Глава 12

Хорошо сказать — ждать!

А вот так, как сейчас?

Лежать — и всем телом ощущать дрожь земли, вызванную подходящей техникой? Это, простите, как вам ощущение? И в который уже раз прокручиваешь в голове последовательность действий.

«Главное — не бежать! Когда рванет, осколки от осколочных противопехоток накроют все достаточно далеко, убежать точно не получится. Но и просто так лежать уже тоже не выйдет — тут такая стрельба пойдет…»

Хренак!

Над головой противно взвизгивают осколки — рванули мины в стороне от дороги.

Мотоциклы!

Однако ж быстро они сюда добрались…

Перекрывая всякие звуки, замолотил пулемет на танкетке — да, здорово так по ушам долбануло! Пардон, в кого он стреляет-то?

Чуть приподнимаюсь над краем ямы.

Танкетка и не подумала останавливаться! Прет как на банкет!

А пулеметик-то у него неслабый…

Бронетранспортер идет следом и пока не стреляет. Не высаживается и пехота.

Ага, стало быть, сработала моя задумка!

Решили фрицы, что это случайная какая-то мина. Нет… не похоже! Строенный взрыв… Какая-то странная «случайность» выходит, вам не кажется?

Немцам — точно не показалось.

И вперед двинулась броня. Засады, судя по всему, либо вовсе нет, либо она крайне малочисленна — никто не стреляет. И в самом деле — с винтовкой против брони? Не смешно…

Вот и среди немцев таких вот юмористов не нашлось — мыслили они четко и прямолинейно.

Танкетку вчера видели?

Да.

Грузовики?

Тоже.

Могли ли на них какую-то пакость соорудить?

Запросто.

А вот стрелять-то — особо и некому…

Ага!

Выбралась-таки инженерная разведка из грузовика!

Не так уж их и дофига — двое всего.

Танкетка, прекратив огонь, замерла в нескольких метрах перед минами.

Оба немца держат в руках щупы, винтовки закинуты за спину. Топают вперед относительно спокойно, ничего, похоже, не опасаются.

А с другой стороны — чего им бояться?

Если тут кто-то и засел, то после взрыва неминуемо открыл бы огонь по грузовикам. Это по броне из винтовки палить бессмысленно, с грузовиками же — совсем другой разговор! Брезент тента плохо защищает от пуль!

Сильно подозреваю, что если бы не мое недвусмысленное указание, то и здесь поступили бы точно также.

И поэтому саперы не волнуются.

Рвануло под мотоциклами неслабо — один перевернуло, а второй отбросило на обочину. Это что угодно, но точно не противопехотная мина! Слишком уж сильный взрыв.

Ну, во-первых, там была не одна мина, а во-вторых, в последний момент туда добавили по несколько тротиловых шашек…

Но! Страшная вещь — шаблонное мышление!

«Будешь мыслить и работать стандартным образом — и тебя похоронят в стандартном же гробу!»

Не помню, кто это сказал — но я с ним сейчас категорически согласен!

Ибо логика немцев мне сейчас абсолютно понятна.

Сильный взрыв — противотанковая мина. Так?

Они знают, что в наших минах взрывчатки немного — похож этот взрыв на нашу противотанковую?

Ну… в принципе — а почему бы и нет?

На что ставят такие мины?

На броню.

Но мотоцикл с коляской — достаточно тяжел и сам по себе! Да плюс три человека пассажиров… Вполне мог взрыватель и сработать.

А это значит, что мотоциклисты въехали на минное поле. И именно там оно и начинается! Значит — надо искать д а л ь ш е!

А не прямо перед танкеткой…

По правде сказать, щупами они начали работать заранее, но…

Опытный сапер сразу понимает, во что уткнулся его щуп. Металл — мина. А дерево? А у противника есть на вооружении деревянные противотанковые мины? По-моему, только в следующем году их использовать начнут.

Доска, лежащая поверх противотанковых мин, надо полагать, отозвалась вполне стандартным образом — как дерево. Слава Богу, что мы с собой специально широкие доски прихватили. Противопехотных мин, прикрывающих противотанковую, тоже не нашлось… Да их и не было. В смысле — на дороге не было.

А в придорожных канавах никто и не искал — не ставят сейчас минные поля таким образом!

Так или иначе — но мимо наших мин они прошли.

И только пройдя еще метров тридцать, поняли: нет тут больше в земле ничего! И были совершенно правы: все мины остались позади.

Остановились, воткнули щупы в землю и закурили.

И стали поджидать грузовики.

Выбросив клуб дыма из выхлопной трубы, танкетка тронулась вперед. А за ней и вся колонна потихоньку втянулась внутрь воображаемой буквы «П»…

На какое-то время я вообще выпал из реальности… куда-то туда… далеко.

Одно дело — ставить мины и смотреть за их сработкой издали. И совсем другое — ощущать этот взрыв всем телом в непосредственной близости.

Пришел я в себя от того, что кто-то сильно трясет меня за плечи.

— … рищ старшина!

