— Равняйсь! Смирно! Товарищ старший лейтенант…

Вот мы и прибыли на место: небольшой лесочек, в который наша маршевая рота притопала полчаса назад. Уже, точнее, не рота: часть народа оставили где-то в деревне, километрах в пяти от лесочка.

Кстати говоря, само мое пребывание в роте оказалось весьма недолгим.

Дней пять нас формировали, постоянно прибывали все новые и новые бойцы. Как уже обстрелянные: из госпиталей и направленные на переформирование — так и совсем еще зеленые парни, никогда пороху и не нюхавшие. Особых занятий не проводили, пару раз сгоняли на стрельбище, этим все обычно и ограничивалось. Инструкторов, равно как и командиров, явно не хватало, взводами командовали сержанты. А вот политзанятия были почти каждый день.

Документы мне выдали.

Точнее — справку из госпиталя.

«Старший специалист группы разминирования, красноармеец…»

Что ж, вполне ожидаемо. И на том спасибо: не побоялись указать экзотическую в настоящее время должность! Насколько я в курсе, ничего подобного сейчас просто не существует. Так что главврач пошел очевидно «поперек борозды». Мысленно снимаю перед ним шляпу! Спасибо тебе! Мне это в будущем может (как?) пригодиться… А может — и нет… Тут уж куда кривая выведет.

Меня и еще троих распределили в третий взвод второй роты 345 стрелкового полка. Каковая рота занимала оборону где-то поблизости.

Наскоро перекусив, мы во главе с мрачным старшим сержантом потопали куда-то по лесу. Всю дорогу сержант поглядывал наверх, из чего я сделал вывод о том, что авиация противника тут летает частенько. И поэтому на открытые места я старался особо не выходить. А если уж приходилось, то проскакивал их в максимальном темпе. Кстати, сержант это почти сразу же срисовал. И одобрительно кивнул.

На очередном привале он подсел ко мне поближе.

— Воевал?

— Пришлось…

— Как долго?

И что ему отвечать? Помню же, как бегать, как от пуль прятаться, как переползать — это почти сразу вернулось. И еще много чего помню — но как-то урывками…

— Долго… Несколько лет.

Он озадачился, поскреб подбородок.

— Это ты где ж так сподобился-то?

— Контузило меня… Память почти всю отшибло. Что и как делать — помню, руки сами все выполняют.

— А есть что вспоминать?

Протягиваю ему справку из госпиталя. Он внимательно ее просматривает, складывает и возвращает мне.

— Разминирование… Сапер?

— Так тоже сказать можно.

— А чего тогда к нам отправили? Не к саперам?

— А я знаю? Начальству виднее!

— Это да…

На место мы прибыли уже затемно. Окликнувший нас часовой после ответа сержанта вызвал какого-то бойца, который и отвел нас всех в землянку.

— Утром уже к взводному пойдем! — пояснил сержант. — А сейчас — спать!

— Сапер? — лейтенант смотрит на меня каким-то усталым взглядом.

— Так точно, товарищ лейтенант!

— Мины знаешь?

— Да все они на один лад… Разберусь.

— Так даже? Добро! Охримчук!

Откуда-то сбоку появляется пожилой уже дядька.

— Слухаю, товарищ лейтенант!

— Покажь ему свое хозяйство, пущай пороется там. Отберет свое. Потом — ко мне, я задачу поставлю…

Хозяйство у старшины роты оказалось… ну, словом, оно было… хоть каким-то.

— Вот взрывчатка! — кивает он на полупустой ящик с тротиловыми шашками. Килограмм пять на первый взгляд…

— Веревки всякие — явно по твоей части. Жесткие какие-то они…

Ну да… огнепроводный шнур и детонирующий — хорошо хоть никто ничего им подвязать не попробовал!

Мин оказалось… аж пять штук! Четыре деревянные противопехотки и одна — металлическая, противотанковая — ТМ35.

Зато взрывателей и детонаторов было много, целый ящик! Где все лежало вперемешку. Ну да ладно, с этим я разберусь…

— Откуда это все у вас, товарищ старшина?

— Так… по мелочи все с собою забирали… где могли. Ну и был у нас один смекалистый парень — он кой-чего в этом понимал, тоже много полезного приволок.

Поковырявшись в этом добре, оттаскиваю его в дальний угол сарая, который служит старшине складом.

И снова я стою рядом с ротным.

