Тем же вечером Эван написал Эйприл: «Обсудим годовой проект?» Однако его вопрос остался без ответа, хотя она его действительно разблокировала. Иногда он видел, как мелькают три точки: она что-то набирала ему, но тут же стирала. Так время шло, а дело не двигалось. У всех уже были какие-то наработки, даже у Уилла с Кэти, а Эван и Эйприл по-прежнему даже не здоровались. Только выше задирали подбородки и ускоряли шаг.

В конце недели Эван написал снова: «Пора бы начать что-то делать для годового проекта». На этот раз Эйприл ответила мгновенно: «Я бы с радостью. Но я с безразличием». Эван многое хотел написать в ответ. В его голове вспыхивал вариант за вариантом, но все же он предпочел воздержаться, чтобы ненароком не навредить еще больше. На том их общее дело окончательно заглохло.

А уже на следующей неделе начались обязательные первичные консультации с деканами. Каждая пара должна была представить свою идею, еще лучше – какие-то наброски, эскизы или хотя бы общую концепцию. Ничего из этого, понятное дело, у пары Эван – Эйприл и в помине не было. Но Эйприл это как будто совершенно не заботило: на переменах она продолжала беззаботно хохотать с подружками, а после занятий, по всей видимости, посвящала свои вечера Тэхену.

В какой-то момент Эвану показалось, что час расплаты близок, когда прямо во время лекции о синтезе греко-буддийского искусства и традиционных китайских форм он получил сообщение от декана: «Жду вас сегодня в 17:45 в своем кабинете на первичную консультацию по годовому проекту. Возьмите все свои наработки». В получателях стояла и Джейн Эйприл Вуд.

Встреча с деканом была неизбежна. Она надвигалась как стихия, которую невозможно было предотвратить, как самый мощный, сметающий все на своем пути смерч. Но теперь, когда пробил этот страшный час, Эвану совсем поплохело, ведь он клятвенно обещал ректору, что никаких проблем с учебой больше не будет. Он метнул гневный взгляд на Эйприл. Та старательно, как ни в чем не бывало конспектировала за профессором Брикман. Какой план у этой девчонки, черт возьми?!

Шанс выяснить это выдался сразу после лекции. В кои-то веки Хлоя и Камилла оставили Эйприл, умчавшись куда-то сразу же, как только прозвенел звонок. Пока Эйприл что-то обсуждала с преподавателем, аудитория быстро пустела.

– Ты иди, – бросил Эван Уиллу, как только они вышли в шумный коридор. – А я попробую поговорить с Вуд. У нас сегодня первичная консультация, мы же не можем явиться с пустыми руками.

– О, конечно! – Уилл понимающе закивал. У него с Кэти уже было несколько стоящих идей для проекта. – Ну, удачи тогда.

Разговор Эйприл с преподавателем затянулся. Когда коридор почти опустел, она наконец соизволила покинуть аудиторию. Никак не ожидая вот так сразу наткнуться на Эвана, она подпрыгнула от неожиданности.

– Поговорим? – с ходу предложил он, увязавшись за ней.

– Нет никакого желания, – отрезала Эйприл, не сбавляя шаг.

– Да, я помню. Ты с безразличием. Но вообще-то у нас сегодня встреча с деканом.

– Я в курсе, – холодно отчеканила она. – И моя цель – убедить Митчелл, что нашему так называемому союзу не бывать! Именно поэтому я не стану с тобой ничего обсуждать! И не надо за мной ходить, тебя и без того слишком много в моей жизни!

Настаивать Эван не стал. В конце концов, он сделал все, что мог.

Когда же декан художественного факультета узнала о том, что они явились к ней на встречу ни с чем, то впала в ярость. В еще большую ярость ее вогнала фраза Эйприл, что она категорически отказывается работать в паре.

– Нет, нет и еще раз нет! – Декан стукнула кулаком по столу. Лицо женщины опасно побагровело. – Какая наглость, мисс Вуд! Я была о вас лучшего мнения! Минус сто баллов каждому и моя настоятельная рекомендация срочно повзрослеть! Либо вы беретесь за дело, либо ищете другой университет! Вы оба!

