Глава 10
Вот, между прочим, хороший вопрос: спать-то мне сегодня где? Командование наспех собранным взводом я сдал, Фролов сказал: «Свободен!»
Мое место во взводе занято лейтенантом.
Что, опять в камеру, что ли, возвращаться? Так сгорел же сарай…
Кстати, надо будет туда заглянуть — там мой автомат где-то лежит. И финка!
Приободрившись, закидываю винтовку за плечо и топаю по направлению к зданию с особистами. Бегать от них мне сейчас как-то не с руки, а задавать вопросы о своем будущем… кому?
У Фролова своих забот по уши, а всем прочим уж точно не до меня.
Подойдя к дому, застаю там некоторую суматоху. Все куда-то бегают, таскают какое-то барахло. Спрашиваю у часового: мол, я тут вчера свое оружие оставил — как бы его теперь назад получить?
Он какое-то время обалдело на меня смотрит — и кивает на скамейку, мол, тут обожди!
Ага, как вчера, что ли?
Только присядешь — и нате вам, нарисовались… «двое с носилками и один с топором»! Блин, а это еще откуда?
Но — запомню!
Хорошее выражение!
Отхожу в сторону и прислоняюсь к забору. Дверь мне и отсюда видно, пойму, если меня искать станут.
И точно: выглядывает оттуда солдат и явно кого-то ищет взглядом. Кстати, а кого же это он ищет? Я же своей фамилии не называл! Просто солдата, что ли, разыскивает?
— Мил человек, не меня ли ищешь?
— Это ты за автоматом пришел?
— Ну, я.
— Дуй за мной!
— Вот! — каптер выкладывает передо мною автомат. — Твой?
Да все они на один лад…
— Мой.
— Финка еще есть — твоя?
— Это точно моя — сам для нее ножны шил. Обожди… а магазины к автомату где? И бумаги у меня были всякие…
— Ну, чего нет — того нет! Бери, что осталось! И вот тут распишись…
Хорош же у меня будет видок: автомат на груди и винтовка за плечом. Что интересно — ни то, ни другое оружие за мной никто не закреплял. Но сообщать каптеру о том, что оная винтовка когда-то числилась за бойцом их подразделения… нет уж, переживут как-нибудь…
Ладно, с магазинами я вопрос решу — видел на побитых фрицах нужные подсумки. А вот с ночлегом как быть?
А уже скоро комендантский час…
И ночевать на «губе» категорически неохота!
Впрочем, этот вопрос решился быстро.
Вспомнив тот дом, на крыльце которого подстрелили немца во время захвата бронетранспортера, топаю туда. Раз фриц тогда в дом забегал, двери там точно выбиты. И, скорее всего, никаких хозяев там нет.
Так оно и оказалось. Дом, похоже, бросили совсем недавно. А труп, кстати, так на крыльце и остался лежать…
Оттащив его на улицу, забираюсь в дом, закрываю дверь изнутри, приперев ее стулом — и спать!
А проснулся я поутру оттого, что уж больно жрать хотелось.
Поскольку никаких соображений на этот счет не имелось, топаю к штабу. Может, хоть зампотыла там найду? Не оставит же голодным, надеюсь?
Но все оказалось совсем не так.
Еще выйдя на площадь, замечаю у заборов распиханные в разные стороны автомашины. Неужто какие-то высокие гости прибыли?
Похоже…
У калитки уже прохаживаются какие-то ухари с автоматами — раньше я тут таких не видел.
Но сообразил это я уже протопав добрую половину пути до ворот. И теперь сворачивать поздно, меня явно срисовали. Ну еще бы! Не так-то уж тут и много бойцов, которые разгуливают сразу с винтовкой и автоматом. Тем более — с трофейным автоматом…
Подхожу к воротам, и меня окликают.
— Ваши документы!
Хороший вопрос!
Они все сгинули у того старшего лейтенанта-особиста.
— Комвзвода Васин. Нет ничего. Документы утрачены в бою — сгорели. Направляюсь в Особый отдел к политруку Агрба.
Возбудившийся было сержант, при упоминании фамилии особиста малость притих.
— Обождите там. И да — оружие сдать!
Опять… Да сколько ж уже можно!
Но не упрямствую, снимаю винтовку и автомат — передаю их одному из автоматчиков.
— Нож!
Блин… Не сперли бы!
— Ждите здесь!