Таращу глаза… А-а-а… это же Машаев… Витя…

Пробую сесть, руки дрожат, не слушаются.

— Пить дай…

Холодная вода как-то очень быстро возвращает мне чувство реальности. Во всяком случае, в глазах уже не двоится, и земля под ногами не так сильно ходит туда-сюда.

Пробую встать, получается это пока… ну, не очень хорошо получается. Машинально ощупываю себя — где оружие?

Так, автомат на месте.

Взгляд вперед.

Там что-то основательно горит, черный дым застилает всю картинку.

Уже веселей!

Стрельбы не слышу, лишь иногда трещат выстрелы — сразу пачками. Патроны в огне? Похоже…

— Рассказывай!

— Дак… Рвануло когда все, чуть со страху не окочурился. А там и пулеметы с поля ударили. Немцы-то еще стреляли какое-то время — и тогда фугас этот… ну…

— Камнемет?

— Ага! Вот когда он бабахнул, всякая стрельба моментом и прекратилась. Наши уже туда все пошли, за трофеями, видать… а я — вот тут, с вами остался.

— Не кисни, ты свое дело сделал!

Танкетка… Ее опрокинуло и отбросило взрывом назад, башня слетела и валяется где-то в стороне.

Камнемет действительно сработал на совесть. В борту бронетранспортера вижу весьма основательные такие вмятины. Представляю себе прилет такого булыжника по грузовику!

Из кузова бронетранспортера несет гарью и еще каким-то противным запахом.

И сдается мне, что я понимаю, чем это так пахнет…

— В общем, товарищ капитан, там в живых осталось всего пятеро — и все так или иначе пораненные. Потери противника — шестьдесят восемь человек убитыми. Кто-то в технике сгорел — там ничего не поймешь вообще. Уничтожены: танкетка, бронетранспортер сильно поврежден, ну и мы его еще потом подорвали. Два грузовика сгорели.

— Ваши потери?

— Четверо легкораненых, двое остались в строю. Остальных направил в госпиталь.

А про работу группы Петлина еще раньше доложил он сам. Им просто было гораздо ближе добираться, да и раненые у него были, двое. И серьезно — их надо было срочно везти в госпиталь!

Так и оказалось: немцы выслали по второй дороге группу мотоциклистов, с ходу напоровшихся на мины. Потеряв три машины, они благоразумно ретировались, оставив на месте с десяток бездыханных тел. И если бы не ненужная бравада некоторых… чрезмерно горячих парней, то все вообще бы обошлось прекрасно! Но нет! Надо же им было за трофеями кинуться, предварительно все не проверив! Вот и подстрелил обоих один сильно живучий фриц…

— Что ж, — кивает комбат. — Все правильно сделали! Командованию доложу, а пока — отдыхать! Припасы пополнить. Да и сам-то — отлежись! Лица на тебе нет…

Трофейный мотоцикл со звериной мордой на коляске ждет меня у крыльца. Теперь — уже вполне официально! За нами закрепили не только его — с поля боя приволокли еще один. Механики клятвенно обещали поставить его «на ход» за пару дней. Подарив главному из них трофейный пистолет, я уверился в том, что отныне все наши просьбы будут исполняться самым тщательным образом. Да и слух про наши похождения уже разошелся по дивизии. Народ нас зауважал…

А с другой стороны — что мы такого невероятного сотворили-то?

Ну, положили больше двух взводов фрицев и технику их пожгли… Так и другие не менее, а то — и существенно больше нас дров наломали!

Но там с нашей стороны были погибшие. А тут — в основном, легкораненые — и это уже успели должным образом оценить.

Опять же, мы сработали непривычным образом! Не так, как все…

— Володя, — говорю я водителю. — Давай быстренько до госпиталя прошвырнемся. Ребят проведать надо!

Да и не только их, откровенно говоря…

К ребятам меня пропустили: оказывается, главврач специально на эту тему распорядился. Пообщался, кое-каких гостинцев им оставил.

Вообще заметил к себе некий интерес со стороны окружающих. Не иначе как ребята тут всякого понарассказывали…

А вот Машу не увидел, она в операционной помогает, это надолго. Жаль, конечно, но, надеюсь, будет еще время нам повстречаться.

— И куда нам все это девать? — Охримчук осматривает неслабую горку стреляных артиллерийских гильз.

Заехал я тут к зенитчикам, они неподалеку стояли от деревни. И выпросил у них некоторое количество стреляных артиллерийских гильз — еле в телегу загрузили.

Вкратце им пояснил, для чего это мне нужно — народ слегка удивился. Но гильз отсыпали, оговорив, что в случае удачи я с ними поделюсь.

— Что, неужто рядом сарая пустого не найдем? — удивляюсь я.

— Найдем, конечно… но таскать все это…

Старшина невероятно ворчлив, не замечал я такого за ним раньше.

— Делаем так!

Весь мой «мозговой центр» присутствует.