Эйприл вылетела из кабинета декана не менее разъяренной. От бессилья она оперлась ладонями о стену и теперь шумно дышала, пытаясь успокоиться. Эван медленно подошел к ней.

– Слушай, нам больше нельзя тянуть с проектом. – Он старался говорить как можно мягче, чтобы не вызвать новую волну гнева. Эйприл, закусив губу, молчала. Выражение ее лица было такое, словно у нее что-то очень сильно болит. – Если на следующей неделе мы снова придем без результата, нас точно отчислят.

Девушка издала вздох, больше похожий на шипение.

– Я не могу… – сквозь силу произнесла она, касаясь лбом стены. Ее пальцы впились в каменную поверхность так, что побелели ногти. – Я просто не могу работать в паре… с тобой!

– Почему? – тихо спросил Эван, осторожно приближаясь к девушке. Он отчаянно надеялся на то, что, может быть, сейчас настанет момент, когда Эйприл поделится с ним тем, что тяготит ее. И тогда он поделится наболевшим в ответ.

Все могло закончиться прямо здесь и сейчас. Все было в ее руках. Их общая судьба была в ее руках.

– Потому что я не переношу тебя, Грейсен, – сорвалось с ее губ. Презрение глухо прозвучало в ее голосе, и Эвана пронзила уже такая знакомая, обжигающая боль.

В ответ он издал низкий смешок в глубине своего горла. Опустошение поглотило его как приливная волна. В кожу рук словно вонзались иглы. Он заложил их за спину и до боли сжал пальцы в кулаки. А сердце… казалось, что от него уже ничего не осталось.

– Не переносишь? – эхом повторил он и облизнул сухие губы, пытаясь подобрать слова. Его глаза сузились. – А ты рассчитывала, что тебе дадут в напарники ненаглядного Тэхена? – Сказав это, он издал резкий смешок.

– Вот только его сюда не приплетай. – Голос Эйприл дрогнул. Оторвавшись от стены и резко повернувшись, она предупреждающе подняла указательный палец.

– А что такое? Ты же все равно его не любишь, – вкрадчиво и вполне уверенно произнес Эван. Его глаза сверкнули, а выражение лица стало каменным.

Повисла пауза, но вовсе не неловкая. Глаза Эйприл округлились от возмущения и удивления, а потому она не сразу нашлась что сказать.

– Да как ты смеешь! – наконец выпалила она, взмахнув руками. – Ты ничего не знаешь!

Ее всю трясло. Было заметно, как она борется с собой, чтобы не накинуться на Эвана с кулаками. Эван не улыбался. Он был как никогда серьезен:

– Я знаю, как ты смотрела на меня тогда, во время зимнего марафона.

Эйприл бешено расхохоталась:

– Как я на тебя смотрела?! Ты же сам все это придумал!

– Уверена?

– Абсолютно!

Он вдруг будто протрезвел. Да, он обещал себе больше никогда не издеваться над Эйприл, но ведь она об этом еще не знает. И на слово ему уж точно не поверит. Ей нужно время. Им обоим нужно время.

– Я готов согласиться с твоими словами, – все так же спокойно произнес Эван. – Но только если мы начнем работу над проектом. Не обязательно видеться. Можно работать порознь.

– Каким образом? – В голосе Эйприл звучала полнейшая безнадега. Но она хотя бы слушала.

И Эван предложил первое, что пришло на ум:

– Давай писать диптих?

Эйприл что-то мысленно взвесила, затем спросила:

– Тематика?

– Да как есть. – Он пожал плечами. – Несовместимое. Ты отразишь свои ощущения от нашего союза, а я – свои. Будем творить по отдельности, а после соединим то, что получится.

Эйприл молчала достаточно долго, глядя в пространство с омертвевшим, но решительным выражением лица. Пока она колебалась, Эван оценивающе смотрел на нее, ощущая каждый гулкий толчок сердца. Наконец сдавшись, Эйприл слегка кивнула и произнесла:

– Ладно. Давай попробуем так.