Больше позаниматься вместе с Эйприл нейрографикой Эвану не удалось. Из-за высокой загрузки к концу второго триместра сеансы у психолога были отменены по согласованию с ректором. Эван обещал Анжеле Дьюэтт выложиться на полную и продемонстрировать выдающиеся успехи во время зимней сессии, а потому настала пора бесконечных домашних заданий, эссе и долгих вечерних часов в библиотеке в обнимку с той или иной книжкой. Он выполнил обещание и сдал все зачеты с максимальным результатом. Преподаватели остались им довольны и были очень щедры на призовые баллы.

Благодаря всеобщим дружным усилиям и сплоченности контрада совы к концу сессии была впереди с заметным отрывом. Второе место укрепилось за контрадой кошки, третье – за лисами, отстающими совсем незначительно от вторых.

Однако триста очков в случае победы контрады кошки на предстоящем марафоне все-таки давали им шанс выйти на первое место. Поэтому совы во что бы то ни стало условились выиграть зимние игры. Хоть скажут подняться на Эверест – надо будет взять и подняться. Снова проигрывать кошкам (впрочем, как и лисам) никто решительно не собирался.

В последний февральский день Беллстрид проводил традиционный зимний марафон, записаться на который призывал, конечно же, учебный портал. За неделю до события на сайте появился гигантский баннер, который, однако, не раскрывал секретов предстоящего испытания, а только напоминал, что это прекрасная возможность заработать призовые баллы той контраде, которая первой отыщет серебряную мышь.

Договорившись с Уиллом принять участие, Эван заметил в списке и своего соседа по комнате. Он стоял вместе с Джейн Эйприл Вуд. После той нелепой ссоры они с Тэхеном ни разу нормально не пообщались, перебрасываясь только краткими фразами. И с тех пор Тэхен ни разу не предложил сделать Эвану кофе, что весьма показательно. В понимании Тэхена это являлось чуть ли не высшей мерой наказания. В отличие от Эвана, Тэхен проводил в спальне времени настолько мало, насколько мог, несмотря на то, что забита была в основном только его вещами и техникой. Им стало некомфортно сосуществовать вместе, однако ни один из них не был готов поднять этот вопрос. И ни один не решался инициировать переезд в другую комнату, что также о чем-то да говорило.

Рано утром, в день проведения зимнего марафона, в их комнату постучались. Открыв дверь, сонный Эван увидел перед собой долговязого старосту Джона Стенбека с большим мешком наперевес.

– Хай! – энергично произнес Джон, молниеносно всучив Эвану две небольшие темно-синие коробки, перевязанные золотыми атласными лентами.

– Это чего такое? – спросил Эван, крутя в руках невесомые коробки.

– Инструмент для победы в марафоне! И подарок от университета! – бодро ответил Джон. – Ну, я пошел. – Не дожидаясь новых вопросов, он, небрежно махнув рукой, развернулся и поплелся дальше разносить коробки.

Закрыв дверь, Эван отнес одну коробку Тэхену. Тот еще валялся в кровати.

– Вот, возьми. Это для марафона, – сказал Эван.

– Спасибо, – буркнул Тэхен и тут же стал открывать коробку одновременно с тем, как Эван принялся открывать свою.

Внутри коробок оказались шерстяные варежки в фирменных цветах Беллстрида с вышитым гербом.

– Походу, будут снежки, – произнес сосед, крутя в руках варежки.

– Да, наверное, – пожал плечами Эван, ощущая некоторую неловкость.

– Нужно будет одеться теплее.

Это был их самый длинный диалог за последнее время.

– Кофе будешь? – спросил Тэхен, когда Эван вернулся из уборной с полотенцем на плече и зубной щеткой в руках.

– Спасибо. Давай, – коротко ответил тот, подойдя к шкафу и выискивая там самый теплый свитер.

– Латте?

– Угу.

Аромат разнесся по комнате. Тэхен медленно пил кофе и молчал, глядя в окно и думая о чем-то своем. Там, за стеклом, стояла чудесная снежная погода – безветренная и солнечная, идеальная для игр на свежем воздухе.

Сбор участников марафона был объявлен у подножия парадной лестницы Беллстрида. Когда Уилл с Эваном спустились, они застали там целую толпу гомонящих студентов. Вскоре к университету подъехало пять заказных автобусов.

