришлось сделать это немного манипулятивно.

Примет ли её Сергей или нет, Яна не знала. Однако, разговаривая на тему Ольги ранее, девушка выяснила, что Ольге труднее всего сделать одну простую вещь — признать, что она была неправа. И Яна надеялась, что именно на это она сейчас и решилась.

* * *

Я стоял в тренировочном зале, куда пришёл за Яной. Но впоследствии понял, что она пошла к Ольге. Уж не знаю, что именно девушка ей сказала, однако не прошло и нескольких минут, как я ощутил за дверьми Ольгу, которая сразу же вошла.

Повернувшись к ней, я посмотрел ей в глаза и увидел, что она настроена весьма решительно. Какое-то время девушка молчала, потом тихо выдохнула и отвела взгляд в сторону, произнеся:

— Прости, что вот так убежала…

Я молчал, слушая её, и она продолжила:

— Я бы хотела серьёзно с тобой поговорить.

А затем посмотрела мне прямо в глаза. Видя её решительный настрой, я кивнул.

— Прости, что сразу не смог до тебя донести ту мысль, которую пытался…

— Я поняла, какую мысль ты хотел до меня донести, — отмахнулась рукой девушка, обрывая меня. — Нам не нужно продолжать то, что было.

Я замолчал, понимая, что она пришла к какому-то довольно неожиданному выводу. На её лице проступила вина.

— Я понимаю, что всё то, что произошло, уже не сгладить. Оно уже случилось. И именно поэтому нам нужно начать всё сначала. Не знаю, согласишься ты или нет… Но я хочу первая сделать к этому шаг.

Она вытянула руку.

Спустя мгновение в ней появилось серебристое копьё, на которое девушка очень внимательно смотрела. Длинное, изящное, с тонкими рунами. Металл едва заметно светился, словно копьё дышало вместе с ней. От него веяло холодной силой и чем-то глубоко личным.

— Для дев-валькирий копьё — это не просто оружие. Это наша душа… И я хочу передать тебе свою душу… — она подняла взгляд на меня. — Примешь ли ты её?

Как только я хотел ответить, как тут же ощутил опасность, исходящую вокруг.

В следующий момент вокруг Ольги появилась чёрная лужа, из которой вверх вскинулось множество тёмных силуэтов. Сначала это были лишь рваные сгустки черноты у пола, но спустя мгновения они приняли стройные женские силуэты, с длинными копьями в руках. Их тела будто были сотканы из тёмной жидкости и тьмы. Лиц не разобрать, только пустые провалы глаз, светящиеся слабым холодным серебром.

Воздух в зале мгновенно похолодел. Свет потолочных ламп дрогнул. По полу потянулись чёрные трещины теней, а от самих фигур пошёл глухой, давящий шёпот, от которого по спине пробежал неприятный холод.

Чёрные образы с чёрными копьями все как один женскими голосами произнесли:

— Не посмеешь… Не позволим!