Петлин (куда ж без него?), молчаливый и обстоятельный Воропаев (из опытных саперов, только недавно прибыл, но уже успел заслужить определенную репутацию) и — совершенно неожиданно — Машаев! Вот уж от кого, если честно, не ожидал. Ярый сторонник уставщины — он на практике показал себя вдумчивым и грамотным командиром. Мои новшества, скептически воспринятые им с самого начала, он принял — и с азартом стал воплощать их в жизнь.

Беру с верстака минометную мину.

— Отпиливаем у нее хвостовик — он нахрен тут не нужен, только лишний вес! Взрыватель удаляем, в коробочку его — может, потом куда и присобачим… В гнездо — тротиловую шашку, чуток ее подрезаем…

Народ с интересом следит за моими манипуляциями. Я, разумеется, сейчас ничего не пилю и не подрезаю — все эти операции выполнены уже давно. Просто демонстрируюим разные степени готовности нового изделия.

— В гнездо — взрыватель с детонатором, к чеке крепим провод от полевого телефона. Лучше, конечно, тросик — но где его тут взять?

В обрезанную гильзу от 85-мм снаряда помещен порох — вышибной заряд от той самой мины. Сверху — картонный пыж (из коробки из-под продовольствия). Сбоку просверлено отверстие, за которое закреплен другой конец того самого провода.

Закрываю получившийся снаряд картонным же пыжом.

— При необходимости сверху заливаем парафином, чтобы влага не просочилась…

— А как порох поджигать? — это Воропаев.

Переворачиваю гильзу.

Здесь снизу отверстие для запальной трубки.

— Сюда можно ОШ вставить, капсюль-воспламенитель или электрозапал. Вариантов масса — только в путь!

— И что же с этим произойдет? — интересуется Петлин. — Порох выкинет обрезанную мину вверх, провод выдернет чеку…

— А вот и посмотрим…

Второй мотоцикл нам уже починили, так что всей толпою едем на полигон. Ну… это я его так называю. На самом деле — обычный овраг.

Там уже закопана в землю гильза с миной внутри.

Размотан и уложен провод, к концам которого я сейчас присоединяю подрывную машинку.

Оглядываюсь — все уже в укрытии.

Спрыгиваю в окопчик, присаживаюсь на дно…

Хлопок вышибного заряда практически неслышен: его заглушает взрыв мины.

— Ну… как-то вот так…

Вокруг места установки самоделки разбросаны консервные банки, пустые коробки и ящики. Большинство из них разметаны осколками в клочья.

Тут и объяснять никому ничего не нужно…

И по возвращении в располагу усаживаю два десятка человек за работу. Старшина ворчит: не хватает ножовок, напильников, да и ручная дрель всего одна…

— Кто у нас по этой части главный? — спрашиваю я у него. — С тебя и спрос!

— Ну… — чешет он в затылке. — С трофейного склада кой-чего взять можно?

— Хоть весь его вынеси!

И так каждый день…

За что ни возьмись — все искать надобно. Начальник склада боеприпасов, похоже, скоро меня возненавидит: я туда ежедневно заглядываю. Как домой, ей-богу! Только толку с того никакого нет — он-то где все это брать будет?

Заезжаю во двор — у нас гости!

Точнее, один гость. Молоденький младший политрук. Опять штабу что-то нужно? Не факт — почему тогда именно его прислали, а не меня в штаб вызвали?

Но — он старше по званию, и я не выпендриваюсь.

Подхожу и представляюсь по всей форме.

— Это вы тут старший?

— Да, товарищ младший политрук, я.

Между прочим, я тут выяснил одну любопытную подробность! «Так точно» сейчас не говорят! Это, если хотите, некая «старорежимность». В лоб не двинут, но косо посмотреть — очень даже запросто! Умнее надобно быть! А то, если захотят, много чего мне припомнить могут… и не только словечки странные… Это я пока нужен, а как все стабилизируется… Хотя до этого еще дожить надобно.

— Почему в вашем подразделении не проводится политинформация?

Ну, милок… Это ты не на ту поляну зашел! В чем-чем, а в словесных баталиях по поводу всевозможных «обязательных» мероприятий я собаку съел уж давно! Ага… и керосином запил…

— Не назначен командованием ответственный политработник! А я, со своей стороны, не имею права проводить таковые мероприятия.

И ведь не подкопаешься: так и есть на самом деле!

— А… — гость несколько озадачен. Не ожидал?

— Почему не проводятся строевые занятия? Где вообще ваш личный состав? Спят?

— Разрешите? — поворачиваюсь на месте и делаю приглашающий жест.

Входим в сарай.

И с порога нас встречает слитное шарканье напильников, звуки резки металла пилами и жужжание дрели.

— Прошу ознакомиться: здесь идет процесс изготовления специальных — это я для серьезности ввернул — боеприпасов. Задействован весь личный состав, за исключением часовых и дневального.

Он делает несколько шагов вперед, протягивает руку к верстаку…

— Попрошу поосторожнее! Все мины заряжены, и в обращении с ними требуется максимальная аккуратность!

Перед ним на верстаке лежат около полутора десятков мин…

Словом, он тут надолго не задержался…