Шумно переговариваясь и смеясь, студенты быстро расселись по местам, и автобусы отправились в путь. В каждом из автобусов был приглашенный человек, задачей которого было огласить все правила предстоящего марафона. В автобусе Эвана и Уилла эта роль была отведена круглолицей и чрезвычайно улыбчивой миловидной женщине в оранжевой шапке с помпоном.

Поздоровавшись со студентами, она представилась и приступила к оглашению правил:

– Сегодня вам предстоит игра в снежки. – Студенты тотчас радостно загалдели, но тут же стихли, навострив уши. – Игра состоится в ближайшем лесу, но не спешите пугаться. Для вашей безопасности игровая территория ограждена флажками, деревья помечены, чтобы вы легко могли сориентироваться и найти выход, а в небе, если приглядитесь, – дежурят дроны. Касательно приза… На одном из деревьев ждет маленький серебряный трофей – заветная мышь. Ваша задача – найти ее и ни разу не получить удар снежком. За игрой, как водится, следят независимые кураторы с ярко-красными шарфами и свистками.

Задача была предельно ясна. Вскоре автобусы остановились возле заснеженного леса. Все студенты были в фирменных варежках. Веселые, они поглядывали друг на друга, ожидая команды бежать, и громко шутили про «Голодные игры». Уже сейчас стало понятно: во время игры нужно быть предельно внимательным. Подвох заключался в том, чтобы ненароком не попасть снежком в кого-то из своей же контрады. Раздался громкий звуковой сигнал, и кураторы вскинули вверх руки с большими хлопушками.

– На старт! – раздалось из динамиков, и студенты чуть присели. – Внимание! – Руки кураторов замерли в полной готовности сделать залп. – Марш!

Хлопушки оглушительно взорвались золотым конфетти, и студенты разом понеслись куда глядели глаза, проваливаясь в снег. Эван и Уилл изначально договаривались играть в команде и прикрывать друг друга. Они всю поездку шептались, обсуждая различные стратегии, но вскоре стало понятно, что все их планы пошли прахом. Потому что каждый из них едва уворачивался от беспорядочно летящих снежков. Времени следить, в какую сторону бежит каждый, попросту не было. Задача стояла одна – остаться в игре.

Эван несся, петляя, как можно быстрее и дальше от основного сражения – в глубь леса. Из открытого рта обильно валил пар, но погода стояла не слишком морозная. В отличие от прогретого города, здесь сугробы доставали почти до колен, так что приходилось высоко поднимать ноги и подпрыгивать. Так он и бежал без оглядки до тех пор, пока визги, крики игроков и звуки свистков остались где-то позади.

Замедлившись, Эван настороженно огляделся по сторонам. Вокруг не было ни души. Оставаясь начеку, он медленно побрел вперед, выискивая заветный трофей. Снег приятно хрустел под ногами. Решив запастись оружием, Эван нагнулся и быстро зачерпнул снег, тут же смяв его в шарик. Снег был достаточно рыхлым и в то же время идеально липким – снежок получился что надо. Скатав еще парочку, Эван уложил их на согнутой руке и собирался пойти дальше, как вдруг заметил чей-то силуэт. Едва увернувшись от вражеского снежка, он запустил свой в движущийся силуэт, попав со второй попытки прямо в затылок соперника.

Прижимая к себе оставшиеся снежки, Эван снова бросился бежать. Со всех сторон на него то и дело выскакивали другие игроки, забрасывая снежками. По счастливому стечению обстоятельств – безрезультатно. Он тоже кидал снежки, сколько мог, но так и не успевал понять, попал ли. Он даже не понимал, с кем именно сражался – с лисами, с кошками или даже, быть может, со своими же… В какой-то момент игроков вокруг стало так много, что он был вынужден скрыться за большим деревом. Налепив снежков, он занял глухую оборону, не решаясь покидать укрытие и обстреливая каждого, кто осмеливался приближаться.

Когда снежный обстрел прекратился, Эван позволил себе отдышаться и хорошенько осмотреться. Заветного трофея в округе видно не было, равно как и других студентов или кураторов. Только жужжащий дрон пролетел где-то над верхушками деревьев, фиксируя происходящее на камеру. Перебежками, все так же со снежками в руках, Эван двигался неизвестно куда. Со всех сторон доносились приглушенные выкрики и звуки свистков – участники марафона выбывали один за другим. Пробежав достаточно далеко, он убедился, что в безопасности.