— Мост видишь?

Мост как мост… ничего необычного.

Однопролетный, внизу глубокий овраг, по дну которого течет узкая и, по-видимому, неглубокая речка. Балки… отсюда толком не видно, но похоже, что деревянные. Неширокий — метров пять, не более. Относительно длинный — метров пятнадцать.

— Вижу.

— Наша задача — оборонять мост. При необходимости — уничтожить.

— Вопрос можно?

— Валяй.

— Кто за мостом?

— Пока — наши. Но наваливают им основательно, долго не продержатся.

— Наши силы?

— Два отделения пехоты и станкач.

— Мда… — чешу в затылке. — Как я понимаю, танки у немцев есть?

— Здесь пока не было. Но вполне могут откуда-то и вывернуться.

— А чем будем их останавливать?

— Ты сапер — тебе и думать! Не можешь — бери винтовку и в окоп!

— По-чесноку можно?

Командир с интересом на меня смотрит.

— Ну… давай…

— Противотанковая мина у нас всего одна. Даже если туда присобачить всю взрывчатку, что есть у старшины — в лучшем случае остановим один танк. На мост, сразу говорю, не хватит и всех этих запасов. Повредим — да. Но уничтожить не сможем. Немцы быстро его восстановят.

— И что ты предлагаешь?

— Я смотрю, по мосту народ туда-сюда ездит, так?

— Ну…

Заинтересовался лейтенант!

— Мы же охрана моста, так?

— Ну…

— А почему контроля за проезжающими с нашей стороны нет? По ушам от командования не прилетит?

— Так приказа же не было.

Вздыхаю.

— Вот приедет сюда… ну, скажем, особист… И спросит, почему нет контроля за проезжающими? Вы ему так же ответите?

Лейтенант приоткрывает рот и… задумывается.

— А на хрена нам еще и эта головная боль?

— Во-первых, не получим нагоняй от начальства. Что очень даже может быть! А во-вторых… Это уж моя головная боль будет — вы меня старшим этого наряда поставьте, хорошо?

Осматриваю своих бойцов — их мне выделили аж троих!

Двое крепких парней и один… откровенно говоря, — ни рыба ни мясо, какой-то он весь из себя незаметный и тихий. Ладно, не пахать же я на нем собираюсь.

— Делаем так, мужики…

Все машины, что в сторону фронта идут, мы пропускаем без задержки: они там нужнее. А вот идущие в противоположную сторону — останавливаем. Порывшись в своих закромах, старшина нашел аж целых три красных повязки с надписью «Патруль». Вообще атас!

— Старший наряда красноармеец Васин! — подношу руку к пилотке. — Куда следуете? Что перевозим?

И уже через пару часов под мостом лежит небольшая горка всевозможного добра. Трофейный МГ-34 с патронами (две ленты, но и то — божий дар!), пяток снарядов, несколько минометных мин и десяток трофейных же «колотушек» «М-24».

Основания для изъятия?

А всемогущая бюрократия зачем?

Накладная на груз имеется?

Распоряжение (письменное!) старшего командира на вывоз трофейного имущества?

Как это — нету?

Разбираться никому не охота, проще свалить это добро прямо на посту.

Не борзею, и машины с комсоставом не досматриваем. Так… вежливо интересуемся пунктом назначения…

Поднявшийся к обеду на мост лейтенант только в затылке почесал. И пулемет тотчас же уволокли в соседний окоп.

После обеда нас сменили, и, перекусив, забираю свою троицу и лезем под мост. Там я показываю ребятам, как правильно и где именно крепить снаряды к балкам. Или один снаряд, или две мины — тоже мало не покажется! Прокладывать же подрывную линию я буду сам: тут нужен опыт и осторожность!

— Васин!

Кто это?

Какой-то боец руками машет…

— К командиру!

Войдя в землянку, вскидываю руку к пилотке…

Опа…

Лейтенант косит взглядом направо — там сидит какой-то политрук. Начальство прибыло?

— Товарищ политрук! Разрешите обратиться к товарищу лейтенанту!

Капитан встает, подходит ко мне и внимательно меня осматривает.

— Красноармеец Васин?

— Так точно, товарищ политрук!

— Вольно… Это я вас вызывал. Я — уполномоченный Особого отдела дивизии политрук Агрба. И у меня есть к вам вопросы!

Стоим с политруком в окопе, он внимательно рассматривает в бинокль работу моих ребят. Хмыкает.