Отсутствовал он недолго.
— Политрука на месте нет.
— А… майор Птицын? Капитан Фролов?
— Капитан Фролов эвакуирован еще утром, в госпиталь его увезли. Майор Птицын на совещании у руководства. Ждите.
Что такое не везет? И ведь никуда теперь уже не уйдешь… Как бы мне опять под замок не попасть — это тут, похоже, на раз-два решается. И вообще никаких документов нет…
Иди потом, доказывай, что не верблюд.
Присаживаюсь на лавочку, откидываюсь на забор. Подремать, что ли…
— Васин!
Вскакиваю на ноги.
Агрба!
Вот кто б мне раньше сказал, что я так буду рад при виде особиста? Посмеялся бы от души!
— Ты куда пропал? По всей деревне тебя ищут!
— Так вы же сами сказали: доложить лично вам. Вот я сюда и пришел.
— Нашел свое оружие?
— Да. Только патронов нет, всего один магазин. И документы все куда-то запропали… Пожар там был…
— Слышал об этом, — кивает политрук. — Часовой! Этот — со мной!
— Есть, товарищ политрук!
Войдя в здание, проходим по коридору — еще один пост! Но и здесь нас пропускают без вопросов. Еще несколько шагов, поворот.
— Здесь пока обожди! — Агрба кивает на несколько стульев у стены. — Присядь, не расхаживай тут.
Стучит в дверь и, услышав ответ, скрывается за ней.
Прошло совсем немного времени, дверь открылась, и какой-то лейтенант жестом предложил мне войти.
Вхожу. В комнате за небольшим столом сидят несколько человек. И кто тут главный… ага!
— Товарищ генерал-лейтенант, красноармеец Васин прибыл по вашему приказанию!
— Вольно, красноармеец! — встает из-за стола грузный дядька с петлицами генерал-лейтенанта. — А дай-ка я тебя разгляжу получше…
Он подходит поближе — и пожимает мне руку!
Хм…
— Рассказали мне тут про твои художества, да… — генерал опускается на свое место. — Сразу скажу: не поверил! А потом вот и Особый отдел подтвердил. И откуда ты такой хитровывернутый взялся? Фролов — так через всю Испанию прошел, финскую — и не помнит таких вот придумок! А там неслабые мастера своего дела были!
— Так и мы, товарищ генерал-лейтенант, не лыком шиты. Приходилось мне всякие придумки ихние видеть да в руках держать. Чай не шибко-то они и хитрые…
— Ха! — усмехается он. — Это где ж вас, таких ловких, растят?
— Контузило меня, товарищ генерал-лейтенант… Вот и память не вся вернулась еще… Помню только, что был это специальный отряд минирования, вроде бы в составе погранвойск НКВД… — развожу руками. — А дальше все, провал… В себя только в госпитале и пришел…
— А не врет он, Михаил Ильич! — неожиданно вступает в разговор сидящий сбоку дивизионный комиссар. — Башмакова помните ведь?
Генерал кивает.
— Так вот, он мне рассказывал, что лежал в госпитале с таким же подрывником, тот кое-что про свою службу рассказывал. И, что интересно, тоже спецотряд погранвойск НКВД! Прямо — вот как сейчас!
Так это тот самый пожилой дядька в госпитале! Который тогда со мною разговаривал по душам! Осталось только очную ставку нам устроить…
— Ну-ка, ну-ка! — живо оборачивается к нему генерал. — Что он еще говорил?
— Ничего больше не успел тогда сказать… Да и других вопросов накопилось — мама не горюй. А потом этот госпиталь разбомбили… Да жестоко так — даже по горящим развалинам лупить продолжали. Погиб Башмаков… все они там погибли…
— М-м-да… — генерал поправляет воротник. — Бывает… Война.
Он какое-то время молчит. Молчат и все прочие.
— Да! И что ж нам с тобой делать? — снова вспоминает он про меня. — Делов ты тут наворочал — на троих хватит! Даже и пленного немца так застращал, что тот со страху, должно быть, про что только не рассказал! Мне вон даже ваш старший политрук жаловался! Мол, сладу никакого с ними нет — совсем как волки какие на людей кидаются!
— Так… немцы же, товарищ генерал-лейтенант! Кто их сюда вообще звал?
— Правильно! И впредь — так же поступай! Ладно…
Он малость остывает.