У него были все шансы найти трофей и заработать триста очков своей контраде. И тогда это был бы уже второй раз, когда Эван первым забирает серебряную мышь. Ускорив шаг, он осмотрелся. Эван думал о том, отдаст ли он эту мышь Эйприл, если выпадет такая возможность. И сам для себя, не колеблясь, ответил: отдаст. Просто потому, что от одной этой мысли у него на душе теплело.

Эйприл… Не успел он о ней подумать, как пышная копна волнистых каштановых волос мелькнула меж еловых стволов. И в следующую секунду здоровенный снежок пролетел всего в сантиметре от его макушки.

– Черт! – Эйприл в сердцах топнула ногой, проваливаясь в снег.

Промазала. Растянув губы в хищной улыбке, Эван резко бросился к ней, замахиваясь заготовленным снежком, – тоже мимо. Взвизгнув, Эйприл развернулась и, петляя, как заяц, попыталась унести ноги, но Эван не отставал. В какой-то момент лес стал настолько густым, что сперва он выпустил ее из виду, но быстро отыскал ее следы. Тяжело дыша, он пробирался вперед, занеся руку со снежком повыше. Улыбка застыла на его лице, и казалось, что во всем лесу они остались с Эйприл только вдвоем.

Услышав хруст снега, Эван обернулся. Сбежать удумала! Не тут-то было! Ускорившись, он почти догнал ее. Скрывшись за пышной молодой елью, она медленно двигалась по кругу. Он делал то же самое. В абсолютном молчании. Их игра в охотника и жертву нарушалась только глубоким учащенным от бега дыханием и похрустыванием снега.

Дальнейшее произошло так быстро, что ни один не успел опомниться: когда расстояние между ними опасно сократилось, встретившись лицом к лицу, они одновременно бросили друг в друга снежки и оба попали.

– Полегчало? – крикнул Эван, пытаясь убрать холодный липкий снег с лица.

– Ты даже не представляешь насколько! – весело отозвалась та, быстро проведя варежкой по лицу и снова срываясь на бег.

Эван побежал за ускользающей Эйприл. Пытаясь смахнуть с лица снег, она замедлилась, так что он быстро нагнал девушку. Сам не зная, что творит, он схватил ее сзади за пояс пальто. Эйприл не удержалась на ногах, и, громко смеясь, они вместе рухнули в снег. Глядя друг на друга, некоторое время они продолжали смеяться, но потом что-то изменилось. Смех стих. Взгляды стали серьезными, улыбки померкли. Их лица оказались в паре сантиметров друг от друга. Эван изучал ее лицо так, словно пытался сохранить его в памяти. Словно не видел ее много лет и не ожидал встретить снова. Зеленые глаза Эйприл были ясными, а тревожность, с которой она смотрела на него раньше, исчезла. Несмотря на яркий солнечный свет, ее зрачки расширились.

Эван так хотел запечатлеть в памяти этот миг. Выражение его лица было собственническим, обжигающим. Его острые глаза исследовали и подмечали каждую деталь ее лица.

Они смотрели друг на друга так, как смотрят перед первым поцелуем – внимательно, с застывшим желанием в глазах и с невысказанными чувствами на приоткрытых губах. Она была вовсе не против. Это читалось в каждой черточке, в каждой мелочи. В едва уловимом дрожании темных ресниц, в решительном прямом взгляде, который она ни разу не отвела. Она дрожала, но дрожь колотила ее вовсе не от холода. А когда она поддалась чувствам и медленно закрыла глаза, Эван, теряя голову, склонился ближе, ощущая на своих губах ее обжигающее дыхание. Отдавая всего себя этому прекрасному волнительному моменту, он тоже закрыл глаза, мечтая продлить мгновение навсегда и больше не возвращаться в реальность.

Он был счастлив. Он был так чертовски, абсолютно, бесконечно и всепоглощающе счастлив, что это вытесняло все прочие мысли, заставляя захлебываться от наслаждения. Бешено колотящееся сердце грозилось вот-вот выпрыгнуть из груди, но Эван перестал его ощущать, растворяясь в долгожданной близости. Им оставался всего миллиметр до поцелуя, как вдруг Эйприл тихо попросила:

– Отпусти. – Ее голос казался тоньше обычного. Совсем высоким, словно испуганным.