— А почему они так снаряды развешивают? Далеко же друг от друга, не рванет! Не проще будет их в кучку сложить?

— Протяну ДШ…

— Что?

— Детонирующий шнур. К каждому снаряду по тротиловой шашке, их у меня немного есть — и разом все подниму. Мосту однозначно капец, там только на дрова эти балки после пойдут.

— Хм! Сам придумал?

— Не первый раз такое подрываю.

Он убирает бинокль и присаживается на приступок. Машет рукою, указывая место напротив себя.

— Садись!

Опускаюсь на землю. Лето, тепло… не простужусь.

— Когда я сюда ехал только, было желание сделать твоему командиру основательный втык! Про пост на мосту я сам ему говорил — еще три дня назад! А тут — нате вам! И пост есть, и досмотр машин производится… И не очень-то похоже, чтобы это он подсуетился! Я прав?

Молча пожимаю плечами: мол, думайте, как хотите.

Политрук усмехается.

— Снаряды, как я понимаю, оттуда?

— Откуда же еще?

— А основания для изъятия какие?

— Отсутствие документов на транспортировку. Это туда, — машу рукой в сторону фронта, — все надо! А назад — на каком основании?

— Не зарывайся! — строго качает он головой. — Смотри, палку не перегибай!

— Так я ж не лезу никуда! Зачем снаряды, если пушки нет? А потом их опять на фронт повезут?

— Лады… — кивает особист. — Делаем так!

И теперь мы останавливаем еще и всяких одиночек и даже отдельные группы. Из штаба прибыло несколько сержантов и старший лейтенант — они занимаются сортировкой таких бойцов. Формируют из них группы и отправляют в тыл уже слаженными взводными колоннами. По просьбе нашего командира, десяток таких одиночек передали под его начало. И сейчас из них сколачивают третье отделение.

Набравшись нахальства, подхожу к старшему лейтенанту и излагаю ему свою просьбу. Он некоторое время смотрит на меня — и я вижу, как он устал! Под глазами круги… когда он нормально спал-то в последний раз?

— Ладно… — кивает он. — Посмотрим…

И уже к вечеру командир подводит ко мне двоих бойцов.

— Старшой оттуда, — машет он рукой. — сказал, что эти двое — саперы. Принимай!

— Здорово, ребята! — говорю я им. — Рассусоливать некогда, потопали со мною наверх!

До ужина время еще есть, еду нам оставят — вижу, как старшина одобрительно кивнул. А пока не совсем стемнело, можно посмотреть, что там ребята навертели.

По дороге знакомимся. Тот, что постарше, Юрий Иванович Петлин, работал до армии взрывником на шахте. Уже хорошо: насколько я помню (откуда, блин?), шахтеры — мужики неспешные и обстоятельные.

Молодой — Виктор Олегович Машаев (Витькой будет, молод для отчества-то!), в армии полгода. Тоже сапер, во всяком случае, курсы подготовки закончить успел. Ну, в моем-то положении — все хлеб!

Поднимаемся к мосту. Ребята на сегодня уже все закончили, ужинают. Да и подвешивать больше нечего, кончились снаряды и мины…

— Вот!

Обвожу рукой наше художество — мол, оцените.

Юрий Иванович неспешно все оглядывает, пробует рукой крепление снаряда к балке. Кивает — оценил!

— А дальше там как? — кивает он головою в дальний конец моста.

— Снарядов мало… Только до середины дошли.

— Поднимать как собираетесь? Машинка есть?

— Нет… Только ОШ[1]… Да и проводов все равно нет…

— Взрывную сеть еще не прокладывали, как я понимаю…

— Завтра уже. Как все доделаем.

Молодой же молчит, но я вижу, как внимательно он все разглядывает — мотает на ус.

Уже внизу, доедая кашу из котелка, Петлин задумчиво говорит:

— А сколько у нас ОШ? Ноги-то успеем унести?

— Есть у меня одна задумка… — отвечаю я. — Завтра посмотрим.

К утру под мостом прибавилось малость всяких взрывоопасных предметов. Кстати, и две мины ТМ35! Тоже очень неплохо будет. С какой-то автомашины сбросили — вообще без разговоров — несколько мотков детонирующего и огнепроводного шнура. Им, судя по всему, он вообще не требовался. А один из водителей рассказал, что всего в паре километров отсюда стоит подбитая машина. И она доверху загружена минометными минами. Водитель полез было в кузов — мало ли там чего интересного может быть? И выкатился оттуда с реактивной прямо-таки скоростью!