— Почитал я тут, что про тебя успели уже понаписать некоторые… И есть на твой счет одна задумка…
— Садись! — майор указывает мне на стул. — Разговор у нас с тобой долгим будет…
После встречи с генералом меня оставили в штабе. Сказали: жди, про тебя вспомнят.
Долго, кстати, ожидать не пришлось, в коридор вышел какой-то майор и сделал мне знак следовать за ним.
Мы вошли в кабинет, и он предложил мне сесть.
— Будем знакомы! Я майор Ковальский, Степан Ефимович, начальник оперативного отдела дивизии. За тебя все знаю. А что не знаю — расскажешь по ходу дела…
Оказывается, генерал командует не просто дивизией — а целой группой войск! Пока не понимаю, сколько это, но явно дофига… А дивизионный комиссар — это как раз и есть тот самый Дьяков, на чей приказ тогда и ссылался старший лейтенант у моста.
Кстати, все рапорта — и Фролова, и тогдашнего капитана, что меня у моста расспрашивал — вот они, на столе у начоперода. И еще какие-то бумаги, рассматривая которые, майор несколько раз удивленно бровь приподнимал.
Как я понял из его слов, у командования возникла идея создать эдакую мангруппу — из саперов и автоматчиков, которая быстро бы перекрывала всяческими хитростями опасные направления. Прекрасно понимаю: пока еще туда войска подойдут да нормальную оборону поставят…
А тут — как специально — подвернулся под руку такой вот… неправильный весь из себя деятель…
— Читаю вот тут рапорта — и даже удивительно! — качает головой Ковальский. — И все-то решения почти на самом верху лежали — а отчего ж только ты вдруг до этого додумался?
— Так просто же все, товарищ майор… — пожимаю плечами. — Я ж сапер — за каждый чих сам, лично, должен отвечать! Вот тут и начинаешь думать! Одно движение неверное — и амба! А позади меня товарищи идут — и вся надежда только на меня. Сработает мина — и кого-то из них со мною рядом хоронить будут. А виноват — я! Не доглядел…
— Ты тут не один сапер! — качает головой майор. — И другие есть, однако ж, почему-то только тебя вдруг заметили! Опять же, слушают тебя бойцы — это все в рапортах отметили! Да и работать начинают быстрее, чем обычно… Это, мил друг, не просто так! Я-то знаю!
Долго ли, коротко, а состав отряда стал понемногу вырисовываться.
До взвода пехоты — это и дураку было ясно, без пехотного прикрытия сапер много не наработает. Он-то в землю обычно смотрит, а надобно еще и по сторонам поглядывать.
Минимум три пулемета, желательно — один станкач.
Это тоже было ясно, и никаких возражений не последовало.
Два отделения саперов — самый минимум!
Инженерка… Тут я попросил время, чтобы составить подробный список. Хрен там их знает, что вообще на складах из этого имеется? Напишу что-нибудь эдакое… чего и в помине-то еще не было, потом сам буду в затылке чесать…
Инспекция складов — это, как ни крути, а день — вынь да положь!
Обучение личного состава — а где его вообще брать-то, этот самый личный состав?
— Может, — осторожно интересуюсь я, — из старого взвода, ну, что у моста со мной работал, кого-то взять?
Майор кивает — это можно.
— И из этих, что вчера со мною бегали?
— Вообще не вопрос. Список напиши, отдадим в приказ.
— Вооружение бы саперам поменять — хотя бы частично. Винтовка здорово мешает, когда мину ставишь.
Автомат вообще-то тоже не подарок, но все же…
— Пистолетами, что ли, всех вооружать собираешься?
— Ну, трофейные же автоматы есть? Их и нужен-то всего десяток… Патроны, я уверен, имеются.
Транспорт — тут тоже все было понятно. Пешком или на лошадях — скорость передвижения невелика, да и многого не утащить.
— Ладно, с этим решим, — подводит итог Ковальский. — На подбор народа тебе сутки! Приказ будет… Как много времени на подготовку надобно?
По уму — неделю как минимум! Но… кто ж ее мне даст?
— Пара дней. По самому малому прошу!
— Сутки! — отрезает майор. — Времени совсем нет!
Итого — три дня…
Склады, личный состав, обучение — никогда не думал, что заделаюсь иллюзионистом!