– Не хочу, – выдохнул он, даже не думая отпускать.

– Я серьезно, Эван. – Она впервые назвала его по имени. Эван отстранился, вопросительно глядя на девушку. Неужели она и правда хочет все оборвать прямо сейчас? Эйприл повернула голову в сторону. – Там, кажется, Тэхен… – произнесла она.

Эван обернулся и тоже заметил силуэт в знакомом ярко-желтом пуховике между деревьев неподалеку. Да и, судя по прическе, это правда был ее парень и по совместительству его сосед-кофеман.

Игра подошла к концу раньше срока. Подняв одну руку, Эван позволил девушке высвободиться и убежать к Тэхену. Она ретировалась настолько быстро, что не заметила, как обронила варежку. Не желая выдать свое присутствие, он не стал ее окликать, напротив, спрятался за ветвями. Ожидая, пока Эйприл с Тэхеном отойдут достаточно далеко, Эван лег на снег. Туда, где только что они были вдвоем. Он перевернулся на спину и лежал так долго, пока от холода не застучали зубы. Раз за разом он прокручивал в памяти случившееся. Испытывая трепетное волнение, которое, как он знал, останется с ним еще надолго.

Наконец где-то вдали послышалась торжественная музыка – марафон был окончен. Поднявшись на ноги, Эван поднял варежку Эйприл и побрел туда, где ждали автобусы, ориентируясь по меткам на деревьях.

Как выяснилось, серебряную мышь нашел студент из лисьей контрады, так что лисы переместились на второе место, чудом не дожав до первого. Кошки опустились на последнее место под закрытие сезона, а совы все-таки удержали лидерство. И пускай победа в зимнем марафоне была не за ними, гостиная контрады совы сегодня точно будет танцевать до самого рассвета, радуясь первому месту и предстоящим каникулам.

Встретившись со счастливым Уиллом в компании еще более счастливого лиса Генри Питерса, Эван вслед за ними прошел в автобус, и уставшие парни плюхнулись в кресла. Обратная дорога пролетела незаметно за шумным обсуждением игры. Хохоча, втроем они поделились каждой мелочью, каждой эмоцией. Однако, сжимая в кармане потерянную варежку Эйприл, Эван умолчал о главном.

Во время поездки Эйприл сидела рядом с Тэхеном в другом автобусе, так что, вернувшись в кампус, Эван разминулся с друзьями. Варежка была тем самым предлогом, благодаря которому он мог вечером вновь встретиться с девушкой своей мечты. И если ее взгляд будет таким же, как тогда в лесу, он наберется смелости и в этот раз уж точно не упустит шанса поцеловать ее.

Пройдя через большой парк кампуса и проскользнув в потоке возвращающихся в общежитие студентов через главные ворота, увенчанные большими каменными кошками, Эван пошел прямо по дороге к заветным дверям. Как вдруг его окликнул Тэхен, шедший позади него. Он сразу узнал его голос – даже оборачиваться не нужно. Сердце ёкнуло.

– Ты чего это здесь забыл? – спросил Тэхен, когда Эван все-таки вынужденно обернулся.

Не придумав ничего убедительного, Эван сказал, как есть:

– Хочу вернуть это. – Он махнул варежкой перед лицом Тэхена.

– О, так это же Эйприл потеряла. – Тот вытянул вперед раскрытую ладонь. Несмотря на напускную веселость в голосе, он внешне напоминал статую, лишенную всяких эмоций. – Классно, что ты нашел ее. Эйприл так расстроилась, когда обнаружила, что варежка пропала. Она бережно хранит все, что связано с Беллстридом, знаешь ли. – Тэхен так и стоял с вытянутой рукой, ожидая, что Эван отдаст варежку. – Ну, давай скорее, – поторопил он и с нажимом добавил: – Я сам ее верну. Я же как-никак ее парень.

Эван вручил Тэхену варежку, развернулся и побрел к себе в общежитие, засунув руки в карманы пальто. И хотя их с Эйприл встреча сорвалась, он все равно улыбался. Потому что знал: грядет оттепель.