— Ей-богу! — смеясь, говорит он. — Чуть не обделался, право слово!

Бегу к командиру: мол, такая оказия подвернулась!

Он в задумчивости чешет в затылке — а я вижу, как к окопам тащат еще один станкач. Не иначе наш патруль расстарался.

— Вон! — киваю на ребят. — А если там что-нибудь, кроме мин, найдем?

Словом, машину лейтенант добыл, и народ уехал — сразу с десяток человек.

— Смотри…

Связываю ветки так, чтобы получился треножник, который я ставлю на землю. Закрепляем ему ножки, чтобы не опрокинулся. Еще кол такой основательный в грунт вбиваем и к нему всю конструкцию крепим — теперь точно не упадет!

А в развилку треножника помещаем минометную мину. Закрепляем — веревки у нас есть в изрядном количестве. Взрыватель у мины вывернут и лежит в сумке. А в освободившееся отверстие вставлена буровая шашка тротила. И уже в ее отверстие ввернут взрыватель ВПФ[2]. Я в свое время и в руках-то его всего пару раз держал. А тут вместе с бухтами ОШ и ДШ[3] с машины сбросили еще и несколько коробок с этими взрывателями.

У меня аж руки задрожали!

Минометная мина тут выбрана тоже не просто так: при вертикальном ее положении осколки разлетаются почти идеально по кругу. Кусты в данном случае никаким препятствием для них не станут.

К ДЦ[4] крепим тонкий шнур — самый обычный. Когда наступит время, его размотают и воткнут в землю колышек, к которому он прикреплен.

Стоит задеть шнур… и все!

Витька внимательно запоминает все мои действия.

— Гляди, следующую мину опять ставим вдвоем. А вот третью — уже сам будешь! Запоминай!

— Что будет, когда рванет мина? — спрашиваю я у него.

— Заляжет народ.

— Так прям на дороге и заляжет?

— Ну… — чешет он в затылке. — Спервоначалу — да. А уж опосля по ямам расползется… Их тут много! Особливо ежели стрелять по ним с того берега станут.

Смотрю в сторону моста: на пригорке видны взмахи лопат — роют уже вторую огневую для станкача. Досюда дострелят и не поморщатся!

— Правильно мыслишь! А чтобы им и в ямах кисло жилось…

В землю утоплена пустая консервная банка, старшина нам щедро их целый мешок отвалил. Опускаем в нее обыкновенную лимонку.

А вокруг взрывателя обвязан тонкий шнурок…

Наклонив ветку, нависающую над придорожной канавой, привязываю к ней этот самый шнурок. И если ветку теперь отпустить — то граната запляшет в воздухе, аккурат над лежащими в канаве людьми. А чтобы она не сделала этого раньше времени, поперек банки лежит палка, край которой торчит над краем этой самой канавы.

— Если выдернем чеку?

Витька сияет.

— Рычаг же не отскочит! Банка не даст!

— И если кто-то заденет палку?

— Лимонка выскочит и в воздухе рванет!

— И как далеко могут осколки достать?

— Ну… — парень чешет в затылке. — Далеко.

— В теории — аж вон до того поворота! — указываю рукой направление. — На практике же меньше, конечно… но и так мало не покажется!

Медленно продвигаемся вдоль кустов, оставляя за собою такие вот «сюрпризики». Петлин сейчас занят прокладкой линии, а мы вот тут шурудим. У моста уже все более-менее наладилось, так что мое присутствие там больше не требуется. Там и наш командир проявляет неслабую активность: гоняет бойцов так, что искры летят. Ему еще десяток человек прислали, так что командовать есть кем. Да и шансов на успех, что и говорить, прибавилось.

Понятное дело, что на боевой взвод мы свои фугасы пока не ставим. Мало ли… Может, умник какой-то в кусты полезет по нужде или еще зачем. Там этого дурака и прикопают! А мне — светит трибунал!

[1] Огнепроводный шнур.

[2] Взрыватель фугасов полевой. Отличается тем, что срабатывает при отклонении датчика цели в любую сторону всего на 15 градусов от исходного положения.

[3] Детонирующий шнур.

[4] Датчик цели взрывателя. При воздействии на него происходит срабатывание.