Когда я появился на пороге дома, где был теперь расквартирован мой бывший взвод, народ уже, надо полагать, и не чаявший меня увидеть, откровенно обрадовался! Кроме комвзвода — он, как только меня узрел, насупился. Резонно не ожидая от меня ничего хорошего услышать.
И не прогадал…
— И мотоцикл я тоже забираю!
Лейтенант молчит.
Грозная бумага за подписями генерала и дивизионного комиссара, как-то вот не способствовала жарким спорам.
Все «мои» саперы — четверо, снайпер, два пулеметчика… и старшина Охримчук! Тот — так вообще на телеге со двора выехал. И что интересно, она у него еще с вечера загружена была! Собственно говоря, я про него и думать–то забыл, а он сам, ненавязчиво так, подойдя сбоку, поинтересовался: а кто всем этим хозяйством заведовать будет? Каюсь — об этом я как-то даже и не задумывался! Ведь прав старшина!
Да и с другой стороны… Роты нашей больше нет — кроме нас, никто более не вышел, а во взводе таковой должности не предусмотрено.
А тут — отдельный отряд! Не рота, да, но хозяйство может быть… скажем так — немаленьким!
— И это — все, что вас тут имеется?
Пожилой лейтенант только плечами пожимает. Мол, а от меня-то тебе чего надобно? Что видишь — то и есть!
Два десятка ящиков с деревянными противопехотками, порядка сорока штук противотанковых мин… И ладно бы еще ТМ-35! Тут и вовсе какая-то древность седая, я таких даже и не помню вообще!
Осколочных противопехоток[1] нашлось всего три ящика. И то божий дар.
Взрывчатка… Был даже аммонал! Но и вместе с ним получалось всего килограмм около шестидесяти.
Что порадовало — взрывателей, капсюлей-детонаторов и прочего добра тут хватало! Мне столько даже и не нужно… ага, особенно исходя из того количества взрывчатки и прочего, что тут еще имелось.
— Выписывайте накладную.
— Честно говоря, я пока даже и не представляю, что вообще можно заминировать таким количеством взрывчатки. Ну, положим, пехоту мы остановим — на какое-то время… Да и как прикажете ставить? Взвода минеров у нас нет, нужного количества мин — тоже… — ворчу я себе под нос, трясясь на ящиках с минами. Грузовик, натужно ревя мотором, преодолевает очередной подъем.
Петлин качает головой.
— Ты ж у нас умный — вот и придумай что-нибудь!
— Ага… Сам придумал — сам и выполняй! С тебя и спросят, ежели все побоку пойдет…
— Всем смотреть на меня! — поднимаю руку. — Работаем тройками.
— Так в уставе… — подает реплику сержант Мишин.
Его вместе с еще тремя красноармейцами нам прислали из штаба. Мол, саперы — тебе как раз сгодятся… Сержанта, кстати, немало задевало, что он по службе должен подчиняться рядовому красноармейцу. Но меня, откровенно говоря, это вообще никак не волновало. Ну, сержант… и что? Мало ли я таких видывал! А такое слово — приказ, тебе знакомо?
«И будешь прыгать с тумбы на тумбу…»
Господи, а это еще откуда?
— В уставе, кстати, ничего не сказано о порядке действия таких вот отрядов! Более того — они вообще в Красной Армии не предусмотрены! И откуда, спрашивается, нам знать про то, чего там не указано? — отбриваю я сержанта.
Молчит. Обижается, небось…
— Так вот — тройками! Один — тот, что поздоровее — сам буду назначать! — тащит основной запас мин. Вооружение — винтовка. Второй — старший группы, две противотанковые или несколько противопехоток. Вооружен автоматом. Третий — три противотанковые мины или несколько противопехоток и запас взрывчатки, капсюли-детонаторы, взрыватели и прочее хозяйство. Вооружение — винтовка. Уяснили?
Бойцы негромко переговариваются. Но пока никто с вопросами не вылезает.
— Продолжаю… Мины как носить собираетесь? В руках? Не вариант! Поэтому сегодня вечером все садимся за кройку и шитье! Охримчук — обеспечь народ всем потребным!
— Есть, командир! — кивает старшина.
— Что шить да как — это покажу.
Вопросы начали возникать, когда я стал проводить практические занятия. Вот тут посыпалось…
[1] Противопехотная осколочная мина заграждения — сделана по образцу трубчатой финской осколочной мины. Для своего времени — достаточно эффективный боеприпас.